После смерти Кассиана проверяют запас.

Обнаруживают крупную недостачу.

Последним концентрат получал Эван.

Он же лечил Кассиана.

Он же подписал распоряжение на вечернее лекарство.

Слишком много совпадений вокруг одного человека.

Я знала, как опасно выглядит слишком хорошая версия.

Именно поэтому не собиралась ни принимать ее, ни отбрасывать.

— Кто имел доступ к журналу после вашей записи? — спросила я.

Эван перечислил:

— Йорен. Берн. Два старших лекаря. Томас мог войти со мной или с Йореном. Иногда журналы берет счетовод медицинского управления для еженедельной сверки.

— Сколько всего людей?

— С учетом ключей и официального доступа — шесть или семь.

— А если у человека нет ключа?

— Он не попадет сюда.

Я посмотрела на металлическую дверь.

— Никогда?

— Что значит «никогда»?

— Ключ можно скопировать?

— Можно сделать второй, если получить оригинал.

— Замок можно вскрыть?

Йорен, которого к этому времени привели в хранилище, ответил раньше Эвана:

— Этот — сложно. Но возможно.

Смотрителю было около шестидесяти. Невысокий, крепкий мужчина с внимательными глазами. Он не выглядел напуганным.

Скорее оскорбленным тем, что кто-то посмел трогать его учет.

— Я проверяю замки каждый день, — добавил он.

— Следы вскрытия есть? — спросила я.

— Не заметил.

— Значит, вероятнее ключ.

— Или кто-то из тех, у кого он был.

Ариан попросил его описать проверку три дня назад.

Йорен подтвердил слова Эвана.

— Мастер Ресс получил три доли концентрата. Использовал одну для приготовления наружного состава. Остаток вернули. Я лично взвесил сосуд.

— Кто запечатывал? — спросила я.

— Мастер Ресс.

— Какой печатью?

— Служебной.

— Где она хранится?

— В моем столе.

— Запирается?

— Да.

— Ключ?

Йорен нахмурился.

— У меня.

— Запасная печать существует?

Он помолчал.

— Две.

Ариан сразу спросил:

— Где?

— Одна у главы медицинского управления. Вторая в административной канцелярии для оформления больших поставок.

Я перестала писать.

— В административной канцелярии?

— Да. Когда приходят государственные партии лекарств, документы заверяются общей медицинской печатью.

Ариан посмотрел на меня.

Мы оба услышали одно и то же слово.

Канцелярия.

Пока это ничего не доказывало.

Но несколько разных нитей уже проходили рядом с ней.

Кассиан перед смертью ждал кого-то из Королевской канцелярии.

Секретаря канцлера видели возле его рабочего коридора.

Запасная медицинская печать находилась в административной системе.

Я записала только факт.

Без вывода.

— Когда вы сегодня утром вошли сюда, сосуд выглядел так же? — спросила я Йорена.

— Да.

— Печать была цела?

— Я не трогал ее. Только проверил шкафы внешне.

— Вы сверяли вес?

— Нет. Полную сверку проводят раз в три дня.

— Когда следующая?

— Сегодня вечером.

Очень удобно.

Если бы Кассиан не умер, недостачу все равно обнаружили бы через несколько часов.

Значит, тот, кто взял яд, не рассчитывал скрывать кражу надолго.

Или рассчитывал, что к моменту проверки подозреваемый уже будет выбран.

Я посмотрела на Эвана.

Последний человек, официально работавший с концентратом.

Личный лекарь погибшего.

Автор настоящего распоряжения на вечерний флакон.

Человек, скрывший от нас заболевание Кассиана.

Если бы я расследовала дело и не знала Эвана вообще, сейчас его имя стояло бы в верхней части списка.

Я открыто сказала об этом.

— Вы понимаете, как все выглядит?

Эван скрестил руки.

— Мне даже интересно услышать.

