Прошло почти две недели с тех пор, как Мадам в последний раз вызывала меня в темницу. Я могла бы притвориться, что это не было частью моей жизни. Я могла бы притвориться, что это мой дом, где мне хотелось жить, а Трей…

Я отогнала эти мысли подальше. Я не могла позволить себе такую роскошь как глупые фантазии. Зип скоро вернется, а Мадам вызовет меня в любой момент. Такова была реальность моей жизни, и притворяться, что все по-другому, было бы еще больнее.

Лесорубы вернулись неделю спустя, несколько упряжек крупных лошадей тащили гигантские бревна. Я не видела Зипа еще несколько дней, поскольку они продолжали рубить и распределять дрова. Когда через пять дней после возвращения лесорубов кто-то ворвался в дверь, я подумала, что это Зип. Я повернулась от того места, где стояла у плиты с упавшим сердцем, но это был не он. Это был напарник одного из лесорубов, на его лице была паника.

— Сильвер болен, — выпалил он. — Болеет с тех пор, как вернулся, но ему становится хуже. Можете прийти, Док?

Я кивнула, хватая аптечку, которую собрала. Трей ждал снаружи и сразу же забрал у меня тяжелую сумку, пока мы шли по снегу. Напарник Сильвера, Марш, шел так быстро, что мне пришлось перейти на бег трусцой, чтобы не отставать. Когда мы вошли, температура снаружи и внутри почти не изменилась, ветхие стены почти не защищали от холода. Внутри их хижина напомнила мне хижину Зипа, но обставлена была лучше. Сильвер лежал на куче мехов, его обычно загорелое лицо было бледным. Его дыхание больше походило на бульканье. Я направилась к нему, и Трей последовал за мной, чтобы поставить аптечку рядом со мной.

— Сильвер? — Спросила я. — Ты меня слышишь?

Его взгляд оставался устремленным в потолок, расфокусированный.

— И давно он в таком состоянии? — Спросила я Марша.

— Сегодня утром он чувствовал себя неважно, но, когда я пришел домой с работы, он был таким.

Я измерила жизненные показатели Сильвера своими изношенными инструментами, мой желудок скрутило от страха. Если состояние ухудшалось так быстро, могло значить только, что болезнь серьезная. Я положила руки на потные плечи Сильвера и позволила своей силе влиться в него.

Но она казалась…выключенной. Я нахмурилась, продолжая передавать ему тепло. Постепенно к нему вернулся румянец, и его глаза сфокусировались на мне, но это потребовало гораздо больше усилий, чем должно было. Я продолжала, пока его дыхание снова не стало нормальным. Когда я отступила, мои руки дрожали, и подняться на ноги потребовало необычных усилий. Я как раз закончила собирать аптечку, когда в дверь вбежала Эппл.

— Боунс, там куча больных людей, — выдохнула она. — По крайней мере, пять человек просят тебя прийти.

Черт.

Рассвет наступил прежде, чем я, спотыкаясь, вернулась в лечебницу. Болезнь распространялась так быстро. Дети весь день приносили мне сообщения, а я едва держалась на плаву. Я хотела продолжать, но Трей пригрозил перекинуть меня через плечо и отнести обратно, если я не сделаю перерыв, чтобы поспать.

— Всего пару часов сна, хорошо? — Сказал Трей, закинув мою аптечку на плечо. — Потом пойдем снова.

Я кивнула, слишком измученная, чтобы спорить.

Когда мы вошли в лечебницу, до нас донеслись звуки затрудненного дыхания и хриплого кашля, и я взбежала по лестнице на чердак. Маленький мальчик по имени Клауд встретил меня наверху лестницы, его глаза были огромными и испуганными.

— За ужином с ними все было в порядке, — прошептал он.

Я опустилась рядом с ближайшим ребенком, положив руки на худые плечи маленького мальчика, в то время как Трей присел рядом со мной.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Клауд? — Спросил Трей.

— Да. — Голос Клауда дрожал. — Я тоже заболею?

— Если ты заболеешь, я тебя вылечу, — сказала я. — С тобой все будет в порядке.

Он кивнул, но все еще выглядел испуганным. Больной мальчик наконец смог дышать без хрипов и открыл глаза.

— Мисс Боунс? — он захныкал.

— Это всего лишь мы, — пробормотала я. — Ты в порядке. Ты заболел, но я лечу тебя.

Клауд последовал за нами ко всем пятерым больным детям, и часть страха растаяла в его глазах, когда он наблюдал, как я лечу его друзей.

— Как ты это делаешь? — прошептал он в какой-то момент.

