— А я разве я не в трактире жить буду?
— Нет. Я виделся с утра с Лене. Места так и не нашла. Но, может, оно и к лучшему. Там ведь и толком готовить негде — все бегают, суетятся. Я тебя отведу туда, где и готовить спокойно сможешь, и жить. Дом соседний по заднему двору.
Тебе всего-то пройти через огород и калитку. Там уже давно сделали проход, чтобы напрямую выходить к трактиру и на главную улицу.
Объясняя всё это, он повёл меня обратно на главную площадь, а оттуда обратно к тому месту, откуда мы вчера вышли. Остановился у крайнего к лесу дома, открыл калитку и, не стучась, зашёл внутрь.
Дом произвёл странное впечатление. Снаружи крепкий, добротный, как у старосты. В два этажа. Но внутри… Вроде тоже бревенчатый, с большим белым полукруглым камином в центре. Помещения поделены так, чтобы камин примыкал боком к каждой комнате. Мы вошли в просторную гостиную с диванами, а через арку сразу виднелась большая столовая-кухня.
Круглый стол на четверых, застланный когда-то белой, а теперь скорее серо-пятнистой скатертью. Кухонная зона поодаль, поскромнее, но, похоже, оснащена всем необходимым. Обеденную зону окружают с двух сторон ряды окон, завешанные тюлью.
Это могло бы быть уютным… Если бы не запустение.
Остальных помещений я не видела, но повсюду была пылища, кучками валялись вещи, а на столе в кухне громоздилась горка грязной посуды.
Начинаю догадываться, куда меня привели.
Я медленно повернулась к Вальсу и, уже зная ответ, со вздохом спросила:
— Это дом того бурого медведя?
— Я знал, что ты сообразительная, — просиял староста и кокетливо подкрутил ус.
— Вы специально всё так устроили?
— Нет, — быстро ответил он.
Я прищурилась и посмотрела на него самым суровым взглядом. Тем самым, от которого даже мои пиратские подчинённые начинали нервничать и коситься к выходу. Но он лишь усмехнулся, погрозил мне пальцем, а потом театрально поднял руки в жесте «сдаюсь».
— Честное слово, не специально. Клянусь магией! — и в тот же момент по нему прошла лёгкая волна. Магия приняла клятву. Не соврал.
— Кто же знал, что у Лени не будет места… И вообще, что всё так сложится?! Но если ты приведёшь этот дом в порядок — буду тебе благодарен. Может, и с владельцем чем поможешь.
— А где он сам? — напряглась я.
— Да работает, должно быть. Он у нас трудоголик знатный. Сейчас только и делает, что вкалывает или пьянствует.
— Я спрашивала вашу жену, но она так и не ответила. А отчего пьёт-то? Я так поняла из её слов, не пьяница он вовсе по натуре.
— Нет. Не пьяница. Вдовый он. Как жену похоронил, так и запил. Что мы только не делали… Всё без толку. Он или до посинения вкалывает, или пьёт беспробудно. И так по кругу. А ведь парень-то хороший. Жалко его.
— Сочувствую… А как умерла она?
— Утопла. В той самой реке, откуда вы приплыли.
— Откуда вы…
— Да… — отмахнулся Вальм. — Невелика загадка. Йохан постоянно ходит к реке напиваться. Мы каждый раз трясёмся, как бы не утоп. Но зверь держит крепко. Не даёт самоубиться. Вот он и не может потом обратно перекинуться, бывает, дня по два-три.
— Ясно…
— Что, напугал я тебя? Не пойдёшь теперь к нему жить? — Вальм снова задёргал бороду и почесал макушку, явно нервничая.
— Да нет. Давайте хоть с ним сперва познакомлюсь нормально, а потом уж решать буду, — пожала я плечами. Вспомнился тот утренний момент, когда огромный бурый медведь прижимал меня к себе. Нежно, аккуратно. Потом тоже был вполне… приятным. Медведем.
— Добро. Давай мишку поищем.
Мы прошли по дому. Запустение чувствовалось в каждом углу. Видно, что без хозяйки дом давно.
— А сколько он вдовствует?
— Да уже десять лет, как не стало её. Одиннадцатый пошёл.
— А лет ему сколько?
— Молодой ещё. Всего семьдесят два. Эм… Это будь он человеком, около тридцати было бы. И в этом возрасте он застыл до трёхсот-трёхсот пятидесяти. Ему бы жить и жить ещё.
