Я почувствовала, как личное тепло последних минут сразу уступило место работе.

— Один источник?

— Я не могу доказать именно один сосуд. Но скорее одна партия или один способ очистки.

— А образец из государственного архива?

— Отличается. В нем больше железистых примесей.

— Значит, соль, которой Лиара пользовалась официально, не та, что использовали на кинжале и ключе.

Олден кивнул.

— Именно.

Это было важно.

Очень.

Серая пыль в доме Лиары могла относиться к ее архивному опыту.

Но материал на двух поддельных следах происходил из другого источника.

Возможно, из той исчезнувшей крупной партии.

Ариан посмотрел на меня.

— Теперь вы опять анализируете.

— Да.

— И?

Я взяла у Олдена копию результата.

— Завтра нужно начать сначала.

— С чего?

— Не с Леонара. Не с Тирна. Не с Ивара.

— Тогда с кого?

Я посмотрела на документ.

— С требований к человеку, который физически мог сделать все ключевые части преступления или организовать их.

Олден кивнул.

Ариан стал серьезнее.

— Полная реконструкция.

— Да.

— От убийства Кассиана до ключа.

— И дальше назад. До поддельных распоряжений.

Я села в карету.

Ариан остался у двери.

Перед тем как она закрылась, я сказала:

— Завтра никаких политических версий раньше списка возможностей.

— Это приказ?

— Совет.

— Очень похоже на приказ.

— Иногда разница невелика.

Он улыбнулся.

Дверь закрылась.

Карета тронулась.

Я посмотрела на копию анализа зеркальной соли.

Один и тот же материал использовали для поддельного следа Лиары на кинжале и поддельного следа Ариана на ключе.

Теперь это была уже не теория о двух похожих преступлениях.

Это был прямой физический мост между ними.

Кто-то подставил сначала меня.

Потом Ариана.

И завтра нам предстояло перестать угадывать имя этого человека.

Нужно было восстановить все, что он обязан был знать, иметь и сделать.

Только после этого список подозреваемых мог стать действительно коротким.

Глава 17. Человек за печатью

Комнату для работы с государственными печатями в Королевской канцелярии закрыли еще до рассвета.

Когда я вошла, на двери стояли две печати комиссии Маэр, а возле стены в коридоре дежурили четверо охранников. Служащих перевели в соседнее помещение и запретили возвращаться до окончания осмотра.

Олден уже был внутри.

Он поднял голову от пола.

— Не наступайте на светлые участки между досками.

— Почему?

— Потому что там больше всего порошка, который мы нашли на брюках Рейда.

Я остановилась у порога.

Комната оказалась небольшой. Два рабочих стола, шкафы с матрицами, тяжелый металлический пресс и низкая лавка возле стены. Никакого богатства. Если бы не охрана, я бы решила, что это обычная мастерская.

На полу действительно оставался серо-голубой состав.

Не везде.

В основном вдоль стен и возле стола с прессом.

— Здесь обрабатывали пол тем же составом? — спросила я.

Олден кивнул.

— Точно тем же. Я сравнил не только основные компоненты, но и примесь синего сланца. Партия одна.

— Значит, частицы на домашних брюках Рейда пришли отсюда.

— С очень высокой вероятностью.

— Хорошо.

Леди Маэр стояла возле шкафа с документами.

— А раздражение на его руке?

Олден показал маленький флакон на верхней полке.

— Раствор для очистки матриц. Состав совпадает.

Я подошла ближе.

— Он мог получить его случайно, если работал здесь.

— Да.

— Черная металлическая пыль под его плечом?

— Тоже отсюда.

Он открыл один из ящиков.

Внутри лежали старые металлические заготовки.

— При зачистке поврежденных матриц образуется пыль из железа и медного сплава почти в тех же пропорциях.

Я посмотрела на пол.

Рейд точно был в этой комнате.

Не просто прошел по канцелярскому коридору.