— Я не знаю, — ответила я, слишком уставшая, чтобы придумать что-то еще. — Я просто могу.

— Я бы тоже хотел так уметь, — сказал он, и мне пришлось подавить желание сказать ему, что нет, он бы этого не хотел.

— Ну, ты очень помогаешь, передавая сообщения и лекарства сказала я вместо этого, и когда я взглянула на него, на его лице появилась застенчивая улыбка.

На последнем ребенке Клауд резко вдохнул, заставив нас с Треем поднять на него глаза.

— У тебя из носа течет кровь, Боунс, — сказал он, его голос наполнился тревогой.

— Все в порядке. — Я надеялась, что это прозвучало обнадеживающе. — Я в порядке.

Трей поерзал рядом со мной, доставая носовой платок. Он встретил мой взгляд, его взгляд был обеспокоенным, но твердым.

— Ничего, если я протру?

Я кивнула, чувствуя себя неловко, но я не хотела сдаваться и прекращать исцелять последнего ребенка. Я не была уверена, что смогу начать все сначала. Трей промокнул мне нос, вытирая кровь интимным жестом. Как только я закончила, я отняла руки, и озноб сотряс мое тело. Глаза Клауда расширились еще больше.

— С ней все будет в порядке, Клауд, — сказал Трей, обнимая меня за талию, чтобы поддержать. — Ей просто нужно немного отдохнуть.

— Клауд, пойди расскажи другим детям. — Боги, я так устала. — Скажи им, чтобы они немедленно возвращались сюда, если им будет плохо.

Клауд кивнул и бросился вниз по лестнице. Один из детей, которых я исцелила, начал плакать. Я посмотрела в его сторону и начала вставать, но рука Трея крепче обхватила меня.

— Нет, ты отдыхаешь, — распорядился он.

— Но…

— Боунс.

— Я должна остаться и посмотреть, не придут ли еще больные дети. — Я прислонилась к нему, все еще дрожа.

— Тебе нужно отдохнуть, — упрекнул Трей. — Помнишь, как тебе стало плохо, когда ты выгорела?

Я поморщилась.

— Пошли. Давай спустимся по лестнице, ты можешь прилечь, а я присмотрю за детьми, хорошо?

Я кивнула. Я ненавидела отдыхать, когда люди все еще болели, но, пока я, пошатываясь, спускалась по лестнице, я не могла отрицать, что мое тело было на грани истощения. Трей убедился, что я выпила воды, и уложил меня спать, как ребенка.

— Я посторожу, — пробормотал он. — Просто отдохни, хорошо?

Я попыталась пробормотать что-то в знак согласия, но заснула почти сразу, как только моя голова коснулась подушки.

Он дал мне поспать три часа, прежде чем снова разбудить, и я снова начала обход. Всего за два дня заболели сотни людей. Чем больше я исцеляла, тем больше я верила, что это, должно быть, та же самая болезнь, которая убила множество Жнецов. Как и раньше, лекарства были бесполезны. Помогала моя целительная сила. В прошлый раз я не смогла использовать свои силы ни на ком, кроме Джака и Грифа. В этот раз я спасла почти всех, но это сильно сказалось на моем теле. Я почти не спала, перебираясь из лачуги в лачугу, исцеляя, пока не достигла грани истощения. Мы начали брать с собой на обходы лошадь, обычно Вайолет, потому что к тому времени, как я заканчивала, я уже не могла даже ходить.

Было что-то неестественное в этой болезни. Любая другая, которую я когда-либо лечила, казалась естественной, какой бы тяжелой она ни была. Я читала о вирусах и микробах и знала, что они сделаны из тех же материалов, что и человеческие тела. Сейчас все было по-другому. Это казалось ненормальным. Она казалось чужеродной, как сочащаяся тьма, и когда моя целительная сила соединилась с этой тьмой, она давала отпор. Вместо того чтобы лечить болезнь, я каждый раз словно вела битву.

Зип заболел через пару дней после Сильвера. Когда я вылечила его, я не упустила из виду, как его глаза то и дело поглядывали на Трея, ждущего у двери, прежде чем снова сузиться на мне с подозрением. Я не видела его с тех пор, как он ушел, и мне пришлось бороться с чувством, что я сделала что-то не так. Он ничего не сказал, но беспокойство бурлило во мне все время, пока я его лечила. Он потребовал поцелуя перед моим уходом, и я подчинилась, надеясь, что это ослабит гнев, который он высказал из-за того, что я не могла остаться и позаботиться о нем. Он устроил из этого шоу, целуя меня, пока его руки блуждали по моему телу. Я ненавидела это, но позволила ему.