— Вы имели доступ к яду. Последним официально его получали. Вы знали о состоянии Кассиана. Перед ужином осматривали его. Отправили ему лекарство. Причем о самом заболевании сначала не рассказывали.

— Потому что оно не было причиной смерти.

— Но могло помочь скрыть симптомы отравления или объяснить внезапное ухудшение.

— Я бы заметил разницу.

— Если бы находились рядом.

— Я не находился.

— Именно.

Ариан слушал молча.

Эван посмотрел на него.

— Ты тоже так думаешь?

— Я думаю, что обязан проверить.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Эван отвернулся.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом он снял с пальца кольцо и положил на стол.

— Печать.

Достал связку ключей из кармана.

— Ключи.

Затем открыл маленький шкафчик возле стены и вынул две тетради.

— Личные записи о лечении Кассиана и Ариана за последние пять лет.

Ариан резко посмотрел на него.

— Эван.

— Ты хотел все проверить. Проверяй.

— Это записи о пациентах.

— Один из них мертв. Второй руководит расследованием. А третьего человека здесь нет.

Он кивнул в сторону меня.

— Поэтому, если кто-то хочет доказать, что я использовал состояние Кассиана для убийства, пусть сначала увидит, каким оно было на самом деле.

Мне не понравилось, что он делает это из злости.

— Не нужно отдавать все записи мне.

— Почему? Боитесь узнать слишком много?

— Потому что часть информации не относится к делу. Мы можем проверить только даты, назначения и препараты за период, который имеет значение.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Вы защищаете мою врачебную тайну?

— Нет. Я защищаю расследование от лишней информации. Чем больше ненужных личных подробностей попадает в дело, тем больше шансов, что кто-то потом начнет строить версии на том, что не имеет отношения к убийству.

Ариан медленно кивнул.

— За последний месяц.

— И отдельные записи по арканиту, — добавила я. — Этого пока достаточно.

Эван забрал одну из тетрадей обратно.

— Вот теперь я понимаю, почему вы так раздражаете людей.

— Потому что иногда права?

— Потому что говорите разумные вещи именно тогда, когда хочется с вами спорить.

Олден тихо кашлянул.

— Если семейная беседа закончена, я хотел бы забрать журнал и сосуд в лабораторию.

— Сосуд не открывать без Эвана или другого лекаря, — сказал Ариан.

— Конечно.

— И установить первоначальную цифру в записи.

— Попробую.

— Печать?

— Сравню с эталонными оттисками.

Я подняла голову.

— С какими именно?

Олден понял вопрос.

— С печатью Йорена, с печатью медицинского управления и с двумя запасными матрицами.

— Хорошо. И отдельно зафиксируйте повреждения на сургуче до того, как снимете его.

— Сделаю.

Мы вышли из хранилища почти через два часа.

Но до конца проверки было далеко.

Следующим мы отправились в комнату, где хранились приготовленные лекарства.

Вечерний шкаф оказался обычным деревянным шкафом с множеством маленьких отделений.

На каждом имя пациента или номер палаты.

Ячейка Кассиана была пустой.

Рядом лежал журнал.

Запись двухдневной давности:

Состав 41-К. Приготовлено четыре флакона.

Один выдан позавчера.

Один — утром накануне убийства.

Один — вечером.

Один должен был оставаться.

— Где четвертый? — спросила я.

Берн, стоявший рядом, сразу открыл нижнее отделение.

Там находился маленький темный флакон.

— Вот.

Олден забрал его для проверки.

Эван сказал:

— Это та же партия.

— Можно сравнить содержимое с тем, что должно было быть во вчерашнем флаконе, — сказала я.

— Да.

— И с остатками в бокале.

— Да.

Я посмотрела на этикетку.

Та же надпись.

Семь капель после ужина.

Те же инициалы Эвана.

Если убийца заменил содержимое одного флакона, ему нужно было знать, какой именно отправят вечером.

— Как выбирали, какой флакон взять? — спросила я Берна.

— Просто крайний справа.