Рядом со мной стояли мои подмастерья: Гракх и Ург Варг. Ящер, почувствовав моё напряжение, тихо зарычал, и его хвост легонько ударил о мостовую. Ург Варг, сделал шаг обратно на свое место ближе ко мне и все также молчаливо стоял за моей спиной, словно охранник.

— Всё будет хорошо, — прошептал я не столько им, сколько себе.

И в этот момент, словно по сигналу, зрители начали подходить ближе. До того они держались на почтительном расстоянии, но теперь, когда судьи удалились, а бывший король дал понять, что представление окончено, знать и гости фестиваля потянулись к столам участников, чтобы рассмотреть артефакты поближе. Конечно, до столов простолюдины не допускались, лишь зрители с почетных трибун. Многие из них были богато одеты (шёлк, бархат, кружева), и от них пахло дорогими маслами и вином. Другие, что попроще (учувствовавшие в обоих категориях ремесленники, купцы, офицеры городской стражи) держались скромнее, но в их глазах горел не меньший интерес.

Первым ко мне подошёл Василий Федорович. Он буквально пробился сквозь толпу, растолкав какого-то тщедушного дворянина в лиловом камзоле, и, не говоря ни слова, хлопнул меня по спине своей огромной ладонью. Удар был такой силы, что я едва не впечатался грудью в собственный стол.

— Ну, Яр! — прогудел он, и его голос перекрыл гомон толпы. — Видал я всякое, но, чтобы сам король вызывал феникса из меча… — он помотал головой, и его длинная седая борода мотнулась из стороны в сторону. — Григорий бы тобой гордился, парень. Пускай я и плохо его знал, но честное слово, гордился бы.

— Спасибо, дядя Василий, — ответил я, чувствуя, как тепло разливается в груди от его слов. — Я старался.

— Старался? — он фыркнул. — Да ты не старался, ты сотворил чудо! И не скромничай мне тут. Я почти сорок лет в торговом деле и знаю, о чём говорю.

Он ещё раз хлопнул меня по плечу (на этот раз чуть слабее) и отошёл в сторону, уступая место другим. А к моему столу уже спешил Альвиан Стеллар. Низкий, худощавый, с копной пепельно-серых волос, зачёсанных назад и схваченных на затылке серебряной заколкой в виде полумесяца, а также маленькими очками на носу, он двигался с той особой грацией, что выдавала в нём благородную кровь. Его одежда (на сей раз длинный, до колен, камзол цвета грозового неба с вышитыми по вороту и манжетам крошечными жемчужинами) была сшита с безупречным вкусом. На поясе висел узкий маленький скипетр, а на левой руке поблёскивал перстень с крупным камнем.

— Яр Громов, — произнёс он, и его голос, мелодичный и чуть насмешливый, прозвучал как приветствие старого друга. — Должен признать, ты умеешь удивлять. Когда я впервые увидел твой клинок, я подумал: «Неплохо, очень неплохо. Для ученика или начинающего». Но то, что случилось позже… — он покачал головой и улыбнулся уголками губ. — Пожалуй, я пересмотрю своё мнение.

— Благодарю, мастер Стеллар, — ответил я, стараясь говорить ровно. Альвиан был известным в Аргонисе артефактором, специализировавшимся на магических украшениях и предметах роскоши. Его похвала дорогого стоила.

— Не благодари, — он махнул рукой, и рукав его камзола взметнулся, открыв подкладку из тёмно-алого шёлка. — Просто продолжай в том же духе. И, если надумаете заниматься торговлей не только своих временных артефактов или захочешь обсудить сотрудничество… — он многозначительно замолчал и, не прощаясь, отошёл к другому столу, где демонстрировались доспехи.

Следом за ним к моему столу, проталкиваясь сквозь толпу с той бесцеремонной прямотой, что была свойственна только кузнецам, подошли Иван Молот и его ученик Тимка. Иван был всё в том же кожаном фартуке поверх голого торса, покрытого старыми ожогами, и его мускулистые руки, перепачканные сажей, контрастировали с изысканными нарядами окружающих. Тимка, худой и долговязый парень лет шестнадцати с вечно потными, прилипшими ко лбу волосами, держался за спиной мастера и смотрел на меня с откровенным восхищением.

