Правда, у этого мотора есть одна, но довольно серьезная проблема – топливо. Доступные источники нефти для производства соляра в окрестностях отсутствуют, а производство биодизеля в ближайшее время на повестке дня не стоит. И без того продукты питания, необходимые для производства биотоплива, находятся в вечном дефиците. Едва только люди порадуются большому урожаю, как тут же взрывообразно увеличивается количество едоков. Так было с волчицами, удвоившими численность племени Огня, так стало и с римлянами и аквитанами, увеличившими количество народа не менее чем в три раза. Так что после прибытия к Большому Дому дизельный мотор попадет на склад надолго, если не навсегда. Но пусть будет – а вдруг однажды пригодится.
Еще одним направлением, куда можно было бросить сильные мужские руки, была проблема вывозки груза с места времякрушения. Одним «Отважным», по десять тонн раз в три дня, этот вопрос не решался. Сергей Петрович подсчитал, что только груз, находящийся в трюмах и разбросанный по окрестностям, с учетом периода навигации в шесть месяцев потребует для вывоза сто пятьдесят-двести рейсов[48] – или три-четыре года времени. И это при том, что единственное судно от ледохода и до ледостава будет заниматься только перевозками между устьем и Большим Домом. А если потребуется совершать плавания за солью, белой глиной, оловянной рудой или куда еще, то вывоз содержимого парохода растянется до ишачьей пасхи.
Альтернативой этой эпопее, больше похожей на мастурбацию всухую, могла бы стать прокладка к пароходу просеки длинной в сто шестьдесят километров и вывоз всего ценного на быках сухим путем. Но и этот прожект требовал одного-двух лет времени и большого количества бычьих упряжек для вывоза срубленного леса, который тоже было желательно использовать с толком. И не факт, что такой эпический труд в стиле Петра Великого в итоге окупится материальным результатом, соответствующим понесенным затратам. Поэтому самым реалистичным вариантом вожди сочли прокладку пятикилометровой просеки от устья Гаронны до места времякрушения, а также постройку в безопасном от разливов месте большого склада-пакгауза для временного хранения всего ценного, что удастся найти в процессе разбора обломков парохода. Да и сами эти обломки тоже представляют собой определенную материальную ценность, ведь на месте крушения просто так валяются около двух тысяч тонн негабаритных металлоконструкций, которые желательно вывезти к Большому Дому и переработать в кузнице. А иначе жаба душит. Но это отдельная история, о которой пока никто даже и не задумывается. Для ручной кузницы хватает и мелочи.
А пока, прежде чем отправлять бригаду римлян бить просеку от устья к месту крушения, строить пакгауз и разбирать обломки, требуется сделать две вещи. Во-первых – обшить эту бригаду теплыми и демисезонными вещами. В противном случае они там все слягут уже после осеннего равноденствия. Во-вторых – окончательно очистить окрестности крушения от все еще попадающихся то тут то там ящиков с оружием. А то черт его знает, какие мысли могут прийти римлянам в голову при обнаружении, например, ящика с дробовиками. Люди они глубоко практичные, не в пример мистически настроенным кельтам-думнониям и аквитанам, а потому быстро догадаются, куда суются патроны (которых там горы ящиков) и как нажимать на спуск. А такого уровня доверия, когда им можно давать в руки огнестрельное оружие, они еще не достигли.
Действительно, все было пока еще не так однозначно, и настороженность по отношению к римлянам не была напрасной перестраховкой вождей. Дело в том, что одним из важнейших факторов, способствующих искуплению и исправлению римлян, должно было стать их обращение в новую веру в Великого Духа Творца Всего Сущего. Но эту веру, уже родившуюся как томительное ощущение открывшейся Истины, еще предстояло облечь в железную форму непререкаемых догматов, и именно над этим сейчас работал отец Бонифаций, которому Марина Витальевна пока запрещала вставать с постели. После той беседы с Люси д`Аркур он очень много думал, беседовал с Сергием ап Петром, Мариной ап Виталий, Виктором де Леграном и даже с княгиней Сагари, после чего пришел к выводу, что изложенная вождями племени Огня научная картина мира никак не противоречит идее Бога-Творца. Наука, которую будут двигать вперед последователи Сергия ап Петра, будет изучать мир как результат божественного творения, а его, отца Бонифация, последователи-священнослужители займутся улучшением человеческих душ и их взаимоотношений. Ученые (в местной интерпретации шаманы) и священники станут двумя руками единой Матери-Церкви Шестого дня Творения. Человек, созданный по образу и подобию Творца, научится созидать, а не разрушать; творить доброе, а не злое; и быть достойным Того, Кто вдохнул в него свою душу.
