— Мы уже нашли преступника.

Я медленно подняла глаза.

Он тут же исправился:

— Подозреваемого.

— Лучше.

— Но зачем стекло?

— Если человек разбивал окно снаружи, большая часть осколков должна оказаться внутри. Если разбили изнутри — наоборот.

Кел задумался.

— А если смешано?

— Тогда смотрите на более крупные фрагменты, положение рамы и следы инструмента. И спросите владельца, почему две самые дорогие витрины вообще не тронуты.

— Он сказал, вор испугался.

— Может быть.

Кел закрыл глаза.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

— Значит, обучение работает.

Он ушел.

Олден посмотрел на меня.

— Думаете, хозяин инсценировал?

— Не знаю.

— Но подозреваете.

— Кровь слишком удобно лежит именно на нижнем крае рамы, а задержанный порезал ладонь с внутренней стороны. При ударе по стеклу обычнее ожидать повреждения пальцев или наружной части кисти.

Олден кивнул.

— Значит, кольца ему могли подбросить.

— Или он действительно украл их другим способом.

— Вы неисправимы.

— Это комплимент?

— Уже нет.

Дверь открылась.

Эван вошел без стука.

За год он так и не научился.

В руках держал коробку с образцами.

— Кто опять отправляет ко мне людей без нормального направления?

Я посмотрела на Олдена.

Он сразу поднял руки.

— Не я.

— Кел.

— Новый?

— Да.

— Тогда один раз прощаю.

Он поставил коробку.

— И кстати, ваша система работает.

— Какая именно?

— Отдельная упаковка. Вчера мне принесли два образца из одного дела, и впервые никто не умудрился положить влажную ткань рядом с бумагой.

— Год потребовался.

— Для этого города неплохой срок.

Эван оглядел комнату.

— Где ваша главная проблема?

— Кто?

— Наследник.

— Если вы об Ариане, то на Совете.

— Он сказал, что зайдет к вам после.

— Откуда вы знаете?

— Потому что утром он заходил ко мне.

Я насторожилась.

— Зачем?

— Ничего серьезного.

— Эван.

— Господи, теперь я понимаю его.

— Что именно?

— Почему он иногда специально вам не договаривает.

Я встала.

— Он болен?

— Нет.

— Ранен?

— Нет.

— Тогда зачем приходил?

Эван улыбнулся.

Очень подозрительно.

— Проверить старую травму руки.

— Которая зажила год назад?

— Именно.

Я посмотрела на него.

Он выдержал секунды три.

Потом рассмеялся.

— Если хотите знать, спрашивайте у него.

— Ненавижу вас.

— Нет.

Я вздохнула.

Кажется, все вокруг решили окончательно присвоить наши с Арианом разговоры.

Эван ушел в свою комнату.

Я вернулась к документам.

Рабочий день продолжался.

Ближе к трем принесли результаты по делу ювелирной лавки.

Кровь задержанного не совпала с образцом со стекла по тем признакам, которые наши методы позволяли надежно сравнить.

Кел прибежал через несколько минут.

— Вы были правы.

— Это опасное начало.

— Стекло в основном лежит снаружи.

— Значит?

— Окно разбили изнутри.

— И?

— Владелец признался.

— Уже?

— Не совсем. Сначала сказал, что вор мог залезть через дверь и разбить окно при выходе. Но в двери нет следов взлома, а два самых дорогих украшения он перед происшествием убрал в сейф.

— Почему?

— Утверждает, что случайно.

Я посмотрела на Кела.

Он вздохнул.

— Возможно.

— Молодец.

— Оказалось, лавка застрахована королевской торговой гильдией. Хозяин задолжал поставщикам и решил получить выплату.

— А задержанный?

— Нашел два кольца возле заднего входа. Хозяин выбросил их, чтобы позже сказать, что часть товара украдена. Наш грузчик действительно решил оставить себе.

— Значит, невиновным тоже не оказался.

— В краже со взломом — нет. В присвоении найденного — да.

