— Я понимаю. Дай подумать… Мы можем тебя, конечно, спрятать, но они же могут и вернуться.

— Я спрячусь. Прошу вас. Я все сделаю.

— Эм… ладно. Допустим, ты спрячешься. Допустим, например, на кладбище.

— Почему сразу кладбище?! — испугалась я. Не самое приятное место, а уж ночевать там…

— Потому что это последнее место, где будут искать. И смотря, где, опять же. Тот же лес близлежащий могут и прочесать.

— Хорошо.

— Потом у тебя есть деньги?

— Есть немного, — призналась я.

— Тогда спрячь их тоже где-то на кладбище. Это хорошее место делать тайники. Люди не любят там бывать и не приглядываются особо. Давай завтра туда сходим. Я добавлю немного тебе из своих. Пусть будет. И одежду спрячь тоже. Кто знает, если не получится вернуться или в следующий раз будут проблемы, ты сможешь уйти подготовленной.

На том мы и порешили.

На следующий день мы вместе сходили на кладбище. Оно располагалось между Обителью и местной крупной деревней под названием Флермон.

Там аббатиса помогла мне обустроить несколько тайников в, казалось бы, совершенно простых и незаметных местах. И не один, а несколько. На случай, если найдут один, то все — вряд ли.

Часть денег она спрятала в каменной ограде, за камнями, что при должном усилии и знании, вынимались. Часть прикопала под колючими кустами в корневище. И последний — в стене усыпальницы одной из аббатис прошлого, причем с внешней стороны. Там же, с внешней стороны можно было забраться под крышу. Причем так, что тебя не видно ни с улицы, ни изнутри.

Там же мы спрятали вещи. В промасленном холщовом рюкзаке оказались моя одежда, веревка, самые простые артефакты для путешествий, вроде огнива, фляги, маленького ножа, небольшого мешочка лекарственных трав, мыло. Все немагическое, чтобы нельзя было почувствовать артефактами.

Слухи, как мы и предполагали, прекратились. Люди решили, что я просто поздно расцветаю. Но отряд Обитель все же навестил. Мне пришлось почти неделю жить на кладбище. Я ночами там не спала и вздрагивала от каждого шороха. Но этого того стоило. Они перерыли каждый куст и в замке, и в ближайших деревнях, но ничего не найдя, уехали. А я смогла остаться. И мы успокоилась. А зря.

Зря я не послушала мудрую нимфу и понадеялась, что такой трюк меня спасет. Аббатиса тоже предупреждала быть начеку. Но если бы знать, где соломки подстелить.

В итоге я жестоко поплатилась за свою слабость и ошибку. И, к сожалению, не только я.

В тот решивший все день мне и моей подруге Жюли удалось вырваться за пределы замка погулять под предлогом собрать лечебных трав. На дворе стояла весна, деревья цвели, молодая травка зеленела яркими пятнами, солнышко уже пригревало и хотелось петь, танцевать. Вот мы, две дурынды, и пошли в лес.

Сперва честно занимались делом, но много ли надо детям? Со временем собирательство перешло в соревнование, потом в игру, затем корзинки были забыты, и мы уже развлекались так.

Жюли, удивительное дело, внешне на меня очень была похожа: черты лица, цвет глаз, то, как мы улыбались. Но были и отличия: она была на четыре пальца меня ниже, лицо чуть шире, волосы ее имели не каштановый цвет, а русые, у меня была родинка у уголка губ, у нее не было и, конечно, я была старше ее на пять лет, хотя внешне мы казались почти сестрами-близняшками.

В тот день мы, пока играли, нашли овраг с темной глиной. Ее использовала в Обители гончарная мастерская для изготовления посуды. Но в овраге она была необработанной, сухой, сыпучей, больше похожей на пыль. И Жюли умудрилась в нее упасть. Глина вымазала ей часть волос и лицо. А я, чтобы подруга не обижалась, уже сама вымазалась. Это вдохновило нас на шалость. Мы перемазали волосы друг другу, измазали подбородок и часть лица, где была родинка. Чем стали вообще неразличимы. Мы были так воодушевлены и полны азарта в предвкушении от своей выходки, представляя как разозлится аббатиса. Она так потешно сердится. Интересно, сможет ли она различить кто есть кто?! С этими мыслями, хихикая и подтрунивая, высказывая предположения как она отреагирует, мы довольные собой бежали по лесу. Азарт подгонял. Нам не терпелось дойти до Обители.

