Я скривилась. Видеть графа мне не хотелось, но зная его, придется. В случае, если я не спущусь, придет сюда выяснять все детали недомогания. Проще спуститься. Да и чувствую я себя уже хорошо.

— Я приду. А разве граф ещё не завтракал?

— Он вчера не выходил из лаборатории до глубокой ночи. Лег спать под утро. Только встал.

— Ясно. Завтрак будет сейчас?

— Да, леди.

— Хорошо. Тогда я пошла.

В столовой граф сидел на своем привычном месте и снова штудировал ту маленькую книгу. В этот раз периодически ругаясь. Как я поняла из его бормотания, пытался понять, где ошибся. А учитывая, что он раздраженно продолжал листать, значит, так и не нашел ошибку.

— Доброе утро, Ваша светлость, — решила проявить я вежливость, хотя обычно его лучше не трогать в таком состоянии. Чего это я?

От звука моего голоса граф замер и поднял взгляд.

— Как ты?

— Хорошо.

— Ничего не болит?

— Нет.

— Есть какие-нибудь новые ощущения?

— Не заметила.

Стандартный опрос.

На последнюю фразу он поджал губы, и глаза забегали.

— Я уже вызвал доктора. Он придет чуть позже, заживить порез. Как обычно.

Я кивнула и села за стол. Потянулась к приборам и только тут поняла, что руки-то целые. Мало того, все шрамы, которые появились на моих руках за последние годы из-за экспериментов исчезли. Теперь на них красовалась нежная чистая кожа. Разве что с парой родинок.

Я повертела руками, осматривая их. Повернула голову в сторону графа, проверить, смотрит ли. Может стоит умолчать? Но поздно. Поскольку увидела, как он смотрит на меня. Жадно рассматривая мои руки. Его взгляд был прямо осязаем. Не сожрал бы!

Он подскочил, быстро оказался рядом и схватил меня за руки. Провел по ним ладонью, осмотрел каждый сантиметр. Разве что на зуб не попробовал.

— Шрамы исчезли! И порез! Его нет!!! — возликовал он.

— Да. Я вижу.

— В лабораторию! Нам нужно…

— Простите, что перебиваю, но мне нужно поесть. Я такая голодная, что меня тошнит уже. Боюсь, если мы сейчас уйдем, то я упаду в обморок.

— Да, конечно, — поджал губки граф и отпустил меня. Затем суетливо вернулся на свое место во главе стола, — Но потом в лабораторию!

— Потом, как хотите, — грубо ответила я. Но он был так возбужден, что и не заметил этого. Ел, чуть ли не целиком запихивая в себя яичницу и тосты. Хоть бы жевал. Хотя… если поперхнется, смогу смыться под шумок промелькнула крамольная мысль. Эхх… мечты, мечты.

Само собой, помирать он не собирался. Так что, как только я проглотила последний кусочек, потащил меня вниз, подгоняя.

Лаборатория снова была залита пятнами света. На столе находился ещё больший погром, чем вчера. Мало того, все было разворочено. Часть колб валялась в беспорядке на столе, часть превратилась в осколки на полу. Должно быть, у него вчера сдали нервы, и он крушил тут все.

Оказавшись внизу, первое, что он сделал — схватил ритуальный нож и аккуратно порезал мое предплечье. Не сильно. Буквально пару сантиметров длиной. Рана слегка засветилась и начала затягиваться, пока место пореза не исчезло. И я, и граф смотрели на это, затаив дыхание. А стоило ей затянуться, отчим уже увереннее и размашистее полоснул мне по руке, образуя уже длинную глубокую рану. Она затянулась так же.

— Болит? — дрожащим, взбудораженным голосом алкоголика в завязке спросил он. Да, был у нас сосед когда-то с таким недостатком. Граф сейчас очень его напоминал. Он держал мою руку с небывалой силой, как бы не оторвал, и весь трясся.

— Как порезали — боль была. Но стоило ей затянуться, все ощущения пропали.

— Хорошо, — закивал он. Отпустил меня и отошёл к столу, записал что-то в своих пометках в вездесущем блокноте.

Я же стояла и анализировала. Получается, именно такого эффекта граф и добивался столько лет. А ритуал не приводил к нужному результату, так как он его использовал не в то время суток. Мило.

Пока я размышляла, отчим продолжал быстро что-то записывать. А в следующую секунду уже большой кинжал прошел меня насквозь в районе живота. Я опустила взгляд. Платье быстро заливала кровь. Зачем? За что?!

