— Не здесь, — пробормотал он. — Я хочу, чтобы это было в теплом месте, чтобы я мог видеть каждый прекрасный дюйм тебя, не беспокоясь о том, что ты обморозишься.

Пальцы моих ног подогнулись в ботинках, и я подумала о торговом пункте, в котором мы планировали переночевать завтра ночью. Огонь, вспыхнувший в его глазах, сказал мне, что он тоже думал об этом. Я сидела у него на коленях, лицом к нему, вытянув ноги позади него. Его пальцы перебирали мои волосы.

— У тебя такие красивые волосы, — тихо сказал он. — Когда ты вышла из борделя с Клэрити и распустила их, я чуть собственное имя не забыл.

Мои щеки вспыхнули, но приятным, пьянящим образом.

Его рука оставила мои волосы и погладила лицо, проведя большими пальцами по моим скулам.

— И даже не заставляй меня вспоминать о твоих веснушках.

Мой румянец усилился, и он слегка ухмыльнулся, когда заметил это.

— Или твои глаза.

Я не смогла удержаться от легкомысленной улыбки, появившейся на моем лице, поэтому наклонилась вперед и уткнулась лицом в его плечо. Он обнял меня, нежно опираясь на мою ноющую спину. Я глубоко вздохнула. Неудивительно, что я привязалась к этому одеялу. Оно так сильно пахло Треем, а Трей…

Я прерывисто вздохнула, осознание поразило меня.

— Ты пахнешь домом.

— Лавандовым мылом?

— Нет, — прошептала я, — собой. — Вот почему я так любила его запах. У меня защипало в глазах. Я задавалась вопросом, как долго я проводила эту ассоциацию, сама того не осознавая.

Его руки крепче обняли меня, и он поцеловал меня в висок. Его голос прозвучал хрипло от эмоций, когда он заговорил:

— Я буду твоим домом столько, сколько тебе нужно.

Мы пробыли так некоторое время, обнявшись и прислушиваясь к звукам леса. Через несколько минут он пошевелился.

— Давай снимем ботинки, чтобы положить туда эти камни и просушить их.

Я неохотно слезла с его колен, расшнуровывая ботинки и стаскивая мокрые шерстяные носки, пока он делал то же самое. Мои ступни были ярко-красными от холода, и я поморщилась, пытаясь втереть в них немного тепла. Трей палочками засунул теплые камни в наши носки, пока я держала их открытыми. От носков поднимался пар, когда он поднимал их.

— Теперь мы вставим это в ботинки. У тебя есть запасная пара носков?

Я порылась в своей сумке в поисках пары, которую прихватила, вытаскивая вещи по ходу поиска. Когда я протянула их ему, он смотрел на меня с мягкой понимающей улыбкой.

— Что? — Спросила я, сбитая с толку.

— Я был уверен, что ты возьмешь мое одеяло и засунешь его в дыру во дворе или еще куда-нибудь.

Я посмотрела на одеяло, которое достала из рюкзака, а затем снова на него.

— Мне его дала Рэйвен.

— Да, я попросил ее об этом. Ты дрожала под тем дерьмовым одеялом, которое у тебя было, поэтому я дал тебе свое зимнее. — Его глаза были такими красивыми в свете костра. — Это одеяло сшила моя мама.

Мои пальцы прошлись по мягкой поверхности одеяла, меня переполняли эмоции от того, что он доверил мне что-то настолько ценное.

— Оно прекрасно, — прошептала я. — Я полюбила его, потому что оно пахнет тобой. — Мои щеки снова потеплели от осознания того, что он действительно был моим домом уже некоторое время. — Думаю, теперь это имеет смысл.

Он сиял ярче солнца, глядя на меня.

После того, как мы все приготовили в нашем маленьком лагере для сна, мы свернулись калачиком посреди спального мешка, накрывшись сверху одеялом, прежде чем Трей завернул края вокруг нас. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь тем, что его запах окружает меня сейчас. Мы оба сняли куртки, нам было уютно в тепле нашего маленького укрытия, наши ноги были переплетены, а руки обвиты друг вокруг друга. Трей сложил дрова так, чтобы до них можно было дотянуться, и подбросить в огонь, когда он начнет затухать. Было немного странно пытаться заснуть посреди дня, но я не собиралась жаловаться.

