И вот, спустя время, в один из рейдов что-то пошло не так. Совсем не так. С Ричардом к тому моменту мы уже расстались. Причина оказалась банальна и крылась во мне.

Ричард сделал мне предложение. А я не могла его принять, даже если бы захотела. В этом плане его не смущала даже моя способность. Но она смущала меня. Для Ричарда я желала другой доли. Нормальной семьи. Где со временем, когда он остепенится, сможет найти спокойствие.

Да и не сказать, что он был самым верным мужчиной. Скорее наоборот. У каждого свои недостатки, не так ли? Если ты отважный и с лёгким нравом, то чаще женщины и будут твоей проблемой.

Он знал, что делает этим больно. Но я ловила его снова и снова. Это при том, что не стремилась это знать. Это просто происходило.

И, наконец, когда он сделал мне предложение, я поняла, что не вижу этого человека рядом с собой. Что это все. Конец.

Он был против того, чтобы я уходила. Подстраивал ситуации так, чтобы остаться со мной наедине, а еще лучше наедине и в моей каюте. Но я была неумолима. И со временем он нашел утешение в другой девушке, которая и не знала о других. Ждала его в одном из городов. Я бы так никогда не смогла сидеть и ждать у окошка. Но это я.

К этому моменту я уже отвечала за разведку и планирование. С планированием мне помогал мой опыт и смекалка, а вот с разведкой заколка мадам Мариетты, как и до этого. Да, она до сих пор была со мной, и я до сих пор ей пользовалась. Но тут кто-то из нас, должно быть, был предателем, или выследили. Схватили нас, когда корабль возвращался на базу. Схватка была долгой и кровавой. Пираты прекрасно понимали, что это путь в один конец. Оставшихся в живых расстреляли. Я была среди них. Это было грустно и больно. Я оплакивала своих друзей первый раз с момента смерти Жюли. Хоть и не хотела, но жили мы сплоченным коллективом. Следовательно, отгородиться от людей было гораздо сложнее, чем на суше.

Конечно, меня убили тоже.

Сила зарастила все мои раны, и я очнулась на берегу моря. Команду было нестерпимо жаль. Да, мы грабили, но именно наша команда не нападала на простых людей и не убивала почём зря. Мы работали, можно сказать, с врагами короны. Точнее, они. Я за все время не убила ни одного человека. Это было для меня принципиально. Когда команда шла на дело, меня оставляли в логове. За эти семь лет мы стали уже достаточно знамениты, так что часто бывало, что люди отдавали все по доброй воле, и кровь не проливалась.

Самое смешное, что пираты были лучшие из лучших на моем пути. Начнем хотя бы с того, что капитан, Ричард и старпом узнали мой секрет после одной из заварушек, но дальше них он не ушел. Это я знала наверняка. Мало того, они стали заботиться и оберегать меня ещё более яростно. Даже разрабатывали план, как прекратить охоту на меня. Подкупали людей, пытались выяснить заказчиков. Но это не принесло плодов. Единственное, что мы узнали так это то, что это не заказ графской семьи. Точнее когда-то он им и был, но уже давно перешел другим людям. Так же узнали, что Люк снова начал проводить исследования, но уже немного другого рода. Стали пропадать не дети, а молодые женщины.

К сожалению, именно из-за этих поисков нас и взяли. Мы засветились. А затем уже нужные люди просто посчитали нашу стратегию передвижения и нашли стоянку, около которой и устроили засаду. К тому моменту я уже давно уговаривала капитана сменить место логова, но он к нему привязался и все тянул. И вот она, расплата. Они не хотели меня слушать. Стали слишком беспечны.

Часть золота так и не нашли. В основном мою часть и ещё несколько тайников других людей из команды, о которых я знала.

Пираты заработанное хранили каждый отдельно. Некоторые предпочитали объединяться для этого. Эти схроны быстро нашли.

Я же по совету аббатисы так и предпочитала места усопших. Очень уж удобное место — кладбище. Они не перестраиваются, стоят тысячелетиями, и люди не любят там бывать. Только когда нет другого выхода.

Так что по окончании моей пиратской жизни я стала крайне богатой восемнадцатилетней девушкой. Жаль, тратить бездумно и жить жизнью обеспеченной мадемуазель, я не могла себе позволить. Причины тому — преследователи и как бы это не звучало, Люк.