Он работал здесь или оказался достаточно близко к столу, чтобы получить на кожу раствор и металлическую пыль.

— Кто видел его здесь вечером?

Маэр протянула мне лист.

— Теперь есть один человек.

Свидетелем оказался младший регистратор канцелярии по имени Фелд Марн.

Он дежурил до половины девятого и видел Рейда возле задней лестницы.

Это мы уже знали.

Новым было то, что ночью он вспомнил еще одну деталь.

Рейд спросил, свободна ли комната печатей.

— Почему Фелд не сказал сразу? — спросила я.

— Потому что никто не задавал вопрос о комнате печатей. На первом допросе его спрашивали только, видел ли он Рейда в здании.

Я закрыла глаза на секунду.

Снова.

Не человек скрывал.

Вопрос был плохим.

— Кто ответил Рейду?

— Тирн. Фелд слышал разговор из соседней приемной.

— Что именно?

Маэр прочитала по показанию:

— Рейд спросил: «Мне нужно сравнить старую регистрацию с матрицей. Комната свободна?» Тирн ответил, что после восьми там никого не будет и он может взять ключ у него.

— Тирн лично впустил?

— Фелд видел, как они пошли в сторону комнаты вместе.

— А потом?

— В восемь десять Фелд ушел домой.

— Рейда после этого не видел.

— Нет.

Я посмотрела на Маэр.

— Тирн вчера отрицал, что встречался с ним вне обычного рабочего разговора.

— Именно.

Вот теперь было основание для нового допроса.

Не ощущение, что человек слишком юридически точно отвечает.

Конкретное противоречие.

Маэр вызвала Тирна в девять.

До его прибытия мы продолжили осмотр.

Олден снял несколько следов со стола.

Большинство принадлежало обычным сотрудникам канцелярии.

На металлическом прессе было слишком много наложений, чтобы делать вывод.

В небольшом сливе под рабочим столом обнаружили остаток воды с тем же раствором, который раздражал кожу Рейда.

Ничего необычного.

Пока я не заметила кресло возле дальней стены.

Не рабочий стул.

Кресло для человека, который ждет.

На обивке возле правого подлокотника была едва заметная светлая полоска.

— Олден.

Он подошел.

— Что?

— Здесь что-то проливали.

Эксперт наклонился.

— Возможно.

— Можно взять образец?

— Уже беру.

Через несколько минут тест показал следы вина.

Я посмотрела на маленький шкафчик возле двери.

— Здесь держат напитки?

Маэр спросила служащего, которого ненадолго впустили для объяснений.

— Воду. Иногда чай. Вино приносит секретарь, если работа идет допоздна.

— Вчера приносили?

Служащий пожал плечами.

— Не знаю. Я ушел до семи.

Мы зафиксировали.

Само по себе вино на кресле ничего не означало.

Но Рейда убили ядом, который находился в его стакане.

Бутылка дома была чистой.

Если он получил первую дозу здесь, а домашний стакан подготовили позднее для инсценировки, это могло объяснить часть странностей.

Только пока мы не знали, был ли состав в старом пятне.

Олден забрал образец.

— Результат не раньше вечера.

— Хорошо.

Маэр посмотрела на меня.

— Вы не требуете быстрее?

— Я исправляюсь.

— Это временно.

— Скорее всего.

Тирн вошел через несколько минут.

Увидев, где именно мы находимся, он понял, что разговор будет отличаться от вчерашнего.

Маэр не предложила ему садиться в той самой комнате.

Мы перешли в соседний кабинет.

Я присутствовала официально как эксперт комиссии.

Не наблюдатель.

Маэр положила перед Тирном показание Фелда.

— Вчера вы сказали, что говорили с Рейдом днем и больше его не видели.

— Да.

— Это неправда.

Тирн прочитал первые строки.

Лицо почти не изменилось.

— Фелд ошибается.

— В чем?