— Вот почему сначала устанавливают факты.

Кел выглядел слишком довольным.

— Я понял.

— Не говорите это так уверенно после первого дела.

— Хорошо.

Он уже собирался уйти, потом остановился.

— Госпожа Ланская.

— Что?

— Это правда, что раньше следователи иногда сразу судили человека только по остаточному следу?

— Правда.

— А теперь нельзя.

— Теперь его можно использовать только вместе с другими данными и с учетом возможности искусственного переноса.

— Из-за дела принца Кассиана?

Я посмотрела на него.

— Из-за ошибок, которые мы нашли в деле принца Кассиана.

Кел кивнул.

— Понятно.

Он ушел.

Я посмотрела на настенные часы.

Половина шестого.

На сегодня хватит.

Эта мысль все еще иногда удивляла.

Раньше я могла работать до ночи просто потому, что дело существовало.

Теперь у меня были сотрудники.

Журналы.

Процедуры.

Люди, которые продолжат утром.

Я закрыла последнюю папку.

Олден поднял голову.

— Вы уходите до семи?

— Да.

— Все хорошо?

— Почему сразу подозрение?

— Просто непривычно.

— Сегодня обычный день.

— Вот это и подозрительно.

Я бросила в него чистым листом бумаги.

Он поймал.

— Завтра к девяти.

— Я знаю.

— И не берите домой документы.

— Это вы себе скажите.

Я вышла.

На улице было тепло.

Начало осени в Арделии оказалось похоже на московский сентябрь только цветом света.

Все остальное отличалось.

Запах камня после дождя.

Конные экипажи.

Голоса торговцев.

Колокола на башнях.

За год я перестала каждый раз сравнивать.

Иногда замечала разницу.

Но больше не просыпалась каждое утро с ощущением, что нахожусь в чужом месте.

Мой дом стоял примерно в двадцати минутах ходьбы от управления.

Небольшой.

Два этажа.

Кабинет.

Сад, в котором Инес пыталась выращивать лечебные травы, хотя Эван утверждал, что половина посажена неправильно.

Они спорили об этом почти каждую неделю.

Я дошла до площади и увидела Ариана.

Он стоял возле книжной лавки.

Один.

Без официального экипажа.

Без охраны на расстоянии двух шагов.

Охрана, конечно, была.

Я уже научилась замечать двух мужчин в обычной одежде по противоположным сторонам улицы.

Ариан утверждал, что это требование короля.

Я не спорила.

Он увидел меня и пошел навстречу.

— Вы вовремя.

— Для чего?

— Для обычного вечера.

Я остановилась.

— Вы что-то задумали.

— Почему сразу?

— Потому что сказали «обычного» слишком специально.

— Может быть, я просто хорошо помню наше соглашение.

— Вы год помните одно условие про ужины?

— Да.

— Подозрительно.

Он улыбнулся.

За год Ариан тоже изменился.

Не внешне.

Хотя работы у него стало больше.

После смерти Кассиана на него постепенно перешли почти все обязанности наследника.

Совет.

Дипломатические встречи.

Поездки.

Споры с королем.

Разбор того, что осталось после Леонара.

Иногда я не видела его несколько дней.

Иногда он возвращался из другого края страны поздно ночью и все равно приходил ко мне завтракать утром.

Мы не жили вместе постоянно.

Это было сознательное решение.

У него оставались покои во дворце.

У меня — дом и работа, которую я не собиралась превращать в продолжение королевской семьи.

Иногда он оставался у меня.

Иногда я ночевала во дворце.

Слухи сначала существовали.

Потом всем стало скучно.

Мы не объявляли помолвку.

Не назначали свадьбу через неделю после суда.

Не пытались доказать окружающим серьезность отношений скоростью официальных решений.

И это оказалось правильным.

— Куда идем? — спросила я.

— Поужинать.

— Где?

— Если скажу, вы начнете проверять, кто владелец заведения и есть ли у него нарушения.