Зеркальную соль принесли через час.

До этого времени Олден подготовил контрольные материалы.

Я настояла, чтобы каждая пластина получила номер, а все действия записывали. Если результат окажется важным, не хотелось потом спорить о том, какой кинжал кто держал.

Вместе с минералом пришел мастер из Королевской мастерской.

Его звали Дарс Элвен.

Высокий мужчина с густой седой бородой осмотрел лабораторию и недоверчиво спросил:

— Кто из вас решил, что можно переносить личный след на оружие?

Олден молча указал на меня.

— Разумеется.

Я не поняла, почему «разумеется», но решила не спрашивать.

Дарс поставил на стол небольшой запечатанный сосуд.

Внутри лежали прозрачные сероватые кристаллы размером с крупную соль.

— Это зеркальная соль высокой очистки. Используется только для восстановительных работ.

— Что именно она делает? — спросила я.

— Впитывает измененную структуру обработанной поверхности и позволяет некоторое время удерживать ее после снятия.

— То есть действует как промежуточный носитель.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Если вам так понятнее.

— Потом структуру можно перенести на другую поверхность?

— Если она совместима.

— Почему соль после этого становится серой?

— Частично разрушается. Смешивается с частицами покрытия и реагентами.

— В пыль?

— Если используется мало и поверхность сухая — да.

Я кивнула на пакет Олдена.

— Посмотрите.

Дарс взял увеличительную линзу.

Долго рассматривал собранный с кинжала порошок.

Потом попросил немного высыпать на белую пластину.

Олден сделал это.

— Похоже, — сказал мастер.

— На зеркальную соль?

— На использованную зеркальную соль. Но без химического сравнения я не подпишу заключение.

— Этого пока не нужно, — сказала я. — Покажите, как она переносит обычный рисунок.

Дарс приготовил две обработанные металлические пластины.

На первой заранее был создан простой узор поверхности.

Он нанес бесцветный раствор, распределил несколько крупинок соли и накрыл второй пластиной через тонкую прокладку.

Через некоторое время на второй поверхности появился слабый повтор исходного рисунка.

Не цветом.

Под увеличительной линзой изменились тонкие линии металла.

— Хорошо, — сказала я. — Теперь личный след.

Дарс сразу покачал головой.

— Это другое.

— Поэтому и проверяем.

Олден предложил использовать образец Ариана.

— Почему снова мой? — спросил тот.

— Потому что ваш контроль уже открыт и зафиксирован, — ответила я. — И потому что если что-то пойдет не так, подозревать нас в попытке подделать след неизвестного человека будет сложнее.

— Очень утешительно.

Дарс нахмурился.

— Для личного следа нужен материал владельца.

— Какой?

— Я не знаю. Никогда такого не делал.

— Если след формируется в том числе из веществ кожи, логично использовать биологический образец.

Олден сказал:

— На контрольной пластине уже остаются следы пота и кожного жира.

— Но после переноса на приемную пластину часть теряется.

Я посмотрела на Ариана.

— Можно взять свежий образец с ладони.

Он протянул руку.

— Берите.

Эван, которого вызвали исключительно для контроля биологической части эксперимента, появился возле двери именно в этот момент.

— Почему, когда вы говорите «берите», мне становится тревожно?

Ариан повернулся к нему.

— Нам нужен безопасный образец.

— Какой?

— Пот, кожный материал. Возможно, небольшая капля крови.

Эван посмотрел на меня.

— Я должен был догадаться.

— Мы проверяем возможность переноса остаточного следа.

— С помощью чего?

— Зеркальной соли.

Он перестал шутить.

— Вы нашли ее на кинжале?

— Пока только частицы, похожие на использованный минерал, — ответил Олден.

Эван подошел к пакету.

— Это уже серьезно.

— Поэтому нужен эксперимент, — сказала я.

— Кровь Ариана использовать не будете.

— Почему?

— Потому что я сказал.

— Это медицинское объяснение?

— Нет. Это объяснение человека, который вчера узнал, что из его хранилища пропал яд для драконов. Я не собираюсь раздавать кровь следующего наследника по лабораториям.

Ариан посмотрел на него.

— Эван.

— Нет.

Я вмешалась:

— Он прав.

Ариан повернулся ко мне.

— Вы же только что предложили.

— Предложила до того, как вспомнила, что у нас уже есть человек, который умеет использовать биологические материалы для подделки доказательств. Кровь не нужна. Начнем с безопасного образца кожи и пота.

Эван кивнул.

— Вот теперь я снова могу вас терпеть.

— Ненадолго?

— Не обольщайтесь.

Мы использовали кусок чистой ткани, которым Ариан несколько минут держал рукоять контрольного инструмента. На ткани остались обычные следы кожи и пота.

Дарс утверждал, что этого недостаточно для полноценного переноса.

Олден считал эксперимент бессмысленным.

Я считала, что отрицательный результат тоже будет результатом.

Первую попытку провели на чистой обработанной пластине.

Дарс нанес минимальное количество зеркальной соли между донорной поверхностью с активным следом Ариана и новой поверхностью. Добавил образец с ткани. Потом создал механическую нагрузку на принимающей пластине.

После обработки Олден снял след.

На стекле появилась слабая структура.

Он сравнил с контрольной.

— Есть три совпадающих участка.

— Из двенадцати необходимых, — сказал Ариан.

— Да.

— То есть официально это не его след.

— Нет.

Я посмотрела на Дарса.

— Почему перенос неполный?

— Потому что мы не знаем правильную последовательность. Возможно, нужен другой раствор. Возможно, биологического материала недостаточно. Возможно, сама форма пластины плохо подходит.

— Но три признака появились там, где раньше их не было.

Олден помолчал.

— Да.

— Значит, перенос личного остаточного следа принципиально возможен.

— Частичный.

— Пока.

Он посмотрел на меня.

— Не люблю это слово.

— Я тоже не люблю слово «невозможно».

Дарс попросил повторить.

Вторая попытка оказалась лучше.

Он изменил способ нанесения минерала и время контакта.

На новой пластине Олден нашел уже семь совпадений.

Третья дала девять.

До официального порога двенадцати мы так и не дошли.

Но этого было достаточно, чтобы в комнате больше никто не говорил о невозможности.

Олден сидел над пластинами с таким выражением, будто последние двадцать семь лет его работы только что потребовали дополнительной главы в учебнике.

— У кинжала Кассиана семнадцать совпадений, — сказал он.

— Значит, тот, кто подделывал след, знал процедуру лучше нас, — ответила я.

— Если подделывал.

— Конечно.

Ариан прошел вдоль стола.

— Сколько людей вообще умеют работать с зеркальной солью?

Дарс задумался.

— Профессионально? Несколько десятков в столице. Большинство реставраторы и мастера обработанного металла.

— Доступ к высокой очистке?

— Намного меньше.

— Купить нелегально?

— Можно купить почти что угодно, если знать, кому платить. Но зеркальную соль контролируют жестко.

— Почему?

Дарс посмотрел на наши пластины.

— Теперь у вас есть еще один ответ.

Олден поднял голову.

— Она используется не только для металлов. С ее помощью можно копировать некоторые поверхностные реакции на печатях и старых документах.

Я вспомнила записи Лиары.

Дефекты оттисков.

Поддельные распоряжения.

Вырванные страницы.

— Лиара изучала печати.

Ариан посмотрел на меня.

— Да.

— А серый порошок был в ее запертом ящике.

— И здесь.

— И в кабинете Кассиана.

Дарс нахмурился.

— У вас три образца?