Я никогда не забуду тот момент невыносимой боли и предательства в его глазах, когда я оставила его умирать. В тот момент я заколебалась, пораженная его реакцией, но даже если бы он что-то для меня значил, я никогда его не любила….

Не так, как я любила Трея.

Перед глазами вспыхнули мёртвые, пустые глаза Трея, и я отбросила остатки еды обратно на тарелку, чувствуя подступающую тошноту. Нет, всё, что я когда-либо испытывала к Грифу, умерло так же, как и человек, которого я любила. Может, он и не нажимал на курок, но он убил Трея ничуть не меньше, чем Мадам.

«Так же, как и ты», — прошептал тихий голос в моей голове, и к горлу подступила желчь.

Я оттолкнула тарелку, зажав рот рукой и стараясь дышать через нос — так, как учил Сэм. Гриф пристально посмотрел на меня, но затем убрал тарелку и вернулся на свой пост у двери.

После этого я ела ровно столько, чтобы Гриф от меня отстал. Большую часть времени я спала, хотя в моих снах неизменно появлялись кровь и зияющая рана в виске Трея. Я просыпалась с криком чаще, чем без него, но бодрствование было ещё хуже сна. По крайней мере, когда я спала, кошмары иногда отступали. А наяву меня ждал один долгий, бесконечный кошмар, из которого, я знала, мне уже не проснуться. Поэтому я оставалась на своём матрасе, гонясь за этим бегством в пустоту.

Я научилась просыпаться с крепко стиснутыми зубами, чтобы не закричать вслух. Люди из Убежища, приходившие за исцелением, всё время шептали встревоженные вопросы, но я по-прежнему не отвечала. Возможно, я просто не могла. Я почти не разговаривала вообще, и, несмотря на то что спала большую часть времени, усталость никак не проходила.

Я гадала, куда подевались дети, но не спрашивала. Скорее всего, они тоже мертвы.

Через шесть дней после смерти Трея в дверях появился Лем и объявил, что меня вызывает Мадам.

Мы спустились по лестнице в комнату пыток подземелья и, переступив порог, увидели Немо, снова сидящего в кресле. Он выглядел похудевшим, его бледное лицо было покрыто темными синяками. Мадам встала перед ним и указала на него своим чистым ножом, когда я вошла.

— Исцели его полностью, — приказала Мадам, как ни в чем не бывало, как будто это не она приставляла пистолет к голове Трея и не убивала его.

Я не пошевелилась.

— Боунс, — приказала мадам.

— Нет. — Слово вышло хриплым, но оно прозвучало.

Температура в комнате, казалось, резко упала. Все уставились на меня, включая Немо. Я на секунду встретилась с его полными боли глазами.

— Что ты только что сказала? — спросила Мадам угрожающим тоном.

— Я сказала «нет», — повторила я громче.

Мадам секунду пристально смотрела на меня, прежде чем перевести взгляд на своих мужчин.

— Похоже, Боунс нужно еще одно напоминание.

Ухмыляющийся Лем шагнул вперед. Его первый удар опрокинул меня на спину. Я даже не потрудилась подняться. Лем все равно поднял меня, чтобы ударить кулаком в живот. Я согнулась пополам, хрипя.

— Теперь ты готова исцелить его, Боун? — Спросила Мадам резким, как битое стекло, голосом.

— Нет, — прохрипела я.

После того, как я отказалась в третий раз, какая-то часть меня, казалось, сломалась. Я стояла на четвереньках в грязной соломе, наблюдая, как струйка крови стекает у меня изо рта на пол, когда начала смеяться. Вся комната замерла. Я приподнялась на колени, ухмыляясь с полным ртом крови.

— Что-нибудь смешное, Боунс? — Спросила Мадам почти визгливым голосом.

— Пошла ты, — сказала я, все еще ухмыляясь как маньяк. — Я больше ни хрена для тебя не делаю. — Я ткнула в нее пальцем, моя рука не дрожала, несмотря на боль. — Лучше, блядь, молись, чтобы тебе больше никогда не было больно, потому что, если это случится, я буду смотреть, как ты умираешь.

Ярость и, возможно, немного страха промелькнули в ее глазах, и она резко приказала Саксу сменить Лема. Сакс выглядел встревоженным, когда я опустилась на колени и ухмыльнулась ему, а по моему подбородку стекала кровь. Может быть, это было его представление о милосердии, а может быть, ему просто не нравилось, когда люди его не боялись, но его первый удар вырубил меня.

