— В чем дело, Боунс? — спросила она.

— Я хочу использовать сирот в качестве своих посыльных, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уважительно. — Таким образом, люди могут передавать мне сообщения или посылать за мной, если им нужна помощь, а я могу отправлять сообщения и лекарства людям. Несправедливо с моей стороны держать команду Мака занятой. У них есть дела поважнее.

Она мгновение смотрела на меня.

— Дай этим детям что-нибудь, и ты этого больше никогда не увидишь.

— Я размышляла об этом. И я подумала, что, может быть, если бы я могла предложить им кров и еду в лечебнице, они были бы охотнее согласились работать на меня.

Ее брови поползли вверх.

— Ты хочешь поселить и кормить сирот в лечебнице?

— Я знаю, что ваша политика заключается в том, что только работающие люди могут получать паек, — я тщательно подбирала слова. — Я хочу заставить их работать. Мне нужна помощь, а им нужны еда и кров. Выигрывают все.

Она наклонилась вперед, сцепив руки.

— Эти дети станут жизненно важной частью нашей рабочей силы, когда они достаточно подрастут.

Я проглотила ярость, подступившую к горлу. Она не хотела заботиться об этих детях, но все еще ожидала, что они будут работать на нее, когда подрастут.

— Это может быть временно. Они могли бы работать у меня, пока не станут достаточно взрослыми, чтобы двигаться дальше.

В тишине я затаила дыхание. У меня не было запасного плана, и я понятия не имела, что делать, если она откажет. Наконец, она кивнула.

— Хорошо. Я думаю, твой план может сработать. Но ты будешь нести за них ответственность, слышишь? Стоит им выйти за рамки дозволенного, и это падет на твою голову.

— Да, мэм, — согласилась я, испытывая облегчение.

— Скажи Маку, пусть найдет припасы. Я скажу в столовой, что тебе разрешено их кормить.

Я вышла на улицу, и, несмотря на холодный ветер, мне стало тепло внутри и снаружи.

12

В первую ночь только дюжина детей пришли спать на чердак. Эппл вошла в дверь первой, и вид у нее был явно радостный. Одеяла, которые раздобыли Гриз и Сэм, были ветхими и изношенными, но все же лучше, чем ничего. И, судя по реакции детей, можно было подумать, что я подарила им весь мир.

Слышать, как наверху спят дети, лежа на своем матрасе, успокаивало меня. Их тихие шепотки и бормотание во сне означали, что они в безопасности и тепле. Вошел Трей, стряхивая снег с ботинок, и я села. В тусклом свете дровяной печи он заметил меня и улыбнулся. Дрожа, я вылезла из-под одеяла и направилась к нему через комнату.

— Сколько детей пришло? — прошептал он, оглядывая чердак.

— Всего около дюжины, — прошептала я в ответ, нахмурившись.

— Придут еще, — заверил он меня, — как только слухи распространятся.

— Надеюсь, что так, — пробормотала я.

Он снял куртку, повесив ее на крючок у двери, и наклонился, чтобы стряхнуть снег с мокрых волос, превратив их волны в распущенные кудри.

— Снаружи все еще идет снег.

— Трей?

Он взглянул на меня сквозь мокрые кудри, и у меня на мгновение перехватило дыхание, когда отблески огня отразились в его глазах и заиграли на скулах. Он был поразительно красив. Я пыталась игнорировать свои чувства к нему, которые пустили корни в моем сердце.

— Спасибо тебе, — прошептала я охрипшим от эмоций голосом.

Его улыбка была такой милой и нежной.

— Не за что, Боунс.

Приходило все больше детей, поначалу понемногу, затем, когда погода стала холоднее, сразу все. Каким-то образом нам удалось обеспечить кроватью каждого пришедшего ребёнка, и они, казалось, не возражали, что их втиснули на чердак и они спали друг на друге. Как только люди заметили детей, спящих в лечебнице, многие из них начали приносить дополнительную еду и одежду. Их щедрость поразила меня. Я думала, что больше никому нет до этого дела, но люди доказали, что я ошибалась.