Он поцеловал меня в лоб, и я приподняла голову, чтобы он снова мог коснуться моих губ. Он целовал меня так, словно хотел насладиться моим вкусом. Я не была уверена, когда начала двигаться навстречу ему, в тот момент, когда его руки крепче обхватили меня, или, когда наши поцелуи стали жадными и желанными, но тепло, распространяющееся по мне, казалось, поселилось у меня между ног. Я хотела большего, и никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Близость с Грифом была достаточно приятной, но расчетливой. Близость с Зипом иногда доставляла удовольствие, но больше походила на задачу, которую я должна была выполнить. Близость с Треем казалась… интимной.

— Я знаю, что сказал, что хочу подождать, — грубо сказал он, — но, боги, я хочу прикоснуться к тебе.

— Да, — выдохнула я, — пожалуйста.

Он тихо рассмеялся, отчего мне захотелось задрожать.

— Где ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Боунс?

— Везде, — пробормотала я, но мои пальцы скользнули по его руке и потянули ее вниз, к ширинке моих брюк.

Он застонал, возможно, выругавшись, и когда я его отпустила, его рука медленно скользнула вниз по моим штанам. Пальцы были холодными, но они оставили за собой след жара на моей коже. При первом прикосновении его пальцев у меня между ног я громко застонала, и он снова замер.

— Это… — начал он, обеспокоенный.

— Не останавливайся, — прошептала я.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, и жар, вспыхнувший в его теплых карих глазах, заставил меня почувствовать, что я горю. Его губы изогнулись в кривой улыбке, когда он снова начал двигать пальцами, поглаживая и описывая круги, набирая скорость. Я выгнулась ему навстречу, у меня перехватило дыхание, когда удовольствие усилилось. Я попыталась просунуть руку между нами, отчаянно желая почувствовать его твердую длину, прижимающуюся к моему бедру, но он поймал мое запястье свободной рукой.

— Моя очередь. — Его зубы сверкнули в ленивой усмешке, и его большой палец надавил именно туда, куда я хотела, заставив меня вздрогнуть от удовольствия.

Мне нужно было что-то сделать со своими руками, поэтому я обвила руками его шею и притянула его голову вниз, чтобы поцеловать. Его свободная рука скользнула вверх по моей рубашке, по животу к груди, в то время как он скользнул пальцем внутрь меня.

— О боги, Трей, — простонала я, отчаянно желая большего и достаточно разгоряченная, чтобы вспыхнуть пламенем.

— Черт, — выругался он, когда я двинулась навстречу ему, хныча от удовольствия, — Боунс. — Он произнес мое имя как низкий стон желания.

Я хотела, чтобы он вечно произносил мое имя так. Нет, я хотела услышать свое настоящее имя…

Жара стала почти невыносимой.

— Трей, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его плечо, — пожалуйста. — Я даже не знала, о чем просила, просто мне нужно было больше, я хотела его целеком.

— Отпусти, дорогая, — сказал он низко и хрипло. — Я держу тебя.

Его пальцы сжались внутри меня, и я поклялась богам, что видела звезды. Мои мышцы напряглись, ноги задрожали, и наслаждение, охватившее меня, не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Я бормотала его имя, сжимая его рубашку в обеих руках. Когда волна удовольствия схлынула, я почувствовала себя выжатой тряпкой. Он убрал руки, и я посмотрела на него, у меня перехватило дыхание, когда я увидела, что он ухмыляется.

— Твои глаза сияли, — самодовольно сказал он.

Я уставилась на него, уверенная, что ослышалась.

— Сияли? — Спросила я.

— Сияли, — повторил он. — Они выглядели как жидкое золото.

Я уставилась на него, слегка приоткрыв рот от изумления. Раньше такого никогда не случалось, но я безусловно чувствовала себя как жидкое золото. Его ухмылка стала шире при виде выражения моего лица.

— Ну, это что-то новенькое, — сказала я.

Он выглядел таким довольным собой, что я начала хихикать, все еще не оправившись от охватившего меня пьянящего удовольствия. Чистый восторг загорелся в его глазах.