— А как насчет травм?

Я попыталась вспомнить о серьезных травмах. Когда я сломала руку в первый раз, она зажила довольно быстро, но я решила, что в этом сыграл свою роль мой юный возраст. У меня были порезы, которые мне самой приходилось зашивать, но я не обращала особого внимания на то, как быстро они заживали. Я могла встать и работать после побоев, но у меня не было другого выбора. Клеймо на моей груди зажило за месяц, но я не знала, было ли это нормально. Рана на моем плече, которую Трей зашил, быстро зажила, да и серьезная травма головы не должна была затянуться сама по себе, но у меня зажила.

— Может быть? — Согласилась я.

Он задумчиво промычал.

— Что…

— Мне просто интересно, может быть, ты сама себя исцеляешь. Просто это происходит медленнее, чем с другими людьми. Может быть, поэтому ты так быстро достигла истощения, когда исцелила Мист. Потому что твои силы работали без остановки, пытаясь вылечить твою спину.

Я лежала, обдумывая это, по какой-то причине чувствуя себя неспокойно. Нет, не неспокойно, виновато. Неспособность исцелить себя казалась мне балансом для всего того, что я натворила. Каждая смерть пятнала мою душу, и мои собственные страдания казались мне возмездием.

Может быть, если бы ты перестала пытаться быть гребанной мученицей, ты бы это поняла.

Я прогнала все эти мысли прочь. Я ненавидела, то как часто слова Мака всплывали у меня в голове. Ненавидела, то как часто они преследовали меня по ночам, когда я пыталась заснуть.

— Ты в порядке? — Спросил Гриз.

Я заставила свои напряженные мышцы расслабиться, и пронзительная боль в спине притупилась.

— Я в порядке.

Однажды утром я проснулась и обнаружила, что рядом с кроватью стоит новый маленький столик. На нем лежал маленький нож, который подарил мне Трей. Я решила, что потеряла его, когда оставила торчать в плече Бримстоуна. Тепло и печаль снова нахлынули. Все мои чувства к Трею все еще были живы, как целый гребаный сад грез, который я могла видеть, но не трогать. Мне просто нужно было найти способ жить с этим.

— Ты — река. Ты не ломаешься, ты изгибаешься.

Иногда в воспоминаниях я видела карие глаза, которые помогали мне, когда боль пронзала меня насквозь. Я задавалась вопросом, не снился ли мне Трей, когда я была без сознания, как будто я призвала его, чтобы он утешил меня. Иногда я готова была поклясться, что слышу его голос, зовущий меня «дорогая».

На самом деле, Трей держался в стороне, именно этого я и хотела, это причиняло боль. Я продолжала искать его у двери, продолжала думать о нашем поцелуе, продолжала скучать по нему. Я пыталась отстраниться от остальных, но оттолкнуть Рэйвен и Гриза было сложнее, с тех пор, как они переехали ко мне, и я слишком сильно полагалась на них в елементарном передвижении и выполнении обыденных задач. В основном я просто становилась все тише и тише, свернувшись в калачик под одеялом. Гриз и Рэйвен продолжали пытаться вовлечь меня в разговор, Гриз выглядел обеспокоенным, а Рэйвен — сердитой. Я ненавидела боль в их глазах, и я ненавидела то, как сильно я это ненавидела. Я не понимала, почему мне было так трудно оттолкнуть всех их. Неужели я так сильно ослабила бдительность?

Я предупреждал тебя. Вольф был постоянным гостем в моей голове в эти дни.

Выздоравливай. Уходи. Я напоминала себе это ежедневно. Выздоравливай. Уходи.

— Боунс, к тебе пришли! — крикнула Рэйвен, распахивая дверь.

Я обернулась, мои движения все еще были скованными, поскольку я пыталась не задействовать большую часть мышц спины, и увидела, как Клэрити входит в дверь за Рэйвен. Мое сердце упало при виде того, какой бледной, худой и больной она выглядела. Я не видела ее с тех пор, как исцелила от болезни. Я пересекла комнату, меня душило чувство вины за то, что я не проведала ее, она, наконец, подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Я в порядке, — сказала она, как будто могла прочитать мои беспокойные мысли. — Я не больна. — Она, казалось, заставила себя улыбнуться. — Я просто хотела навестить тебя.