Я, конечно, рада, что он переключился с детей на женщин, но это все равно ужасно.

Должна сразу сказать, что думала об этом уже давно. Но сперва я была слишком маленькой и даже защититься хорошо сама не могла, только убегать. Затем увязла в бегстве, в выживании. Теперь же у меня есть какие никакие связи, деньги и я больше не ребенок. Наконец-то!

Теперь же, после смерти команды, у меня был план. Пусть не идеальный. Пусть мы не смогли обнаружить верхушку всей этой системы. Но сейчас я хочу убрать из уравнения хотя бы Люка. Чтобы я могла спать спокойно, что никто больше не корчился там, в подвале, на полу.

Поэтому, подумав, я вернулась в такой родной город, где прошли самые страшные годы моей жизни.

Город разросся. Теперь его окружали две городские стены и несколько деревенек. Они бы, может, и слились с городом, если бы не стена и стража.

Попасть внутрь с моими фальшивыми, но качественными документами было легко. Войти — это не выйти.

Я поселилась в гостинице в районе со среднем достатком. Небольшая, всего на десять комнат, но уютная, аккуратная. Владела этим местом уже пожилая, но крепкая супружеская пара. Поэтому порядок и размеренность прослеживался во всем. Меня это более чем устраивало. По заселению я заказала себе ужин и ушла в ванную отмокать от дальнего пути и, казалось, въевшейся навсегда в тело морской соли. Пусть мой путь до места назначения и занял четыре месяца.

Чувствовала я себя спокойно, уверенно. Узнать меня были не должны, всё ещё слишком изменилась, по возрасту тоже не подхожу. Научилась при необходимости вести себя определенным образом, если нужно, даже не присущим мне. Все же долгие путешествия многому меня научили. А после последних лет я уже ни убивать не боялась, ни умирать. Хотя это по-прежнему очень больно. Просто очень устала убегать.

Другой момент, что у меня появилось ощущение, что не так много этой сдерживающей силы осталось во мне. После последней смерти я заметила, что с большим трудом, но снова могу перемещать мелкие предметы по комнате. Пока совсем мелкие, вроде карандаша, листка бумаги и подобного. Та же фарфоровая кружка для меня пока неподъемна. Но это уже что-то! Это подарило мне великую радость. До слез. Когда я смогла переместить карандаш, я рыдала. И первый раз за последние годы от счастья.

Но был и страх, что при следующей смерти я могу действительно умереть. Пока что раны заживали, как и прежде, но надолго ли это?

Итак, я чистая, в новой чистой ночной сорочке, которая пахнет моими лёгкими духами, и в накидке поверх сижу перед листком бумаги и пытаюсь составить уже детальный план моей не сказать, что мести… Все же это было бы неверно. Скорее очистки совести. Спасения невинных жизней. Как-то звучит слишком по-героически! Черт. А… Да ладно. Остановимся на совести. Точка.

К слову, о жизнях. Город разросся, да, и люди в целом выглядят хорошо, что живут в нем. Но напряжение так и витало в воздухе. Средней силы магов не наблюдалось вообще. Впрочем, и сильных тоже. Людей с магией вообще было немного. А для Аркансии это откровенно странно.

План, кроме пунктов, уже набросанных нами с капитаном, разрастаться не хотел. Поэтому я решила все же одеться и спуститься вниз. Может, прогуляться до ближайшего паба, рынка и послушать, что люди говорят, чем дышат? Разведка — наше всё.

Так что я быстро скинула одежду. Надела длинную серую полосатую юбку до щиколоток, из-под которой виднелась белоснежная бахрома нижнего платья. Сверху светло-серую рубашку со среднего размера вырезом и отложным воротничком, рукава закатала на манер простолюдинок. На улице жарко, так будет в самый раз. Волосы собрала в высокий хвост. К моему наряду добавился небольшой рюкзачок, который мог менять цвет, для этого нужно было вытянуть вперёд нужную нить внутри него на обороте. Сейчас я его оставила в светло-сером цвете. Рюкзак на самом деле вмещал много разных вещей внутри. Все же пространственный карман — великая вещь. Но сейчас я убрала в него лишь нужные мне приспособления. Жаль, он был не настолько огромен, чтобы вместить все мои вещи. Точнее, вместить он бы вместил, а вот я не подняла бы, ведь вес вещей никуда не девался.