— Да.

— Ужин?

— Это рабочая встреча?

— Нет.

— Тогда идем.

Я закрыла тетрадь.

Погасила лампу.

И вышла вместе с ним.

На этот раз мне не нужно было идти за расследованием, которое началось рядом с мертвым драконом.

Я просто закончила рабочий день.

И это оказалось хорошим началом следующей жизни.

Эпилог. Год спустя

Первое правило нашего экспертного отделения висело на стене напротив входа.

Не трогать до фиксации.

Второе появилось через неделю.

Если уже потрогал — не врать об этом эксперту.

Третье я не разрешила записывать официально, потому что его придумал Олден:

Если соврал эксперту, беги, пока Вера не узнала.

К сожалению, именно третье правило сотрудники запомнили лучше первых двух.

— Я ничего не трогал, — сообщил молодой следователь, стоя посреди лаборатории с таким выражением лица, будто заранее признавался в преступлении.

Я посмотрела на него.

Потом на бумажный пакет у него в руках.

— Вы держите улику.

— Через пакет.

— Пакет тоже является частью упаковки.

— Но я не открывал.

— Кто его запечатал?

— Я.

— Где подпись?

Он перевернул.

Подписи не было.

— Забыл.

Я молча протянула перо.

Следователь вздохнул и расписался.

— Теперь время.

Он написал.

— Место изъятия.

Еще одна запись.

— Кто присутствовал?

Он посмотрел на меня с тоской.

— Госпожа Ланская, я уже начинаю понимать, почему половина управления боится заходить сюда.

— Отлично. Значит, обучение работает.

За соседним столом Олден кашлянул.

Я даже не повернулась.

— Если вы смеетесь, я добавлю вам еще три журнала.

— Я молчу.

— Правильно.

Молодого следователя звали Кел Райн. В управление он пришел только месяц назад и пока искренне считал, что главная задача расследования заключается в поиске виновного.

Через несколько лет, возможно, поймет, что сначала нужно установить, что вообще произошло.

Я забрала пакет.

— Теперь рассказывайте.

— Кража из ювелирной лавки на Южной улице. Разбитое окно, след крови на стекле. Подозреваемого задержали в соседнем переулке. У него порезана ладонь и нашли два кольца из лавки.

— Владелец опознал?

— Да.

— Кровь сравнивали?

— Пока нет.

— Тогда зачем принесли мне пакет?

Кел замялся.

— Вы сказали приносить материалы до того, как решим, какие из них важны.

Я посмотрела на него.

— Хорошо.

Он сразу оживился.

— То есть я все сделал правильно?

— Не привыкайте.

Олден за соседним столом снова издал подозрительный звук.

Эта фраза тоже давно перестала принадлежать одной Маэр.

За год многое изменилось.

Три пустые комнаты превратились в шесть.

В первой теперь принимали и регистрировали материалы.

Во второй Олден проводил исследования следов и документов.

Третью Эван постепенно занял медицинскими образцами, хотя продолжал утверждать, что это временно и он вообще не собирается работать на наше отделение.

Говорил он так обычно два или три раза в неделю, когда приходил к нам после обеда.

Четвертую комнату отвели под хранение.

Пятую — под небольшую учебную аудиторию.

В шестой находился мой кабинет.

Он был самым маленьким.

Инес считала это личным оскорблением.

— Руководитель должен сидеть в хорошем помещении, — заявила она, когда увидела его впервые.

— Мне нужен стол, шкаф и окно.

— Еще вам нужен человек, который будет напоминать об обеде.

— У меня уже есть Ариан.

— Он тоже забывает есть.

— Тогда вы победили.

Инес действительно победила.

Теперь она заведовала моим домом, распоряжалась кухней и каким-то образом знала расписание экспертного отделения лучше секретаря.

Дом был уже не Лиары.

Старые комнаты вернули ее семье вместе с остальным имуществом.