— Ну, парень, — хрипло произнёс Иван, скрестив руки на груди. — Я тут стоял, смотрел и думал: а ведь я когда-то отказал тебе в ученичестве. Помнишь?

— Помню, — кивнул я.

— И знаешь, что? — он вдруг усмехнулся, обнажив крупные, чуть желтоватые зубы. — Я об этом не жалею. Ты бы в моей кузне только испортился. А так… — он кивнул на клинок. — Ты нашёл свой путь. Это видно.

— Спасибо, мастер Иван.

— Да ладно тебе, — он отмахнулся. — Ты лучше расскажи: как ты добился такой стабильности? Даже с чарами в такое слабо верится знающему мастеру. Я видел, как он горел — и ни трещины, ни выплеска. Это ж синие, а тем более сиреневое пламя должно быть на несколько голов выше температуры плавления самой тугоплавкой стали, так ведь?

Я на мгновение замялся, но затем решил, что немного правды не повредит.

— Да, все верно. Во-первых, все действительно благодаря чарам. Во-вторых, имеет роль и воля самого заклинателя, пламя повинуется ему и старается не обжигать сам клинок и особенно владельца. В-третьих, энергия жара всегда идет вверх, а не в низ, эти тоже можно пользоваться, например, подобно тому, как я сделал в конце. В-четвертых, это было краткосрочное воздействие, тепло пламени просто не успело нагреть клинок в достаточной мере. Однако большая часть заслуги тут принадлежит моему нынешнему наставнику, Элиасу Зольнику. Он дал мне множество советов и книг для экспериментов, в том числе копию трактата Барнибия Галла о нестабильных минералах. Без него я бы не справился.

— Элиас Зольник? — Иван прищурился. — Слыхал о таком. Изгнанный из Академии, верно?

— Верно.

— Хм. — кузнец задумчиво почесал подбородок, покрытый жёсткой щетиной. — Значит, не всё то золото, что в Аркануме блестит. Ладно. А что по поводу техники ковки? Ты использовал какую-то особую закалку? И как закреплял руны?

— Мастер Молот, — я покачал головой, стараясь говорить вежливо, но твёрдо. — Вы же знаете: секреты мастерства — это то, что каждый кузнец хранит при себе. А я и так вам многое поведал. Из уважения к вам, я могу сказать, что использовал закалку в масле с добавлением толчёного камня. Но детали… простите. Это мои секреты, секреты нашей кузни «Алая Подкова» и секреты моего наставника. Иван несколько секунд смотрел на меня в упор, и в его тёмных глазах читалась борьба между профессиональным любопытством и уважением к цеховой этике. Наконец он кивнул.

— Понимаю, — сказал он. — И уважаю. Правильно держишься, парень. Мастер без секретов — что меч без закалки. Только… — он понизил голос и наклонился чуть ближе. — Если когда-нибудь захочешь обсудить стабилизацию различных материалов на равных, а не как учитель с учеником… заходи в мою кузню. Поговорим.

— Запомню, — ответил я.

Иван хлопнул меня по плечу (на этот раз не так сильно, как Василий, но достаточно, чтобы я покачнулся) и, подтолкнув Тимку в спину, растворился в толпе. Его ученик на прощание бросил на меня полный обожания взгляд и что-то прошептал, но слов я не разобрал.

После них подходили ещё люди. Дворяне, судя по одежде и манере держаться.

Какая-то дама в платье цвета морской волны, увешанная жемчугами, долго разглядывала клинок через лорнет и спрашивала, можно ли заказать такой же для её сына, но поменьше и с сапфирами. Я вежливо объяснил, что не принимаю частные заказы сейчас, но записал её имя.

Мужчина в камзоле цвета жжёной умбры с высоким воротником, расшитым золотыми нитями, долго рассматривал клинок, склонив голову набок. Рядом с ним стояла дама в платье из тёмно-синего бархата, с веером из слоновой кости в руке. Её волосы были собраны в высокую причёску, украшенную жемчужными шпильками, а на шее сверкало ожерелье из сапфиров. Они переговаривались вполголоса, и я видел, как женщина что-то показывала на клинок кончиком веера.

— Молодой человек, — наконец обратился ко мне мужчина, и его голос звучал одновременно вежливо и высокомерно, — не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

— Конечно, — кивнул я.

— Вы принимаете частные заказы? — Он говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — Например, на подобное изделие. Просто хороший боевой клинок с магическими свойствами.