— Что это было?

Я пожала плечами и вернулась к своему бульону. Я действительно оценила, что Рэйвен сказала все это. Я не хотела быть вовлеченной в политику их анклава, но если мое присутствие вызвало драму в команде, я хотела знать об этом. Мне не хотелось снова быть застигнутой врасплох.

— Рэйвен что-то сказала?

— Рэйвен много чего наговорила.

— Например что?

— Что у вас у всех есть дела поважнее, чем наблюдать за мной и лечебницей.

— О. — Он успокоился и я, прищурившись, посмотрела на него, задаваясь вопросом, из-за чего он нервничал. — Что ж, она может обсудить это с Мадам.

Я допила бульон и перешла к хлебу. Я ненавидела эти тошнотворные мысленные метания туда-сюда, когда в один момент думала, что, возможно, им не все равно, а в следующий, что они просто выполняют приказы.

— О, я тебе кое-что принес, — сказал Трей.

Я посмотрела на него с подозрением.

Он вытащил из кармана куртки горсть слегка помятых цветов одуванчика. У меня перехватило дыхание. Он положил их на смотровой стол, и я поняла, что он продолжал говорить, но я не слушала. Я уставилась на маленькие веселые желтые цветочки, переполненная нахлынувшими на меня эмоциями.

— Боунс?

Я взглянула на Трея, пораженная, вздрогнув, когда поняла, что он подошел ближе. Он смотрел на меня с беспокойством.

— Ты в порядке?

Я кивнула, снова уставившись на цветы. У меня защемило сердце, и я, не подумав, прошептала:

— Мой брат часто приносил мне их.

Он молчал дольше, чем я ожидала, и тогда я с ужасом вспомнила, что сказала Мадам и всем остальным, что у меня нет братьев и сестер. Мой разум лихорадочно соображал, как это исправить. Может быть, он этого не помнил.

— Похоже, он хороший брат, — сказал Трей.

Я настороженно посмотрела на него, но он только улыбнулся. Я не могла сказать, помнит он или нет, поэтому просто оставила все как есть. Его глаза потеплели, и что-то в моей груди треснуло, как семя, раскрывающееся, чтобы пустить корни.

— Они мои любимые, — призналась я, прежде чем успела передумать, и его улыбка стала шире.

— Тогда я буду присматривать за ними для тебя.

— Ты не обязан этого делать, — сказала я, теребя листья.

Он подошел еще ближе и толкнул меня в плечо.

— Я хочу.

Я бросила на него раздраженный взгляд.

— Почему?

— Потому что они тебе нравятся.

Я фыркнула и подобрала маленькие цветочки. Пушистые желтые лепестки наполнили меня воспоминаниями — дразнящая улыбка Вольфа, когда он протягивал цветы, пытаясь уговорить меня простить его, его обещания, что он скоро вернется из своей охотничьей поездки и принесет мне одуванчики.

— Не хочешь прогуляться? — Спросил Трей, возвращая меня в настоящее.

Я подняла на него глаза. Мы стояли так близко, но это не вызвало у меня паники. Его глаза смотрели в мои, такие открытые, что казалось, все, что он чувствовал, было прямо там, обнаженное, как окна его души. Мне не удавалось долго выдерживать этот взгляд, в ужасе от того, что могла увидеть. Мои доводы в пользу того, что его доброта должна быть каким-то притворством, таяло.

Он все еще смотрел на меня, выжидая, и я вспомнила, что он задал мне вопрос. Прогулка? Казалось, что ответ на этот вопрос означает гораздо больше, чем просто прогулка. Паника охватила меня, как будто меня окатили холодной водой. Я отошла на несколько шагов, делая вид, что поправляю сушильные принадлежности на столе.

— Думаю, я просто пойду спать, — сказала я, не глядя на него.

— Хорошо. — Его голос звучал разочарованно, и это обеспокоило меня больше, чем мне хотелось бы признавать. — Тебе нужна помощь с закрытием?

Я покачала головой.

— Тогда ладно. Я выйду, чтобы ты могла переодеться.

Я выскользнула из штанов и рубашки, натянув слишком большую рваную футболку и тонкие шорты, в которых спала. Я забралась в кровать и потом сидела там, не уверенная, стоит ли мне окликнуть его, давая понять, что он может вернуться или нет.

Прежде чем я успела принять решение, он постучал и позвал:

— Ты все?

— Ага.