27

Через несколько дней после смерти Трея Гриз вошел в лечебницу с рукой, замотанной окровавленным бинтом. Когда я подняла глаза и увидела его лицо, мой желудок перевернулся от краткой тошнотворной смеси удивления, надежды, отчаяния и вины. Но выражение его лица не изменилось, оставаясь пустым и безжизненным, и мои эмоции угасли так же быстро, как и появились. Гриф не пошевелился, чтобы остановить его, так что команде Мака, должно быть, не было запрещено видеть меня. Они пришли не специально.

Я двинулась вперед, цепь на моей лодыжке звенела позади меня. У меня все еще был темно-фиолетовый синяк под глазом, но опухоль спала достаточно, чтобы я могла его открыть. Еще больше синяков от фиолетового до зеленого цвета были разбросаны по моему лицу и остальному телу. Я знала, что выгляжу ужасно, поскольку большинство людей, которые входили, громко ахали при виде меня. Я приготовилась к реакции Гриза, но он просто подошел прямо ко мне и молча протянул забинтованную руку. Я сосредоточилась на этом, чтобы не встречаться с ним взглядом. Я потянулась за бинтом, чтобы размотать его и осмотреть рану, но его здоровая рука метнулась вперед и схватила меня за запястье.

— Подожди, — тихо сказал он.

Я посмотрела на него, застигнутая врасплох. Его брови нахмурились, а глаза заблестели от боли, отчего беспокойство вспыхнуло в моей голове, как сигнальная ракета. Я снова попыталась дотянуться до повязки, но его пальцы сжали мое запястье, останавливая меня во второй раз.

— Боунс, подожди, — прорычал он.

Я сдалась и попыталась отдернуть руку, но он не отпускал мое запястье. Мой взгляд вернулся к его лицу, и знакомый страх сжал мои внутренности. Гриз переместился вбок, так что его громоздкое тело заслонило Грифу обзор.

— Все в порядке, Боунс, — выдохнул он, поглаживая большим пальцем мою руку, — просто подожди секунду.

Снаружи раздались выстрелы, и воздух наполнился криками. Я подпрыгнула, ахнув, но Гриз просто развернулся, оттолкнув меня за спину и всадив три пули в Грифа, прежде чем я даже поняла, что у него в руке пистолет. Он повернулся и направил пистолет на чердак.

— Там кто-нибудь есть? — спросил он. — Боунс, там кто-нибудь есть? — он резко повторил, когда я не ответила.

— Нет, — наконец сумела ответить я с того места, где застыла, уставившись на Грифа, сползающего на пол и оставляющего большую кровавую полосу на стене позади себя.

Он уставился на меня в ответ, тяжело дыша.

— Ангел, он получил…Я не…пожалуйста… — выдавил он, его лицо исказилось от паники и боли.

Если бы я побежала вперед, я могла бы исцелить его и спасти ему жизнь, но во второй раз я просто стояла и смотрела, как он истекает кровью. Гриз запер дверь, а затем придвинул к ней смотровое кресло, подперев его, чтобы было труднее войти. Сдавленные мольбы Грифа стихли. Его голубые глаза остановились на мне, переполненные множеством эмоций. Гриз закончил блокировать дверь и вернулся туда, где я стояла. Он опрокинул металлический смотровой стол на бок и встал за ним, глядя на меня снизу вверх.

— Боунс, иди сюда, — рявкнул он.

Снаружи крики и выстрелы становились громче. Я посмотрела на свой матрас и твердо решила снова лечь. Гриз выругался и вскочил, схватив меня за руку и потащив за стол.

— Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Вот и все. Мы собираемся остановить Мадам навсегда.

Это должно было заставить меня что-то почувствовать, но этого не произошло. — Тебе действительно больно? — Прохрипела я, все еще разглядывая повязку.

— Не-а, — сказал он, изучая глазами мое израненное лицо. Мускул на его челюсти несколько раз дернулся. — Просто нужен был предлог, чтобы войти сюда. Ты в порядке?

Я просто уставилась на него, не в силах собраться с силами, чтобы сказать ему, что это был гребаный глупый вопрос. На его лице промелькнула боль, но прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, кто-то начал пытаться выломать дверь.