Когда все поели и вышли из столовой, там остались только те, с кого вся эта история полтора года назад и начиналась (разумеется, за исключением несчастной Катюхи). Ну и отец Бонифаций, разумеется.
– Итак, товарищи, – сказал я, когда все посторонние вышли, – сегодня у нас на повестке дня два вопроса. Пока второй вопрос идет к нам своими ножками, под конвоем волчиц из охотничьей команды Виктора де Ленграна, начнем с первого. Отче Бонифаций, скажите нам, пожалуйста, почему о возможном воплощении среди нас Божьего Сына и превращении кого-то из наших соплеменников в аналог Иисуса Христа мы узнаем не от вас лично, а от пленных итальянских моряков? Не имею ничего против их ускоренного обращения, но при этом настоятельно прошу впредь о подобных умозаключениях информировать в первую очередь Совет Вождей.
Сергей Петрович, Антон Игоревич, Марина Витальевна и Валера переглянулись в порядке общего обалдения, Сергей-младший же хранил спокойствие египетского сфинкса. После того как из его семьи удалили Катюху и оплакали ее, будто она и в самом деле умерла, Серега наслаждался в кругу своих жен покоем и благорастворением. Кстати, это событие весьма благотворно подействовало на поведение скандальных кельтских баб. С одной стороны, они убедились, что обещанные дома – роскошные, будто предназначенные для лордов – им и в самом деле построили до холодов, а с другой стороны, мы показали, что нарушение наших законов и постановлений мы не потерпим ни от кого, пусть даже паршивую овцу придется исторгнуть из наших собственных рядов.
– Я не понимать, почему вы так беспокоиться, – после некоторой паузы ответил отец Бонифаций, – это вопрос чисто богословский, и о том, что этот человек быть Сын Божий, мы, скорее всего, узнать только после смерть его физический тело.
– Мы должны беспокоиться потому, что такая идея без предупреждения, будучи вброшенной в массы, способна вызвать в нашем обществе жесточайший раскол, – сказал Петрович, даже без предварительной беседы со мной тоже понявший остроту ситуации. – Для наших современников, настроенных к религии достаточно скептически, и для новообращенных из язычества, вроде леди Сагари и Гая Юния, этот вопрос не имеет большого значения, но все остальные вцепятся в него как клещи в бродячую собаку.
Я добавил:
– Особенно меня пугает, что уже высказано предположение о том, что аналогом Иисуса Христа станет кто-то из наших детей, рожденных уже в этом мире. Я не хочу, чтобы в нашем обществе появились партии сторонников Антона, Виктора, Романа или Петра, которые начали бы по этому поводу разбивать головы друг другу и всем прочим, для которых этот вопрос не будет так важен. И чем старше будут мальчишки, тем страшнее будет свара.
– Андрей прав, – сказал Петрович, – вся история первых веков христианства – это неутихающие споры о сущности Христа, и не только споры. Огромные территории опустошались, кровь лилась рекой, а жители Аравии, не желающие вникать в тонкости споров о природе Христа, низвели его фигуру до уровня одного из пророков, создав свое отдельное исповедание, исторически ставшее враждебным всему христианству. И эта трещина через человечество протянулась почти на две тысячи лет. Я, например, такой судьбы своим потомкам не хочу. Так что, отче Бонифаций, вы этого дракона из пещеры выпустили, вы и загоняйте его обратно.
– Да, нам еще только тут войны католиков с гугенотами не хватало, – поддержала нас Витальевна, – особенно меня пугает то, что новоприбывшие, которые могут явиться к нам из тех времен, когда мир еще не был поражен неверием, непременно активно включатся в игру: «Угадай, кто Христос». Все, что мы делали до сего дня, может вылететь в трубу с таким оглушительным свистом, что мне даже страшно об этом подумать. Отче, неужели вы, так хорошо знающий человеческую природу, не догадались об опасности говорить об Откровении прежде самого Откровения?
– Я действительно об этом не подумать… – покаянным тоном произнес тот. – Я предполагать, что все спокойно ждать, когда Воплощенный Сын будет себя проявить. Я сказать, что все, кто есть это племя, будут Воплощенному Сыну как апостол, и что не быть среди них первый и последний, и Иуда тоже не быть. Я говорить, что мы пока не знать, кого выбрать Бог-Отец. А еще, что Божий Сын надо быть, и бесполезно казаться, и только когда Он умереть, мы будем знать, кто он быть. Я не знать, как вернуть сказанное мной Слово и сейчас раскаиваться, что не посоветоваться с вами.
