— Один для Кассиана, один для Лиары.

— Да.

— Значит, человек, который это сделал, ожидал их встречи.

— Или узнал о ней незадолго до начала. Но да, встреча не была для него случайностью.

— Лиара могла приготовить оба.

Я посмотрела на него.

— Могла.

— И потом сама выпить сонный корень, чтобы выглядеть жертвой.

— Могла.

— Вы не будете спорить?

— Не с возможностью. Только с вероятностью, если появятся причины.

Ариан оперся ладонью на перила.

Вблизи я впервые заметила, насколько он устал. Под глазами появились темные тени. Он не спал, вероятно, с момента смерти брата.

— Если вы действительно не Лиара, вам проще рассматривать ее виновной, чем мне кажется.

— Почему?

— Потому что обвиняют не вас.

Я задумалась.

— Телом — меня. Судить тоже будут меня. Так что практическая разница небольшая.

— Я не об этом.

Я поняла.

Он говорил не о суде.

— Я не знаю Лиару, — сказала я. — Поэтому не имею права заранее считать ее хорошим человеком только потому, что оказалась в ее теле. Но кое-что уже знаю.

— Что?

— Ее тоже отравили. Она работала с вашим братом над документами. Из ее записей вырваны страницы. Папка, которую она несла на встречу, исчезла. Кто-то очень быстро разнес по городу слух, что она была любовницей Кассиана. Это не делает ее невиновной. Но делает версию «она пришла из ревности и зарезала принца» слишком простой.

— Этой версии больше нет.

— Из-за яда.

— Да.

Он сказал это без колебаний.

Именно этого я добивалась с момента пробуждения.

Не того, чтобы Ариан поверил мне.

Того, чтобы факты заставили изменить официальную картину.

— Тогда с чего начинаем дальше? — спросила я.

— С последних часов Кассиана. Ужин, слуги, посетители, документы, напитки.

— И с Лиары.

— Да.

— Кто видел ее после выхода из дома.

— Уже ищут.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Есть еще одно.

— Что?

— С сегодняшнего утра вы не просто подозреваемая в убийстве кинжалом.

— Обнадеживающее начало.

— Теперь следствию придется выяснить, не вы ли отравили Кассиана.

— Вот теперь звучит привычнее.

— Вам совсем не страшно?

Я подумала, прежде чем ответить.

— Страшно. Особенно потому, что я не знаю, что делала Лиара до того, как я очнулась. Если бы обвиняли меня в моем теле, я могла бы рассказать, где была, с кем говорила, что трогала. Здесь у меня этого нет.

— Тогда почему вы постоянно шутите?

— Потому что страх не отвечает на вопросы.

Он кивнул.

Не как человек, которому понравился красивый ответ.

Скорее как тот, кто его понял.

Стражник ждал меня ниже по лестнице.

Я уже сделала несколько шагов, когда Ариан позвал:

— Вера.

Я обернулась.

— Спасибо за то, что вчера не позволили считать рану очевидной.

Я не ожидала этого.

— Вы сами согласились проверить.

— Не все на моем месте согласились бы.

— Тогда хорошо, что расследование ведете вы.

Он задержал взгляд на мне, но ничего не ответил.

Я пошла дальше.

В комнате меня действительно ждал завтрак, давно остывший, но вполне съедобный.

Я села за стол и открыла свои записи.

Сверху написала:

Причина смерти Кассиана Вейра — вероятное отравление арканитовым соединением.

Под ним:

Кинжальная рана нанесена после резкого падения кровообращения, вероятно после смерти или непосредственно перед ней.

Дальше:

В бокале Кассиана — арканитовое соединение.

В бокале Лиары — сонный корень.

В графине нет ни одного вещества.

Я остановилась.

И добавила:

Значит, содержимое бокалов изменили отдельно.

Теперь нужно было выяснить, кто мог это сделать.

Кто подготовил напитки.

Кто знал о встрече.

Кто видел Кассиана после ужина.