Леда и малыш Джет приходили почти каждый день. У Леды был талант к организации, и вскоре чердак превратился в подобие спальни. Она даже уговорила Гриза, Сэма и Трея соорудить несколько импровизированных двухъярусных кроватей.

— Я уже давно хотела что-нибудь сделать для этих детей, — сказала мне однажды Леда, когда Джет сидел у нее на коленях и жевал деревянное кольцо для прорезывания зубов. — Я бы хотела, чтобы у нас была школа, но Мадам не одобряет строительство здания для нее.

Школа была хорошей идеей. Я научилась читать в маленькой школе что была у нас, и будь я проклята, если бы этого не случилось. Хотя я не была удивлена тем, что Мадам не считала это необходимостью. Пока у нее были рабочие руки, ей, похоже, было наплевать на остальное.

— Боунс?

Я резко вынырнула из своих мыслей. Леда уставилась на меня, приподняв одну бровь.

— Прости, что ты сказала? — спросила я, мое лицо запылало.

— Я просто сказала, что Трей, кажется, увлечен тобой. — Она лукаво усмехнулась, ее белые зубы блеснули на фоне смуглой кожи.

Я сохранила непроницаемое выражение лица.

— Он просто помогает.

Она подняла брови.

— О, и это все?

Я пожала плечами, пытаясь отогнать воспоминание об объятиях Трея, пока я возилась с вещами на прилавке.

— Я с Зипом.

— Да, я слышала об этом.

У меня не хватило смелости взглянуть на нее, но я услышала неодобрение в ее голосе.

— Все, что я хочу сказать, это то, что я знаю Трея с пеленок, и я никогда раньше не видела его настолько сосредоточенным на ком-то.

Когда я подняла глаза, чтобы свирепо взглянуть на нее, она только усмехнулась.

— Это просто его работа, — сказала я, мой голос стал немного резче.

Прежде чем она успела ответить, дверь открылась, и вошел Трей, стряхивая снег с ботинок и волос. Он улыбнулся нам обеим, снял куртку, прежде чем подойти, держа что-то в руке.

— Привет, Леда, — поприветствовал он ее. — Спасибо за помощь в размещении кроватей наверху.

— Не за что. — Леда улыбнулась, затем посмотрела на его руку. — Что у тебя там?

Уши Трея слегка порозовели.

— О, я приготовил кое-что для Боунс. — Он поставил на стол одну из моих маленьких бутылочек зеленого стекла с цветком одуванчика внутри.

Присмотревшись, я поняла, что цветок был вырезан из дерева и выкрашен в веселый желтый цвет с зеленым стеблем.

— Сейчас настоящих не достать, так что я подумал, что это может заменить их зимой.

Мое сердце одновременно сжалось. Я взяла маленькую деревянную фигурку, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но у меня получилось. Когда я подняла глаза, Леда и Трей улыбнулись мне.

— Спасибо, — сказала я, пытаясь притвориться, что мой голос не дрогнул.

— Не за что, Боунс, — пробормотал Трей.

Я знала, что если встречусь с ним взглядом, то расплачусь, поэтому отвернулась и подошла к зеркалу, поставив малений резной одуванчик на полку. Он действительно добавил немного солнечного света. Я вымыла руки в раковине, чтобы под предлогом еще немного побыть в углу и взять себя в руки. Когда я вернулась к столу, Трей подошел к своему матрасу, чтобы разобрать пистолет и смазать его. Он поднял взгляд и тепло улыбнулся мне, прежде чем сосредоточиться на своем пистолете. Леда переложила Джета на другое бедро и самодовольно ухмыльнулась мне.

— Определенно это просто его работа, — она наклонилась, чтобы прошептать.

Я закатила глаза.

Она рассмеялась, ее темные кудри подпрыгнули.

— Я иду домой. Увидимся позже.

Трей помахал ей рукой. После того, как за ней закрылась дверь, воцарилась тишина, но она не была неловкой. Трей сосредоточился на чистке пистолета. Несколько детей наверху перешептывались друг с другом. В дровяной печи весело потрескивал огонь, заливая безупречно чистую лечебницу теплым оранжевым светом.

Успокаивающее чувство дома поразило меня прямо в сердце.

Тебе виднее, сказал Вольф, но его голос прозвучал немного тише, чем обычно.