– Если дракона нельзя загнать обратно, то его следует приручить, – сказал Антон-старший. – Вы, отче Бонифаций, выпустили этого зверя в мир, вы его и обуздывайте. Проповедуйте, уговаривайте, пророчьте. А ты, Сергей (Петрович), в рамках своих судейских полномочий беспощадно наказывай за любые проявления религиозных споров. Пропаганда религиозной вражды должна быть объявлена тягчайшим преступлением – не желающих оставить свои заблуждения за порогом нашего мира оформлять следует, как говорит доктор Блохин, по первой категории. Теория отката к истокам тем и хороша, что снимает все накопленные за века межконфессиональные противоречия, и те, кто не захочет расставаться со своими заблуждениями, должен быть без всякой пощады изгнан из нашего общества. Я, товарищи, не хочу умирать, зная, что в самом ближайшем будущем все полетит в тартарары и мои дети окажутся в самой гуще кровавой каши.
– Я буду стараться исправить причиненное мной зло и каяться, что проявить неверие в ваш разум, – склонив голову, произнес отец Бонифаций. – Надеюсь, Господь меня простить и наставить на истинный путь.
– А я думаю, – вдруг сказала молчавшая до того Ляля, – что все зависит от наших мальчиков и нас самих. Если мы их воспитаем такими дружными, что между ними не пролезет ни один злой язык, то и раскола в нашем обществе тоже не будет…
Все умолкли, и в этой тишине Лиза добавила:
– А если злые языки будут настойчивы, то их можно и поотрезать острыми ножницами. В последнее время у нас было много новичков, и, как подозревает мой муж, скоро их будет еще больше. Наше общество, товарищи, из плотно сжатого кулака превращается в рыхлый ком, а это плохо. Французских школьников мы утрамбовывали больше года, Виктор де Легран с самого начала был добровольцем, хлебнувшим дикой жизни и готовым на все ради того, чтобы жить с цивилизованными людьми, а думнонии, аквитаны и римляне для нас пока еще совсем чужие. Тщательнее надо. Не только с будущим поколением надо работать, но и с нынешним тоже.
– Не знаю, как с аквитанами – кроме товарища Сагари, все они на поверхности как-то не выделяются, – сказал Антон Игоревич, – но с некоторыми из думнониев контакт уже довольно неплохой. Я имею в виду кузнеца Онгхуса и его сына Одхана: старший из них вдовец, а младший и вовсе еще не был женат, так что у них нет никого, кто бы мог закапывать им яд в уши. Я бы считал полезным отдать за них табуированных вдов из клана Лани, а также полуафриканок. Соответствующие взаимные симпатии уже имеются, необходимо только досрочно снять табу. Оба этих товарища готовы взять в свою семью женщин с маленькими детишками и воспитывать их как родных. С Альбином-гончаром значительно хуже, ведь ему постоянно сосет мозг его благоверная, которая кажется мне несколько облегченной версией Катюхи. И даже если вы обжените его на местных, эта особа будет только себя считать настоящей женой, а всех прочих – грязными подстилками.
– Значит, необходимо усилить работу женсовета… – вздохнула Марина Витальевна. – Так усилить, чтобы от воинствующих упрямиц только брызги полетели.
– Я тоже делать им внушение, – сказал отец Бонифаций, – хорошо делать. И говорить леди Гвендаллион, чтобы она тоже их чистить, как у вас говорят, с песочком.
– Ну вот и договорились, – бодро сказал Петрович. – Превратить сделанное в несделанное не может даже патрон отца Бонифация, остается только пытаться предотвратить негативные последствия. Быть может, оно и к лучшему, а то мы, поглощенные текущими делами, еще долго не обращали бы внимания на то, что наше общество превращается в нечто бесформенное. Я не имею в виду римлян – эти парни в легионе привыкли к дисциплине и легко могут быть подвергнуты переструктурированию… а вот с думнониями, аквитанами и итальянцами гораздо хуже. И, кстати, Андрей, скажи, что это за второй вопрос, который идет к нам своими ножками? Неужели очередные попаданцы-пропаданцы, и что в них такого особенного, что вопрос с ними необходимо решать в совете вождей?
