Я знала, что не могу упустить эту возможность. Моя спина все еще сильно болела, но открытые раны затянулись, и перевязка больше не требовалась. Это будет просто боль, и я смогу ее перетерпеть.

Я собирала небольшую сумку с припасами, которую спрятала в матрасе. Я разрезала небольшую щель внизу, и хотя лежать на ней было неудобно, никто этого не замечал. Не то чтобы у меня было много посетителей. Клэрити больше не приходила, и Рэйвен снова молча сверлила меня взглядом. Иногда это ощущение пауков снова ползало по моей коже, и мои силы вспыхивали в ответ, но затем оно исчезало. Я понятия не имела, что это значит, но у меня не было времени зацикливаться на этом. Мой план должен был быть идеальным. Если Мадам поймает меня…

Я вздрогнула. Мадам не должна поймать меня.

В ту ночь я стояла посреди лечебницы и позволила себе минутку скорби. Она охватила меня с удивительной силой. Дети спали в своих кроватках наверху, а в дровяной печи потрескивал огонь. Если бы я могла выбирать, команда Maка была бы именно теми людьми, которых я хотела бы видеть в своей семье. У меня защипало глазах, а сердце заныло. Это могло бы быть чем-то очень хорошим.

Я цеплялась за бредовую надежду, что Мадам никого не накажет слишком строго за мой побег. Я ненавидела необходимость выбирать между вероятностью того, что Мадам накажет команду Мака, и вероятностью того, что наделенный силой человек убьет всех в этом убежище.

Я должна была верить, что с Треем все будет в порядке. Я должна была…

Мак открыл дверь. Мрачное выражение его лица вызвало у меня секундную панику, что он знал о моем плане, но затем он заговорил.

— Мадам хочет тебя видеть.

У меня скрутило живот.

Я последовала за ним через темные, тихие проходы, наши ботинки хрустели по снегу. Мак не заговорил со мной, и я не могла понять, что это значило. Мой страх усилился, когда мы вошли в сторожевую башню и направились прямиком в подземелье. Я не видела Мадам с тех пор, как потеряла сознание здесь, несколько недель назад.

Внутри комнаты пыток стояли Мадам, пятеро ее лакеев и Зана, третий член совета. Я взглянула на стул, и мое сердце заколотилось от шока при виде сидящего в нем Немо. С него сорвали рубашку, и кровь стекала по его разбитому лицу, но в его взгляде горел вызов, пока он смотрел на Мадам. Я оглянулась на Мака, но, как обычно, не смогла прочесть ничего на его бесстрастном лице.

— Привет, Боунс. — Мадам улыбнулась своей безумной улыбкой. — Сегодня мы поймали крупную рыбу.

Я снова взглянула на Немо. Его торс был загорелым, как будто он часто работал на улице без рубашки. На одной руке у него были странные татуировки, а его поджарое тело оказалось более мускулистым, чем я предполагала. В его седеющих волосах запеклась кровь. Он повернул голову ко мне, встретившись взглядом. Он нахмурился, глядя на меня, но тут заговорила Мадам, и он снова обратил свое внимание на нее.

— Вопрос в том, насколько? — Она постукивала ножом по ладони. — Неужели мы наконец достигли вершины этого нелепого маленького восстания, Немо?

Немо не ответил.

— О, хорошо. — От улыбки Мадам мне стало дурно. — Я надеялась, что ты захочешь по-плохому.

Я сглотнула желчь, подступившую к моему горлу, когда она разрезала его грудь от ключицы до пупка. Он хрипло закричал, как будто кричал уже какое-то время. Я исцелила его трясущимися руками, когда она указала на меня окровавленным ножом, стараясь дышать ртом, чтобы избежать приторно-сладкого запаха, смешанного с кровью.

— Кто лидер? — Спросила его Мадам, когда я закончила.

Он не ответил, и она ухмыльнулась, снова поднимая нож. Паника охватила меня, когда я поняла, что эта ночь может быть долгой.

Конечно же, Мадам резала его часами. В конце концов, ей, похоже, стало скучно, и она приказала своим людям начать избивать его. Я исцеляла его снова и снова, в ушах у меня звенело от криков Немо. Я так сильно стиснула челюсти, что они заболели.