Он вернулся и слегка улыбнулся мне, прежде чем лечь на свой матрас, скинув ботинки и рубашку. Я попыталась притвориться, что не замечаю его сильных рук, золотисто-коричневого загара и того, как упругие мышцы его живота образовывали V-образную форму, которая исчезала под брюками. Мое сердце забилось быстрее, игнорируя мои попытки его успокоить. Трей повернулся ко мне, и я едва успела перестать пялиться, прежде чем он это засек.

— Спокойной ночи, Боунс, — сказал он, выключая свет.

Мне потребовалось много времени, чтобы заснуть.

9

Я проснулась от криков.

Я резко села, нужно было выбраться из палатки Джака, прежде чем тот, кто на нас напал, подожжет ее. Мои ноги коснулись ледяного деревянного пола, что меня окончательно разбудило. Полоска неба, которую я могла видеть через окна, все еще была темной.

— Подожди, — сказал мне Трей, жестом показывая, чтобы я оставалась на месте. Он не надел рубашку, но держал пистолет наготове, когда приоткрыл дверь, чтобы выглянуть наружу.

— Трей! — Я услышала крик Мака. — Пожар в трущобах!

— Черт. — Трей убрал пистолет в кобуру и схватил рубашку.

Он взглянул на меня, когда натягивал ее, но я уже суетилась. Я натянула штаны и сунула ноги в ботинки. Когда мы выбежали из лечебницы, пламя было видно даже с такого расстояния. Большая часть анклава тянулась к южному концу Убежища. Мы с Треем присоединились к ним, кашляя от густого дыма, заполнившего воздух. Когда мы, наконец, добрались до трущоб, я ахнула при виде, по крайней мере, половины горящих домов. Крики доносились из нескольких горящих зданий, и голова Трея резко повернулась в их сторону.

— Боунс! — Крикнул Сэм оттуда, где он присел над телом, лежавшим на земле.

Я оглянулась на Трея и увидела, что он смотрит на меня, хотя мы оба двигались в противоположных направлениях.

— Будь осторожен, — вырвалось у меня, и он замер на полсекунды, что-то нежное промелькнуло в его глазах.

— Ты тоже, — сказал он и побежал.

Мне пришлось заставить себя сосредоточиться, преодолевая огромную волну страха, охватившую меня при виде того, как он бежит к огню. Я подбежала к Сэму и увидела, что он держит на руках сильно обожженную женщину, которая рыдала.

— Соберите всех раненых в одном месте, — сказала я Сэму, переключаясь в привычный режим врача. Это был не первый раз, когда я имела дело с маштабной катастрофой, в результате которой пострадало множество человек. По крайней мере, на этот раз я действительно могла спасти жизни людей.

— Понял. — Сэм вскочил на ноги и побежал.

Я присела на корточки рядом с женщиной, взяв ее за руки. Моя целительная сила с готовностью устремилась по моим рукам в ее тело, волдыри и ожоги заживали у меня на глазах. Появился Гриз, неся на руках раненого мужчину, и я переключилась на него, как только залечила раны женщины. Женщина поблагодарила меня сквозь рыдания, когда села, и я коротко кивнула ей, прежде чем сосредоточиться на мужчине. Все больше людей стали приносить ко мне раненых, и я полностью погрузилась в работу по исцелению каждого из них. Многочисленные травмы варьировались от небольших ожогов или отравления дымом до людей, испускающих последние вздохи, тела которых были едва узнаваемы. Я сосредоточилась на последних и старалась сначала исцелить тяжелораненых.

Пот струился по моему лицу. Я чувствовала жар огня даже с безопасного расстояния. Большая часть анклава организовала цепочку, тянущуюся от ближайших уличных водопроводных кранов и работала сообща, передавая и бросая ведра с водой на огонь. Это не очень помогало, пока несколько людей Мадам не появились с длинными толстыми шлангами, которые они подсоединили к кранам, чтобы поливать огонь водой напрямую. Они, казалось, помогали неохотно, бормоча что-то о «гребаных Ржавых», от чего у меня закипала кровь.

Даже со шлангами, только к рассвету огонь наконец начал угасать. Я ловила себя на том, что оглядываюсь по сторонам в поисках Трея, но нигде его не видела. Я пыталась игнорировать беспокойство, которое осело камнем в животе. Я закончила с тяжелоранеными и перешла к травмам средней и легкой тяжести. Теперь было больно, как тот раз, когда я исцеляла Ходжо. вытерла рукавом текущий нос, увидела кровь и едва сдержала проклятие.