Если бы Гуг позволил им собраться и переключиться с программы преследования на программу боя, то ранения и даже потери в его девчачьей команде были бы неизбежны. У фельдфебеля и у унтера были пистолеты-пулеметы МП-40, в просторечии чаще называемы «шмайсерами» – так что, даже не видя целей, они могли врезать по кустам длинными очередями, обязательно кого-нибудь там зацепив. Но красавы-волчицы (совсем ведь еще девчонки, по пятнадцать-шестнадцать лет) вычислили в толпе немцев самых опасных и грохнули их в первую очередь, после чего вся замечательная из себя арийская организационная структура рассыпалась как карточный домик.

И из этого тоже надо было делать выводы. В истории с римской разведкой суеты было больше, а эффективности меньше. Или, быть может, римляне на непокоренных землях еще не чувствовали себя господами-повелителями, отчего вели себя гораздо осторожней немцев из ягдкоманды? Или сработали оба фактора: и подчиненные Гуга со времен пришествия римлян кое-чему научились, и немцы, считая, что они действуют во вполне безопасной оккупированной Франции, несколько расслабились. Если бы они думали, что находятся где-нибудь в белорусской пуще, то вряд ли бы проявили подобную небрежность, граничащую с суицидом.

Но по поводу этих немцев возникает еще один законный вопрос. А вдруг это была такая попытка забросить к нам немного германоязычного контингента, а мы его – того… немного постреляли, даже не спросив фамилий? В таком случае товарищ Всевышний слегка ошибся, ибо мы тут, на земле, прекрасно знаем, что такое пополнение годится только для удобрения полей. Но если принять непогрешимость Всевышнего как рабочую гипотезу, то получается, что ошибаемся уже мы, неправильно определив Его намерения. Германская ягдкоманда была прислана нам не в качестве пополнения, а как инструмент, который должен был проверить нашу способность быстро реагировать на внезапно возникшую угрозу. В таком случае все было сделано правильно: отреагировали мы как надо. Чингачкук и его родня нервно курят в сторонке трубку мира. Угроза даже пикнуть не успела, как уже валялась, раскинув мозгами по кустам. И ведь это дело даже не дошло до пулеметов.

После этого я подумал, что в дальнейшем забросы могут быть трех типов: на пополнение нас людьми и материальным имуществом (вроде того парохода), для испытания наших сил и способности к мобилизации, а также комбинированные. Не помню, ходили когда-нибудь в эти края викинги, но могу себе представить толпу в несколько тысяч крестьян, спасающихся от набега викингов, а за ними тысячи две бородатых отморозков с окровавленными топорами. Впрочем, такие же отморозки из более поздних времен (например, альбигойских войн, столетней войны, или периода формирования централизованного французского государства) будут ничуть не лучше. И кому из гасконцев, вырезанных победившими французами, было дело до того, что поражение англичан при Кастильоне (этот момент я помню) носило вполне прогрессивный характер, ибо ставило точку в кровавой столетней войне с англичанами и открывало дорогу к созданию централизованного французского государства? В те времена тоже война всегда означала грабеж и резню побежденных. По-другому тогда воевать просто не умели. И правила трех дней на разграбление города – это еще мелочь по сравнению с тем, что творилось в долгосрочном масштабе. И народ об этом знал, а потому и бежал из зон боевых действий куда глаза глядят.

Чем больше я обдумывал этот вопрос, тем сильнее мне становилось ясно, что именно так все и будет. И даже, возможно, не один раз. Посредник – он ведь у нас такой шутник… А если подходить к этому делу серьезно, то без пулеметов на флангах и выстроенных в полный боевой порядок легионеров Гая Юния с напастью справиться в таком случае будет весьма затруднительно. Поэтому требуется держать порох сухим, неустанно повышать боевое мастерство наших волчиц и полуафриканок, а самое главное – немедленно привести к присяге легион, потому что только Посредник знает, когда он нашлет на нас очередную жаждущую крови орду. Исходя из всего этого, можно считать, что сегодняшний заброс, не считая всего прочего, был для нас своеобразной тренировкой – чтобы мы были готовы к решению подобных задач, но в более широком масштабе. А тут, как у пионеров – «Будь готов – всегда готов!».