Граф рывком вытащил кинжал, с которого капала моя кровь, и встал передо мной, чего-то ожидая. А я стояла ни жива, ни мертва и боялась дышать. Через минуту поняла, что боль прошла. Стало любопытно. Я сама руками чуть надорвала ткань платья в месте пореза, затем нижней рубашки, пока не дошла до кожи. Она была цела и чиста. Ни шрама, ни раны, только размазанная кровь сверху.

— Свершилось! — взревел граф Антуан де Монсель, вскинув руки вверх, размахивая кинжалом. — Я это сделал! Свершилось!

У меня отлегло от сердца. Значит, это всё. Я свободна. Я ему больше не нужна. И тоже счастливо засмеялась, кружась.

Эйфория продлилась минут десять. А затем, посерьезнев, граф сказал, привалившись к столу позади себя:

— Теперь мне нужно провести ещё ряд экспериментов, но основной этап преодолен.

— И потом, вы меня отпустите? — не задумываясь, спросила я, всё ещё пребывая в эйфории. Отчего его взгляд изменился. Стал острый, цепкий такой, как будто у него сокровищницу украли и пол графства в придачу. Ничего не будет.

— С чего ты такое взяла? — сдерживая нрав, обманчиво спокойным и тихим голосом спросил он.

— Но вы же достигли, чего хотели. Сейчас ещё сделаете, что хотите, и я больше не буду вам нужна.

— Глупая девчонка. Ты сама по себе доказательство моего триумфа. Результат моей работы. Ты мое творение! Моя собственность! — орал он. А затем, выдохнувшись, чуть отступил, завязал резинку на блокноте и снова повернулся лицом к ошарашенной мне.

— Теперь я буду искать способ, как передать твою новую способность другим, более приемлемым способом. На это могут уйти годы. А затем и новые цели появятся.

И в моей голове щелкнуло. И появилось четкое понимание — мне никогда не быть от него свободной. Все, что я могу — это сражаться за свою жизнь здесь каждый раз. И этому не будет конца. Или бежать. Бежать так далеко и долго, как только смогу. Какая же он сволочь!

Приняв решение, я взмахнула рукой, призывая магию, чтобы обрушить на него шкаф и запустить колбами в лицо. Может, если его лицо будет все в шрамах, люди увидят его гнилую натуру.

Но ничего не произошло. Я взмахнула ещё раз, черпая больше силы. И ничего. Пробовала ещё и ещё. Я ее чувствовала. Она клубилась и как вода в кувшине переливалась во мне. Но это все. Я не могла вообще ее никак использовать. Ужас сковал меня. Что же он сейчас со мной сделает? Граф ведь точно понял, что я сейчас пыталась сделать. Подняла глаза.

Его лицо потемнело. Граф подобрался и пошел на меня, печатая шаг. Мне не оставалось ничего, как отступать назад. Так и шли, он наступал, я отступала. Пока я не упёрлась в стену. Такого выражения лица я у него еще не видела. Тихая ярость. Ему бы к нимфам. С их зубами он бы точно стал там королем. Сердце ухнуло в пятки, и когда он подошел на расстояние пару шагов от меня, я закрылась руками в попытке обезопасить себя. Но и оторвать взгляд от него не получалось.

На его лице расцвела какая-то странная, страшная улыбка. Я бы сказала, безумца. Рука графа загорелась пламенем. Он призвал свою силу! Сформировал из нее шар. Я икнула. Нет. Не может быть. Но может, очень даже может. Граф размахнулся и запустил его в меня.

Вспыхнула я, как спичка. Горела долго. А догорев, восстановилась.

Очнулась, прикрытая сверху рабочим передником графа.

— Отлично! Час с момента «смерти», — прозвучал голос сбоку.

Сознание восстанавливалось. Я вспоминала, что было до этого. Осознала, что умерла в огне. И чувствовала все, что со мной происходило. Каждую клетку. А он ещё и оформил это, как очередной эксперимент. Не растерялся.

Я подтянулась и села.

Отчим снова увлекся, что-то записывая, так, что даже не повернулся на шелест ткани, пока я вставала и повязывала его передник. Это дало мне возможность оглядеть себя.

Я была вся в саже, но не было ни одного повреждения. Даже длина волос прежняя. Разве что мои амулеты, которые подарила мне леди Мариетта, валялись в ошметках моей обугленной одежды. Что заколка, что кольцо. Граф даже не обратил на них внимания или ему было неважно.