Еще святой отец ужаснулся рассказам Виктора де Леграна о жестокостях, к которым приводили вроде бы благие пожелания христианских теологов и государей будущих для него времен. Если Западная Европа в начале седьмого века в религиозном смысле пока оставалась достаточно спокойным местом, то Византийский Восток буквально кипел религиозными страстями. Из-за споров о природе Христа скрещивались мечи, пылали пожары и лилась кровь. В результате смут и гонений в пустыню превращались процветающие земли, а убийства громоздились на убийства. А потом та же участь ждет и европейские страны, которым еще предстоит пережить альбигойскую смуту, мадридские аутодафе и войны Реформации. И снова кровь, горе и пожары из-за кучки злобных дураков, жаждущих драки. Необходимо воспрепятствовать тому, чтобы нечто подобное повторилось и в новом мире. А потому догматы веры должны быть короткими, ясными и не допускать двоякого толкования, а высшей мерой социальной защиты для еретиков и смутьянов следует определить изгнание прочь из обитаемых земель. И вообще, такие вещи, как наказание и воздаяние за поступки, необходимо поручить Ордену последователей Андрея ап Виктор, чтобы они, действуя без гнева и пристрастия, с горячим сердцем, холодной головой и чистыми руками несли в мир божественную справедливость.
Да-да, в результате синтеза научного и божественного на свет было готово появиться нечто вроде просвещенной теократии с социалистическим уклоном. Не уравниловка, но минимально необходимые средства для здоровой и полноценной жизни должны быть у каждого. Эгоизм при этом порицается, а представители учения социал-дарвинистов с их мантрой о «не вписавшихся в рынок» высылаются в необитаемые земли, где они никому не смогут причинить зла. Сильное государство, примат общественного над частным, – но в идейном обосновании такого государственного устройства вместо марксистско-ленинской теории лежат божественные откровения. Согласно предварительных планов, первую официальную проповедь отец Бонифаций готовился произнести на празднике осеннего равноденствия. А пока он просто решил побеседовать с Гаем Юнием Брутом – чтобы поискать точки соприкосновения. Возможно, будучи оторванными от тех сущностей, которыми им представлялись олимпийские боги, римляне почувствуют себя осиротевшими и охотней пойдут навстречу новой для них религии. С аквитанами, кстати, отец Бонифаций, имевший сегодня с утра беседу с княгиней Сагари, вопрос уже решил. В их пантеоне присутствовал верховный Бог-Творец – Йайн Гойкоа. Для обращения их в новую веру требовалось сделать так, чтобы он стал главным и единственным богом, которому поклонялось бы это племя, а остальные снизошли бы до уровня ангелов и архангелов (если добрые) и демонов (если злые). Тем более что начало этому процессу положила сама княгиня аквитанов, сопоставившая известных ей богов с будущими апостолами (или архангелами) новой веры.
В конце этой беседы княгиня, убежденная красноречием священника, склонила перед ним свою голову и сказала, что уверовала в Единого для всех людей Бога.
В тот же час и миг. Окрестности Большого Дома.
Княгиня Сагари (27 лет), темпоральная вдова и глава клана васатов-аквитанов.
Сегодня утром я виделась с еще одним сверхъестественным существом. Когда я глянула на его adur, то чуть не ослепла, настолько ярким было сияние вокруг его головы. Насколько я понимаю, это земное воплощение верховного бога Йайна Гойкоа, который создал все сущее, и в первую очередь три основы жизни: Эгиа – мир духов, Экхиа – Солнце и Бегиа – свет тела. Сделав это, он почти не вмешивался в жизнь людей, поэтому его стали забывать. Но я, посвященная богине Амалур, помню все. И при этом неважно, что находящееся передо мной существо пытается изображать простого смертного, жреца самого себя, которого тяжело ранили римские легионеры, когда он вздумал заговорить с ними о любви и мире. Напрасные старания. Витая у себя в небесах, верховный Бог-Создатель забыл, как жестоки, жадны и самонадеянны бывают люди, а римляне по этим качествам далеко опередили другие народы. Право силы, грабеж и убийства – вот те божества, которым на самом деле поклоняются эти люди, до тех пор, пока не будут побеждены еще большей силой.