Мы неслись на всех парах к нашим корзинкам. И никак не ожидали, что стоит нам их поднять из кустов вылетит стрела. Потом ещё одна. Я успела убежать на десятка три шагов, прежде чем услышала крик Жюли. Это меня отрезвило, и я развернулась, бросилась назад. Девочка уже лежала на земле с двумя стрелами в спине. Я так надеялась, что может она ещё жива. Я ее отнесу к сестрам. Они помогут, выходят. Мы лечили раненных. Но, прежде чем я до неё добралась, почувствовала резкую боль. Затем мир покачнулся и сознание померкло окончательно.

В себя я пришла от того, что воздуха откровенно не хватало, горло першило, в нос забилось что-то. Попробовала пошевелить руками, но не смогла их поднять. Пришлось двигаться толчками и резкими движениями, тогда я смогла рвануть и вылезти из чего-то непонятного, в чем я пребывала. Выбравшись, я сперва отплевывалась. Затем не могла надышаться таким сладким ночным воздухом и не верила себе, что все это произошло. Это какой-то жуткий кошмар. Последнее, что я запомнила это стрелы, летящие в нас, и Жюли, лежащая на земле. Что произошло дальше?!

Осмотрелась, на дворе ночь, я по-прежнему в лесу… Боги! Меня что похоронили?!

Я действительно оказалась погребена под землёй. Не глубоко. Только поэтому и смогла выбраться. Если бы те, кто стрелял в нас, выкопал могилы как положено, я бы в жизни не смогла вылезти. Похоронили на глубине всего лишь метра.

Ужас и страх сковали меня. Рыдания вырвались наружу. Как??? За что? И только через несколько минут, когда начала соображать, я почувствовала ещё больший ужас. А где Жюли? Где моя маленькая подружка?! Огляделась.

Мне повезло, на небосклоне висела полная луна и все было хорошо видно и без света. Пространство, где меня похоронили было слишком большое для одного ребенка. Следовательно… Нет, пожалуйста!

Как я ее раскапывала, не запомнила. Запомнила только тело моей маленькой подружки, которая, в отличие от меня, больше никогда не проснется.

Проплакала я почти до рассвета. А потом вернула ее обратно в землю и поняла, что оставаться тут слишком опасно. Этим я подвергаю опасности не только себя, но и остальных. Чтобы не говорила аббатиса. Убийцы отрезали голову Жюли. Возможно, как доказательство проделанной работы. Должно быть они нас перепутали. И ошиблись. Почему?

В момент смерти мы были почти одинаковые. С чего они решили, что она это я? Почему не забрали двоих?

Я внимательно оглядела девочку. И нашла-таки причину. Кольцо. То самое кольцо, которое мне подарила леди Мариетта. Я одолжила Жюли этот артефакт вчера. Ей нужно было выбраться из Обители незамеченной на несколько минут, а потом мы про него забыли. Сейчас его не было на пальце, как и самого пальца. Кольцо снимается только когда владелец сам добровольно его отдает или через некоторое время после смерти. Поэтому им пришлось его отрезать. Это я выяснила в библиотеке, когда интересовалась артефакторикой. А частности теми артефактами, которые были на мне в тот момент.

Хорошо, что заколку я давно сняла, чтобы не выделяться и припрятала в отдельном тайнике.

Итак, я выжила, случайно. И как только они осознают свою ошибку, придут снова. Правда скорее всего уже не те же самые люди, т.к. защита Обители на нас распространяется. Но от того же «хозяина». Даже в Обитель лучше не возвращаться. Если кто-то заметит, что я заходила, то и преследователи узнают, что я жива наверняка. Нужно уходить и прямо сейчас. Пока ещё сестры спят, а встают они очень рано.

Кстати, это что же получается? Сразу после ритуала графа я полностью восстановилась и ожила через час, сейчас же в меня попали несколько стрел, но для воскрешения потребовалось значительно больше времени, судя по тому, когда я выбралась. Нас убили еще днём, а вот очнулась я уже ночью. Получается заняло это часов десять — двенадцать. Действие ритуала действительно ослабевает.