Примерно тогда же. Большой Дом на Холме.

Отец Бонифаций, капеллан племени Огня.

Когда отец Бонифаций узнал, что произошло в лесу к западу от Большого Дома, его еще раз пронзило острое чувство причастности к некоему великому замыслу. И дело было даже не в том, что эти люди прибыли с одного из самых высоких^[53] уровней Творения. Причиной его волнения был Господний Замысел, который кельтский священник силился разгадать с тех пор, как узнал о том, что оказался в далеком прошлом, среди людей, которые в его время, или еще не родились, или уже давным-давно умерли. Язычник-сакс по рождению, он был обращен и крещен уже в сознательном возрасте, после того как подростком попал в плен к воинам герцога Думнонии. В Отца и Сына и Святого Духа он уверовал истово, а вот прочие установки, которые обычно впечатываются в подсознание при воспитании в вере с младенческого возраста, не имели на него столь сильного влияния, как на урожденных христиан.

Именно поэтому, очутившись в мире, где шел Шестой день Творения, а люди еще не пережили своего грехопадения и добывали хлеб насущный не трудом, а охотой и собирательством, он не сломался, не закрылся в себе, отгородившись от мира слепым догматизмом. Вместо того он поставил себе целью разгадать Замысел и создать на его основе Новое Писание, ибо слова старого Писания на девять десятых утратили свою силу, поскольку события, о которых в нем говорилось, еще не произошли, и, самое главное, не произойдут. Вместо долгого поэтапного развития с длительными паузами, продолжающимися множество тысячелетий, теперь, исходя из уже разгаданной части Замысла, предполагался стремительный рывок, вздымающий человечество из первобытной дикости куда-то прямо к звездам. Когда Всевышний творил Адама с Евой, он хотел получить не забавных домашних зверушек и не покорных слуг, слепо восхваляющих Создателя, а своих истинных детей-созидателей, в которых он вдохнул часть своего духа, верных помощников, несущих во Вселенную порядок и мощный заряд негативной энтропии^[54].

Но человек у Творца получился слаб и ленив. Слабы оказались даже Основатели, слаб и он сам, отец Бонифаций. В тихих и спокойных условиях, когда нет ни угроз, ни испытаний, не будет никакого стремительного рывка, потому что все растворится в стремлении людей к стабильности и покою. Ведь сам Сергий ап Петр признался, что первоначально у него и его товарищей не было никаких иных планов, кроме того, чтобы, взяв с собой все необходимое, уйти от суеты двадцать первого столетия от Рождества Христова в Каменный век. Тихая и спокойная эпоха, когда до ближайшего геологического катаклизма, меняющего облик Земли, остается еще двадцать пять тысяч лет и человечество еще невинно и безгрешно. Преодолев тяжелейший путь вокруг всего континента, Основатели не хотели ничего иного, кроме как построить себе дом и зажить спокойной жизнью в мире и гармонии с окружающей природой и местным человечеством. То есть и Основатели, затевая свой поход в прошлое, тоже стремились лишь к покою, а о том, что будет в этом мире после них, они даже не задумывались.

Но человек предполагает, а Господь располагает. За каждым значительным событием, случившимся с Основателями, отец Бонифаций видел руку Творца, незаметно направлявшего развитие племени Огня в нужном направлении. Ни появление французских школьников, ни Виктор де Легран, ни даже кельты-думнонии никого не насторожили. Все это виделось как последствия того же якобы естественного процесса, который позволил уйти в прошлое и самим Основателям. Но вся эта незаметность закончилась в тот момент, когда были найдены обломки корабля с дьявольским оружием будущих времен. Нет, с одной стороны, ничего дьявольского в самом этом оружии не было. Холодное железо, из которого оно сделано, несовместимо с любым колдовством. С другой стороны, дьявольским было само предназначение этих предметов – истреблять людей тысячами и даже миллионами. И ведь не христиане собирались воевать с язычниками, отбиваясь от волн подступающей Тьмы, как это было в его мире, когда романизированные кельты-христиане отбивались от наседающих языческих полчищ саксов, англов и ютов. Нет, это была война христиан между собой, без всякой святой цели, всего лишь за источники сырья, рынки сбыта и политическое доминирование.