— Сегодня у нас много дел, — начал я, обведя взглядом свои владения. — Мы будем отливать новую партию бронзовых колец. И я подготовил новую форму.

Я подошёл к верстаку и взял в руки форму, которую изготовил накануне. В отличие от старых форм, где я делал либо тонкие колечки на «+1» к характеристикам, либо массивные перстни на «+3» без камней, эта форма предназначалась для колец среднего размера: более толстых, чем первые, но не таких громоздких, как вторые. Они должны были давать «+2» к силе, ловкости, выносливости или зоркости, что составляло примерно десять процентов прибавки к характеристике обычного захудалого человека или, скажем, пять-десять процентов для начинающего авантюриста. Не бог весть что, но для наёмника или стражника, который хочет получить преимущество в бою или работе, это было весьма ощутимо. А главное: такие кольца оставались временными, сгорали в среднем за месяц, а при слишком усердном использовании и того быстрее, что меня полностью устраивало.

— Гракх, раздувай горн и печи, — скомандовал я. — Ург, готовь бронзу. Бери те слитки, и старые обрезки тоже пойдут. Плавить будем всё вместе, чтобы не переводить материал.

Полуорк с ящером слаженно принялись за работу. Вскоре Гракх схватил огромные меха (кожаные, с деревянными ручками, обитыми медными заклёпками) и начал ритмично качать воздух в горн. Пламя, до того дремавшее красным язычками, взревело, окрасившись в ярко-оранжевый и жёлтый цвета, и жар волной ударил нам в лицо. Ург тем временем сгрёб в большой глиняный тигель куски бронзы: старые, потемневшие от времени, и новые, блестевшие тусклым золотом. Он поставил тигель в самое пекло, и вскоре металл начал плавиться, превращаясь в густую, светящуюся массу, которая булькала и пузырилась, испуская тонкий дымок с характерным металлическим запахом.

Я же занялся подготовкой форм. Каждую я тщательно смазал смесью глины и масла, чтобы расплавленная бронза не прикипела к стенкам, а кольца вышли гладкими. Затем я соединил половинки (из которых состояли эти формы) и крепко стянул их ремешками, оставив только узкое отверстие для заливки.

Когда бронза полностью расплавилась и стала жидкой, как вода, только в тысячу раз горячее, я взял длинные клещи с деревянными рукоятками, обмотанными промасленной тканью, и осторожно вытащил тигель из горна. Металл в нём колыхался, испуская ослепительное сияние, и я, прищурившись, поднёс его к первой форме. Ург придержал форму, чтобы она не опрокинулась, а я медленно, тонкой струйкой, влил бронзу в отверстие. Раздалось шипение, из щелей вырвался пар, смешанный с дымом, но форма выдержала. Я повторил процесс ещё дважды, пока не залил все перстни, а затем и остальные формы, которые у нас были. Всего мы должны были сделать три дюжины и еще шесть колец (по три на каждую из четырёх характеристик), чтобы выдержать предстоящий наплыв новых и старых клиентов.

Пока металл остывал, я решил не терять времени. Теперь на каждом нашем изделии я ставил герб кузни — маленькую горящую подкову, которую вырезал прямо в форме. Она получалась рельефной, чуть выпуклой, и её можно было разглядеть на стороне кольца. Это было не только знаком качества, но и своеобразной иронией: подкова горела, символизируя временность наших артефактов, их скорое «сгорание». Как показало будущее, клиентам, в целом, это нравилось: они видели в этом некий стиль, а может, просто доверяли бренду, который засветился на королевском фестивале.

Когда кольца остыли, и я извлёк их из форм, передо мной лежали двенадцать (х3) аккуратных бронзовых колечек. Они были чуть толще мизинца, с гладкой внешней поверхностью и слегка вогнутой внутренней, чтобы лучше сидеть на пальце. Каждое я тщательно осмотрел на предмет трещин или неровностей, а затем протёр ветошью, смоченной в слабом растворе уксуса, чтобы снять остатки окалины. Бронза заблестела тёплым, медовым оттенком, и только тогда я приступил к самому главному — нанесению метки.