Пока говорили, вышли к пристройке. Она соединялась с домом крытым коридором, и уже на подходе я услышала характерный звон — металл об металл.
Нашли.
Вальм открыл мне дверь, и я вошла в помещение.
Это какой-то цех? Повсюду лежали металлические инструменты, разные механизмы, у стены мешки с углём. И жарко было как в аду. Я аж вспотела, хотя мы шапки-то ещё в доме сняли и обратно не застёгивались.
Обогнув складскую часть, мы вышли в просторное помещение. В стене сбоку красовались несколько печей и огромный очаг. Недалеко от него кузня и специальные ванны с водой. Это оказалась кузня.
Хозяин — кузнец.
В центре, спиной к нам, стоял тот самый медведь, или, скорее, его человекообразная версия.
Большой, массивный, высокий, как и его зверь.
Что-то я уже не очень хочу тут жить. Даже временно!
Мы подождали немного, и мужчина отошёл от очага с большим прутом в руках и специальных очках на лице. Положил его на наковальню и ударил тяжёлым молотом по нему. Искры сыпались во все стороны. Мышцы перекатывались на груди и руках мужчины, будто живые.
Одет он оказался только в большой, широкий кожаный фартук, который закрывал его ноги почти до пят, тёмные кожаные штаны и плотные прихватки, которыми он держал прут и молоток. Его длинные грязные волосы были завязаны в низкий хвост и болтались вдоль спины, качаясь из стороны в сторону при каждом ударе. Сальная, неопрятная борода торчала в разные стороны.
Что сказать? Тело, как у бога. Даже вымазанное в копоти. Но если не смотреть на волосы и эту бороду…
Сколько ему лет, вообще не угадаешь. От тридцати до четырёхсот. Легко.
Отбив заготовку, мужчина поднял прут вверх, снял очки и присмотрелся, ища что-то в своей работе. Потом вдруг дунул на металл — и из его рта вырвалось пламя.
Я в панике отступила на пару шагов назад, упёрлась во что-то и едва не вскрикнула, когда изо рта мужчины вырвался ещё один, более мощный поток огня.
Ей богу! Я читала о вымершей расе драконов. Думала, только они так могут. А тут — медведь. Маг огня.
На секунду перед глазами всплыл отчим. Показалось, сейчас меня снова испепелят. Вспомнился пережитый жар и страх.
За что мне всё это?
Маг наконец решил, что достаточно. Пламя перестало вырываться из его рта, и он с шипением опустил прут в бочку с водой.
— Йохан! — крикнул староста, перекрикивая шипение.
Тот обернулся. Нашёл нас взглядом. С этого расстояния лица было почти не видно — всё в саже, чёрное, как уголь.
— Йохан, подойди, — уже тише позвал старик.
Медведь снял прихватки и подошёл. Остановился в паре шагов, не доходя.
— Что случилось? — спокойно спросил он, не обращая на меня вообще внимания. И взгляд какой-то пустой совсем. Безжизненный.
— А ты не помнишь? Я тебе тут жильца на зиму привел. Ты не против, девушка у тебя поживет? Она печь будет для Лене. Стряпуха — прямо пальчики оближешь. Заодно и дом в порядок приведет. Ты, кстати, когда последний раз убирался? Там бардак такой… Разве что цветы сквозь пыль не растут.
— А чего ко мне сразу? — Йохан чуть ожил, наконец посмотрел на меня. Брови сошлись на переносице, взгляд стал пристальным.
И тут я его узнала.
Твоего мухомора!!!!
Как такое может быть?!
Это же Йохан. Мой Йохан. Тот самый. А не просто оборотень с тем же именем.
Нет! Я не могу! Вдруг он узнает?!
И в то же время… После той встречи я ведь так и не смогла в себя прийти. Хотелось узнать его лучше, понять.
А какое узнать, если он женится скоро. И вот женился. Овдовел.
Сколько же он женат был? Лет пять? Вряд ли больше… Как же так?!
— Так ты сам ее нашел и привел, дорогой, — эта фраза вырвала из оцепенения.
Дыши. Просто дыши.
— В смысле?! — Йохан оторвал взгляд от меня, уставился на старика.
— Ты напился, как обычно. И вчера тебя девушка эта с парнем притащила в деревню. Парень тот сильно неудачно поплавал в речке — рука сломана, нога растянута, магию почти выжег. А девушка вот — смотри. Тоже пришла замученная, как мышь, но твой мишка готов был любого рвать, кто к ней подойдёт. Охранял, голову подставлял — чтоб чесали.