Часть книг мать Лиары сама передала мне.

Не все.

И правильно.

Некоторые вещи должны были остаться в семье женщины, которой принадлежали.

С матерью Лиары мы встретились один раз.

Это был тяжелый разговор.

Наверное, самый тяжелый после суда.

Она долго смотрела на мое лицо.

Потом сказала:

— Вы очень похожи на мою дочь.

Я не знала, что ответить.

— Это ее лицо.

— Знаю.

Она плакала тихо.

Не обвиняла.

Не спрашивала, почему именно я получила то, что потеряла она.

Я была бы готова к обвинению больше, чем к этому спокойствию.

Перед уходом она дала мне две книги и серебряную шпильку.

— Это не наследство, — сказала она. — Просто вещи, которые Лиара любила. Мне кажется, она не хотела бы, чтобы все ее прошлое заперли в сундуке.

Шпильку я носила редко.

Книги стояли дома на отдельной полке.

Не как мои.

Как напоминание о человеке, благодаря которому у меня вообще появился шанс на эту жизнь.

Королевский архив тоже изменился.

Ивар вернулся туда после суда.

Не сразу.

За незаконное изменение записей он получил официальный запрет занимать руководящие должности на три года и обязанность участвовать в восстановлении поврежденных реестров.

Сам попросил именно такую работу.

Я иногда видела его за столом с десятком старых журналов.

Он стал намного молчаливее.

Но больше не прятал неприятные факты.

Его брат Дарен был полностью оправдан по старому делу о таможенных деньгах. Проверка установила, что нарушение, которым Тирн шантажировал Ивара, действительно было искусственно создано.

Тирн получил срок за участие в подделках, давление на государственных служащих и сокрытие преступлений. Его показания против Леонара суд учел, но ответственности не отменил.

Дарен Васс тоже лишился должности.

Гарен и люди, участвовавшие в захвате Элины, предстали перед судом отдельно.

Сам Леонар находился в королевской крепости.

Я не виделась с ним после процесса.

И не хотела.

Иногда его имя встречалось в новых делах, когда государственная проверка находила еще одну компанию или старый контракт, связанный с его системой.

Но это уже было не мое расследование.

Именно этому я училась весь год.

Одно дело должно когда-нибудь закончиться.

Иначе следователь начинает жить только внутри него.

— Вера.

Я подняла голову.

Кел все еще стоял перед столом.

— Что?

— Мне можно идти?

— Пока нет. Опишите задержанного.

— Мужчина, двадцать восемь лет. Работает грузчиком на рынке. Раньше дважды задерживался за драки. Утверждает, что нашел кольца возле разбитого окна и хотел отнести страже.

— Очень благородно.

— Я тоже не поверил.

— Я не спрашивала, верите ли вы.

Кел вздохнул.

— Понял.

— Нет. Пока не поняли. Давайте еще раз. Что мы знаем?

Он задумался.

На этот раз ответил лучше:

— В лавке разбито окно. Возле разбитого стекла есть кровь. Два кольца из лавки нашли у задержанного. У него свежий порез ладони. Владелец подтверждает, что кольца принадлежат магазину. Сам мужчина находился в соседнем переулке вскоре после происшествия.

— Вот теперь хорошо.

— И все равно он почти наверняка вор.

— Может быть.

Кел улыбнулся.

— Теперь я понимаю, почему Олден говорил, что это ваше любимое выражение.

— Олден слишком много разговаривает.

— Я все слышу, — сообщил тот.

— Прекрасно. Значит, не придется повторять.

Я сняла внешнюю упаковку и проверила внутренний контейнер.

Кровь со стекла находилась на чистой пластине.

Уже лучше.

— Возьмите контрольный образец крови задержанного через Эвана. И отдельно его одежду. Не складывайте все вместе.

— Хорошо.

— А потом вернитесь к лавке.

Кел удивился.

— Зачем?

— Посмотрите на направление разбитого стекла.