Я закрыл глаза, сосредоточился и потянулся к своему внутреннему резерву маны. Она отозвалась привычным теплом в груди, потекла по невидимым каналам к кончикам пальцев. Я взял первое кольцо, предназначенное для силы, и начал плести заклинание. Это была уже отработанная схема: я вкладывал в металл крошечную рунную матрицу, которая связывалась с аурой носителя и усиливала определённый аспект: физическую мощь, в данном случае. Мана струилась из меня тонким ручейком, и я чувствовал, как она заполняет поры металла, пропитывает его насквозь. На это уходило около минуты на каждое кольцо, и к концу работы я изрядно выдохся, но результатом остался доволен. Кольца для ловкости, выносливости и зоркости: вскоре передо мной лежала готовая партия из тридцати шести колечек.

Однако почивать на лаврах было некогда. Я вспомнил о своей старой задумке: дать клиентам возможность продлевать жизнь колец при помощи зарядных станций. Идея была проста и выгодна: кольцо работает месяц, потом приходит в негодность, но, если вовремя подзарядить его маной, оно прослужит ещё столько же. Естественно, за дополнительную плату. Мы с Василием уже обсуждали это вскользь, и он горячо поддержал мысль, ведь это создавало постоянный поток верных клиентов в лавку. Но была проблема: как дать понять пользователю, что пора обратиться в «Эхо Магии» для подзарядки? Ведь далеко не каждый может чувствовать магические флуктуации. Я, например, уже мог ощутить остаточный заряд в предмете, благодаря своей магической практике, просто взяв его в руки, но обычный кузнец, торговец или стражник — нет. А те, кто всё же обладал таким чутьём, редко могли точно определить уровень маны. Специальные же приборы, детекторы магии, были дорогостоящими артефактами, которые не каждый опытный высокоранговый авантюрист или даже дворянин мог себе позволить, не говоря уже о простых горожанах.

Значит, нужно было создать что-то простое, массовое и, главное, компактное. Я давно хотел взяться за изготовление нового детектора или анализатора, но мои прежние опыты были скорее пробой сил. Сейчас задача стояла конкретная: прибор должен быть настолько маленьким, чтобы его можно было встроить прямо в кольцо, или хотя бы настолько дешёвым, чтобы продавать вместе с кольцом. Но первое было слишком сложно и накладно для меня. Проще было сделать увесистую модель и предлагать всем покупателям периодически проверять свои временные артефакты в нашей лавке, скажем, раз в неделю. Но это было бы накладно для клиентов: таскаться через весь город или страну ради проверки, да и неудобно. Всё-таки следовало придумать компактную и простую версию.

Я решил начать с малого: сделать аналог той самой стеклянной лупы в бронзовой оправе, что у меня уже была, но зачаровать её на иной лад. Идея была проста: пусть она показывает степень износа/наполненности чар на артефакте, подсвечивая ману внутри него разными цветами. Я сел за верстак и принялся за работу.

Для начала я изготовил оправу. Взял бронзовый пруток, разогрел его докрасна в горне и молотком выгнул в кольцо нужного диаметра: примерно с ладонь шириной. Затем спаял концы, зачистил шов напильником и отполировал до блеска. К оправе приделал рукоятку: простую, деревянную, выточенную из куска дуба, с желобками для пальцев, чтобы удобно было держать. После этого я занялся стеклом. У меня не было особых навыков стеклодува, но простую стекляшку я мог выточить из хрусталя с помощью алмазного надфиля и полировального круга. Работа была ювелирная: я сидел, сгорбившись над верстаком, и часа два шлифовал кусок хрусталя, пока он не приобрёл форму двояковыпуклой линзы, прозрачной, как слеза, и гладкой, как поверхность озера в безветренный день. Линза получилась не идеальной, по краям были едва заметные царапины, но для моих целей этого хватало.

Затем настал черёд метки. Я сел в углу мастерской, скрестив ноги, и закрыл глаза, погружаясь в медитативное состояние. Я представил спектр цветов: от голубого, символизирующего полный заряд (более девяноста процентов), до красного — критически низкого (менее десяти процентов). Между ними я вставил зелёный (менее восьмидесяти процентов), жёлтый (менее пятидесяти) и оранжевый (менее двадцати пяти). Каждый цвет должен был плавно перетекать в другой, создавая непрерывную шкалу. Я вплёл эти образы в рунную матрицу, которую аккуратно, слой за слоем, наложил на бронзовую оправу. Мана уходила быстро, я чувствовал, как резерв тает, словно снег под весенним солнцем, однако я не останавливался, пока заклинание не закрепилось прочно.