Ты выберешься отсюда. Ты выберешься отсюда, повторяла я в своей голове снова и снова.

До рассвета, должно быть, оставалось совсем немного, когда она остановилась. Немо так и не произнес ни слова, но под конец обмяк в кресле, прерывисто дыша и пребывая в полубессознательном состоянии.

— Уведите его отсюда, — сказала Мадам. — Мы продолжим завтра.

Мужчины начали отстегивать Немо, чтобы оттащить его обратно в камеру. Я не стала дожидаться, пока меня отпустят. Мне было все равно, разозлит это ее или нет. Я развернулась на каблуках и вышла за дверь, избегая взгляда Мака, когда проходила мимо него. Она не кричала мне вслед, но я слышала, как ее голос требовал, чтобы Мак остался. Как только я вышла из сторожевой башни, то бросилась бежать.

Добравшись до лечебницы, я проскользнула внутрь так тихо, как только могла, переодела окровавленную одежду, надев самое теплое. Затем я сунула руку под матрас и вытащила свои небольшие припасы, запихивая их в пакет, который стащила во время визита к пациенту. И последнее, но не менее важное: я свернула одеяло, к которому так привязалась, и тоже сунула его внутрь. Я не смогла придумать, как украсть спальный мешок, так что придется обойтись одеялом. Я на мгновение заколебалась, но потом схватила маленький деревянный одуванчик и тоже упаковала его.

Как только я все собрала, то выскользнула обратно за дверь. Слава богам, солнце еще не взошло, но это должно было произойти вот-вот. Лесорубы упаковали сани прошлой ночью. Я обязательно прошла мимо, чтобы точно знать, куда мне нужно идти. Лошади заржали, когда я вошла в конюшню, и Вайолет высунула голову из-за двери стойла. Комок подступил к моему горлу, но я просто бросилась к саням, которые ждали, когда в них запрягут лошадей, и юркнула под тяжелый брезент. Я поползла по днищу саней, огибая острые инструменты. Наконец я добралась до деревянной панели спереди, свернулась в самый маленький комочек, какой только смогла, и стала ждать, пытаясь не обращать внимания на тупую боль в спине.

Всего через две минуты брезент сдвинулся, и кто-то начал заползать внутрь, точно так же, как и я. Я потянулась к ботинку, вытаскивая нож. Все мое «я» содрогнулось в ужасе при мысли что прийдется его использовать, но я не могла упустить этот шанс. Мой кулак сжался на рукоятке ножа, но затем человек приблизился, и я судорожно выдохнула.

Это был Трей, одетый в свою самую теплую одежду, с кожаным рюкзаком, под которым был пристегнут спальный мешок. Он встретил мой разъяренный и шокированный взгляд со спокойным выражением лица.

— Какого черта ты делаешь? — Прошипела я.

— Иду с тобой, — сказал он.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Что?

Его глаза были такими серьезными.

— Я иду с тобой, Боунс.

— Ты не можешь… — начала рычать я, но потом мы оба услышали приближающиеся шаги, и я замолчала.

Лесорубы ворчали друг на друга, пока выводили лошадей и запрягали их. Я уставилась на Трея, у меня голова шла кругом. Когда сани дернулись вперед, меня отбросило в сторону, и я прижалась к нему. Он потянулся и поймал меня за руку, и позже не отпустил. Я уставилась на него так пристально, как только могла, но он просто изучал выражение моего лица с легкой улыбкой, расползающейся по его лицу.

— Все в порядке, — одними губами произнес он.

Мы услышали, как лесорубы приветствуют стражников на сторожевой башне, и оба напряглись, но тут ворота со стоном открылись. Сани снова тронулись, и я прерывисто выдохнула. Мы проехали через ворота. Насколько я поняла, лесорубы направлялись к месту, расположенному примерно в трех днях пути отсюда. Я планировала выскользнуть и исчезнуть, когда они остановятся на первую ночь, но до тех пор мне нужно было ждать.

Все в порядке? Честно, о чем, черт возьми, думал Трей? Как же Клэрити? А дети в лечебнице? Что насчет Мака и остальной команды? Почему он оставил их всех? Он не мог пойти со мной. Ему нельзя быть рядом со мной. Весь смысл этого побега состоял в том, чтобы убраться как можно дальше от Трея и всех остальных в Убежище.