— Спасибо.

Я попыталась сделать шаг в сторону и покачнулась. Рука Гриза сжала мой локоть.

— Джакс, прикрой нас, — сказал он, кивнув головой в сторону женщины.

Джакс поднял пистолет, держа женщину на прицеле, пока мы приближались к сторожевой башне. Гриз не отпустил мою руку, и я не стала спорить. Мои ноги дрожали, как у новорожденного теленка.

— Сколько еще? — спросил Гриз, когда нам удалось подобраться к сторожевой башне.

— Что? — спросила я, пытаясь отдышаться.

— Скольких еще ты сможешь вылечить? И не вешай мне лапшу на уши со своим «Я в порядке».

Я прислонилась к прохладной каменной стене.

— Один. Может, два.

Он кивнул.

— Я так и предполагал. Малыш, ты можешь…

Пули ударили в башню вокруг нас. Прежде чем я успела среагировать, Гриз метнулся ко мне, принимая на себя пулю, предназначавшуюся мне. Я попыталась поддержать его, когда он начал падать, но резкая боль в ноге заставила меня споткнуться, и мы оба упали. По другую сторону от Гриза Джакс издал ужасный булькающий крик.

Пулемет на башне с ревом ожил, оглушив меня, когда пули посыпались в переулок, откуда доносились выстрелы, разрывая все на своем пути. Я зажала уши руками, лихорадочно осматривая Гриза. Он схватился за живот, из него сочилась кровь, ноздри раздувались от боли. С другой стороны от него Джакс держался за шею, задыхаясь, когда кровь хлынула между его пальцами. Паника захватила контроль над моими легкими. Обе раны убьют их в считанные минуты.

Я двигалась, не раздумывая, хватая Джакса и дергая его вниз рядом с Гриз.

— Сначала Джакс, — простонал Гриз, но я проигнорировала его.

Я положила одну руку на шею Джакса, а другую — на живот Гриз. Я никогда раньше не пыталась исцелить двух людей одновременно, но у меня не было времени сомневаться в себе. Моя целительная сила потекла по-другому, тоньше, когда я направила ее в них обоих. Было больно — тупая боль, которая становилась все острее по мере того, как я продолжала. По моим губам снова потекла кровь из носа.

— Боунс! — Гриз попытался вырваться.

— Гриз, не двигайся! — Я рявкнула на него, затем в отчаянии добавила: — Пожалуйста!

Слава богам, что он послушался. Пулевая рана в животе начала затягиваться, но медленно. Рана на шее Джакса сделала то же самое, но когда я посмотрела на его синие губы, меня охватила новая волна паники. Это было недостаточно быстро. У него закончился бы воздух прежде, чем я смогла бы закончить его исцеление, но я не могла прекратить исцелять Гриза, чтобы сосредоточиться на Джаксе, потому что Гриз умер бы за то время, которое мне потребовалось бы, чтобы исцелить Джакса.

Я стиснула челюсти, решимость захлестнула меня. Я бы не принесла кого-то в жертву. Я могла это сделать. Я бы сделала это. И если это убьет меня, так тому и быть.

— Ты также должна начать пытаться спасти себя.

Я отогнала тихий голос Трея куда-то далеко-далеко, где я больше не могла его слышать, но это никак не помогло остановить слезы, навернувшиеся на мои глаза.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на целительной силе внутри меня, и вместо того, чтобы просто позволить ей течь, я потянула. Это было чертовски больно, но я просто собирала пригоршню за пригоршней эту силу, заставляя ее течь быстрее. Я услышала, как Гриз выдохнул проклятие, и, открыв глаза, не увидела ничего, кроме ослепительного золотого света, как будто солнце упало на землю прямо перед нами. Я не могла видеть Гриза или Джакса, но я все еще чувствовала их под своими руками. Я все еще чувствовала, как заживают их раны, как их тела быстрее соединяются. Слезы боли катились по моему лицу, но я не остановилась, пока не потянулась за добавкой и не схватила ничего, кроме струек дыма.

Этого должно было быть достаточно, потому что я не могла жить в мире, где мне не удалось спасти другого человека, которого я любила.

Я перестала тянуть, и боль исчезла, но на ее место ворвался ледяной холод. Мое тело сковало судорогой.