Я остановилась перед ней, прищурившись с подозрением. Я попытался взять ее за руку и позволить моей магии проверить ее слова, но она отодвинулась, как будто не хотела, чтобы я прикасалась к ней. Я отдернула руку. Я знала, что мы не совсем друзья, но она позволила мне исцелить ее раньше.

— Клянусь, — сказала она. — Я не больна.

— Ты дерьмово выглядишь, — сказала я, возможно, более резко, чем это было необходимо.

К моему удивлению, она слегка улыбнулась, взглянув на Рэйвен.

— Я думаю, ты проводишь слишком много времени с Рэй.

Рэйвен пристально посмотрела на нее, но что-то мягкое в ее глазах заставило меня замереть. Я никогда не видела, чтобы Рэйвен на кого-то так смотрела.

— Рэй? — Невольно спросила я.

Ледяные голубые глаза Рэйвен встретились с моими.

— Только Клэрити может называть меня так. Любой другой попытается, и все закончится кровопролитием.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросила Клэрити.

— Со мной все будет в порядке, — сказала я, осторожно переводя взгляд с Рэйвен на Клэрити.

Ее скулы сильно выделялись на худом лице, а обычно теплая смуглая кожа казалась тусклой и пепельно-серой. Даже ее глаза казались запавшими.

— Почему ты…

— Почему ты не разговариваешь с Треем? — Она перебила меня, в ее пустых глазах вспыхнула решимость.

Я загнала все свои бурные эмоции на задворки сознания и заставила свое лицо оставаться непроницаемым.

— Клэрити…

— Не утруждай себя, Клэр, — сказала Рэйвен, свирепо глядя на меня. — Она упрямая сука.

Я сузила глаза, глядя на Рэйвен, мое раздражение нарастало. Та доброжелательность, которой нам удалось достичь после моей порки, медленно испарялась с течением дней.

— У меня может быть личная жизнь.

— Боунс, он так сильно заботится о тебе.

Мягкий и полный боли голос Клэрити пронзил мне сердце. Я отвернулась и вернулась к дезинфекции медицинских инструментов.

— Я же тебе говорила, — сказала Рэйвен, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не огрызнуться на нее.

— Он рассказал мне о наркотике. — Голос Клэрити звучал так, словно она подошла на несколько шагов ближе, но я не обернулась. — Может быть, если ты просто… объяснишь, что происходит…

— Я не обязана никому из вас ничего объяснять. — Я перебила, пытаясь сморгнуть слезы.

— Нет, но мы друзья. — Клэрити стояла рядом со мной, но я отказывалась смотреть на нее. — Друзья разговаривают друг с другом, когда им больно.

Может быть, в моей жизни было не так уж много друзей, но я чувствовала себя скорее смертельным вирусом, чем другом. Я знала, что сближение с людьми приводит к их гибели, но, черт возьми, я не могла перестать это делать. Я яростно заморгала, пытаясь сдержать слезы. Если бы я только могла…

Клэрити положила руку мне на плечо, и моя исцеляющая магия дрогнула. Я не смогла сдержать вырвавшийся у меня вздох, и Клэрити отдернула руку, как будто я обожгла ее. Ее глаза расширились, и мы мгновение смотрели друг на друга, затем она повернулась и выбежала из лечебницы.

— Какого хрена ты сделала? — прорычала Рэйвен, но прежде, чем я успела ответить, бросилась за Клэрити.

Не то чтобы у меня был ответ, который я могла бы ей дать. Я потерла руку, пытаясь избавиться от ощущения, будто по моей коже ползают пауки. Я понятия не имела, что только что произошло, но моя магия никогда раньше не делала ничего подобного.

Через три недели после порки я составила план побега.

Я начала выходить на прогулки, как только смогла, заставляя себя ходить все дольше с каждым днем, пытаясь набраться сил. Во время одной из таких утренних прогулок я заметила, что лесорубы снимают колеса с грузовых телег и заменяют их длинными полозьями, чтобы передвигаться по снегу. Подслушав, я узнала, что они планируют уехать на рассвете. Эпидемия израсходовала больше запасов древесины в анклаве, чем ожидалось, поэтому лесорубов отправили, чтобы собрать еще. Я наблюдала, как они накрывали все свои инструменты в санях плотным брезентом, чтобы уберечь от снега, создавая идеальное место для укрытия.