Кто имел доступ к редкому веществу.

И почему человек, который уже почти наверняка убил наследного принца ядом, счел необходимым после смерти всадить ему в тело кинжал и оставить рядом Лиару Морвен.

Последний вопрос беспокоил меня больше остальных.

Яд мог остаться незамеченным.

Естественная смерть наследника, внезапно потерявшего сознание в собственном кабинете, вызвала бы вопросы, но не давала готового виновного.

Кинжал сделал другое.

Он создал историю.

Женщина.

Кровь.

Запертая дверь.

Оружие в руке.

Тайная связь.

Кто-то не просто хотел убить Кассиана.

Кто-то хотел, чтобы после его смерти все сразу посмотрели на Лиару.

И почти добился своего.

Глава 5. Последний ужин

К полудню на столе передо мной лежали пять показаний, и ни одно полностью не совпадало с остальными.

При этом каждый свидетель был уверен, что помнит вечер Кассиана почти по минутам.

Я перечитала первый лист.

Старшая распорядительница дворцовой кухни утверждала, что наследный принц покинул официальный ужин сразу после восьмого удара часов.

Камердинер Кассиана был уверен, что это произошло раньше.

Один из лакеев вспоминал, что принц задержался в зале и разговаривал с канцлером.

Другой вообще не видел этого разговора.

А караульный возле западной галереи заявил, что около девяти видел Лиару Морвен в темно-красном платье.

Я посмотрела на собственный рукав.

Платье, в котором меня нашли, было темно-синим.

— Если продолжим в том же духе, к вечеру выяснится, что Кассиан одновременно ужинал, работал в кабинете и гулял по саду, — сказала я.

Ариан сидел напротив и просматривал копию журнала дворцовой охраны.

Для допросов нам выделили небольшую комнату рядом со служебной частью дворца. Здесь не было ничего лишнего: длинный стол, несколько стульев, часы на стене и большое окно, через которое падал нормальный дневной свет.

Мне впервые за несколько дней не приходилось рассматривать документы при свечах.

— Вы ожидали, что пять человек расскажут одно и то же?

— Нет. Я ожидала противоречий. Просто хотелось понять, где обычная ошибка памяти, а где кто-то сознательно лжет.

— И как вы различаете?

— Не по лицу.

Он поднял взгляд.

— Я не предлагал по лицу.

— Хорошо. Потому что люди переоценивают способность видеть ложь по тому, как человек отводит глаза, нервничает или касается лица. Невиновный тоже нервничает, особенно если его допрашивает брат убитого наследника.

Ариан отложил журнал.

— Значит, вы вообще не оцениваете поведение?

— Оцениваю. Просто не делаю из него доказательство. Если человек говорит, что принес поднос в восемь, а кухонная запись показывает, что блюдо начали готовить в восемь десять, мне интереснее запись, чем его уверенный голос.

— А если запись ошибочная?

— Проверим еще одним источником.

— И еще одним?

— Если понадобится.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Поэтому ваши расследования занимали так много времени?

— Иногда. Зато человеку потом не приходилось объяснять судье, что он посадил невиновного, потому что свидетель очень убедительно моргал.

Уголок его рта слегка дернулся.

В дверь постучали.

Вошел офицер, сопровождавший свидетелей.

— Ваше высочество, камердинер принца готов.

— Пусть войдет.

Я убрала листы в сторону.

Мужчине, появившемуся в комнате, было около пятидесяти. Худой, прямой, с очень аккуратно зачесанными волосами и лицом человека, который за последние сутки состарился на несколько лет.

Он поклонился Ариану.

Мне — после короткой задержки.

Я это заметила, но не обиделась.

Для него я оставалась женщиной, найденной возле тела хозяина.

— Ремис Харн, — представил его Ариан. — Служил моему брату двенадцать лет.

— Четырнадцать, ваше высочество.

— Верно. Садитесь.

Ремис сел на край стула.

Ариан не начал с вопроса об убийстве.