Я вспомнила, как Трей говорил, что моя целительная сила подобна солнечному свету. Я вспомнила теплый мед его глаз в свете моей золотистой кожи. Я вспомнила, как он нежно прикасался ко мне, бормоча, что я прекрасна. Я услышала крики, но когда золотой свет начал меркнуть, темнота с ревом накрыла меня целиком.

28

Я безучастно смотрела в потолок лечебницы.

Я лежала на кровати, а в окна струился мягкий утренний свет. Я не помнила, как здесь оказалась. Неужели Трей…

Боль пронзила грудь, и я резко втянула воздух сквозь зубы. Тут же надо мной возникло знакомое лицо.

— Боунс? — в голосе Гриза звучала странная отчаянная надежда. — Эй, как ты себя чувствуешь?

Я вспомнила, что Гриз был ранен и истекал кровью. В панике я попыталась сесть, взгляд метнулся к его животу. Он протянул руку и сжал моё плечо, останавливая.

— Со мной всё в порядке, — сказал он. — С Джаксом тоже. Ты исцелила нас обоих.

Я прерывисто выдохнула и снова опустилась на матрас — паника отступала.

— Когда тебе станет лучше, я наору на тебя за то, что ты до смерти меня напугала, — большая рука Гриза отпустила моё плечо и взяла мою безвольную ладонь. — Ты была без сознания почти четыре дня.

Он ждал какой-то реакции, но у меня её не было.

— Мадам за решёткой, — добавил Гриз.

Это должно было что-то во мне пробудить, но не пробудило.

— После того, как ты ушла, мы устроили всех детей в приюты. Они в безопасности.

Я тонула под водой — и тонула на сухой земле. Раньше меня называли бессердечной, но теперь это стало правдой. В груди зияла огромная дыра там, где раньше было сердце.

— Теперь всё будет по-другому, — он сжал мою руку. — Немо теперь главный. Он проводит перемены, большие перемены. Мы сделаем это место лучше. — Он помолчал, голос стал хриплым от эмоций. — Мы сделаем его таким, каким хотел видеть его Трей.

Ужасная боль снова пронзила грудь, и мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы просто дышать — вдыхать и выдыхать. Молчание затягивалось, повисло в воздухе в ожидании, но мне нечего было дать.

— Боунс, — тихо и мучительно произнёс Гриз, — пожалуйста, поговори со мной.

«О чём?» — хотела спросить я, но слова застыли в груди, тяжёлые, словно камни.

— Я тоже по нему скучаю, — в его голосе звучала боль.

От этих слов в горле встал ком, но я лишь закрыла глаза.

Должно быть, я задремала — потому что очнулась с судорожным вздохом, изо всех сил стараясь сдержать крик, застрявший в горле.

— Эй, ты в порядке?

Я сморгнула, прогоняя образ окровавленного лица Трея, и попыталась сориентироваться. Я сидела в кровати прямо, а рядом в кресле сидел Мак и смотрел на меня широко раскрытыми, встревоженными глазами.

— Боунс?

— Я в порядке, — хрипло ответила я.

Стянула одеяло и пододвинулась к краю кровати. Мак встал, освобождая мне место.

— Осторожнее, — предупредил он. — У тебя долго держалась температура, да и в ноге — пулевое ранение.

Я не помнила, чтобы в меня стреляли, но, когда встала — ноги дрожали, — резкая боль вспыхнула в левой икре. Я заковыляла к двери.

— Тебе нужно в уборную? — спросил Мак и, как оказалось, шёл рядом, держась поблизости.

Я кивнула.

— Помочь дойти? — добавил он с ноткой напряжения в голосе.

— Сама справлюсь, — пробормотала я.

Усевшись в уборной, я задрала юбку, чтобы взглянуть на ногу: её очистили и перевязали. Я задумалась, кто это сделал — теперь, когда Трей…

Я резко вдохнула и заставила себя затолкнуть поглубже воспоминание о его окровавленном лице и пустых глазах.

Когда я вышла, перед лечебницей стояла небольшая толпа. Мак взял меня под руку — не спрашивая, нужна ли мне помощь, — и я не стала возражать. Когда мы подошли ближе, толпа расступилась, открыв Немо. Он тяжело опирался на трость, лицо было бледным, но при виде меня он улыбнулся:

— Рад видеть тебя на ногах, Боунс. Уверен, ты уже слышала, что я теперь главный, но я просто хотел убедиться, что ты знаешь: ты — важная часть Убежища, и твоё место здесь надёжно.