Ты собираешься сделать это снова? Ты знаешь, чем это закончится, предупредил Вольф.

Я пыталась блокировать память, но Вольф казалось, высвобождал воспоминания своими словами. Нежное прикосновение к моей коже, страстные поцелуи, украденные в прохладной темной пустыне, загадочная улыбка у костра, хрупкая надежда, пробуждавшаяся в моей груди, а затем ничего, кроме крови, ужасающих криков и слез, которые текли по моему лицу, пока я умоляла, умоляла Джака пощадить его.

Моя спина оцепенела. Я хотела крикнуть Вольфу, чтобы он заткнулся, но не смогла. Он был прав. Я не могла сделать это снова. Я не могла смотреть, как жизнь исчезает из этих карих глаз из-за меня. Я зашла слишком далеко, и теперь я должна это исправить. Боги, как я могу это исправить? Ничто из того, что я пробовала до сих пор, не сработало, и мне удалось придумать только одно решение.

Я должна была заставить его возненавидеть меня.

Горе, охватившее меня, причиняло физическую боль, но я заставила себя вытерпеть ее.

Оцепенело я выскользнула из объятий Трея. Он что-то пробормотал и перевернулся, но не проснулся. Я сунула ноги в ботинки и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы протиснуться. Утренний звонок еще не звонил, но люди уже встали и направлялись в столовую. Я натянула капюшон на голову и встала в очередь. Когда я подошла к столовой, зазвонили колокола, и люди начали входить внутрь. Я никогда раньше здесь не появлялась. Сэм приносил мне еду прямо в лечебницу с первого дня. Я последовала за толпой, оглядываясь по сторонам.

Столовая представляла собой длинное прямоугольное здание. Внутри стояли ряды деревянных столов и скамеек. Впереди было большое окно, где люди раздавали еду. За ними простиралась огромная кухня. Я встала в очередь и продвигалась вперед вместе с толпой, пока не добралась до окна. Мужчина, которого я никогда раньше не видела, протянул мне теплый пакет из фольги, даже не подняв головы. Я взяла его вместе с кривой металлической вилкой. Затем отошла в сторону, обыскивая комнату, пока не нашла его.

Зип сидел, разговаривая и смеясь с группой таких же огромных мускулистых мужчин. Я видела его несколько раз с тех пор, как исцелила. Он и его друзья были грубыми, неотесанными и склонными к глупым дракам, а люди держались от них подальше. Большинство жильцов с ними не связывались. Поэтому я вздохнула и подошла, чтобы сесть рядом с ним. Весь стол замолчал, удивленно уставившись на меня, но лицо Зипа расплылось в широкой улыбке.

— Передумала насчет выпивки? — спросил он.

— Да, — ответила я, надеясь, что мой голос звучит не так безжизненно, как мне казалось.

Он обнял меня за плечи мускулистой рукой, покрытой татуировками. Кожанная повязка убрала его темные волосы с лица. У него были глубоко посаженные глаза под кустистыми бровями и густая борода. Тяжесть его ощущалась удушающей, но я заставила себя выдержать это.

— Рад это слышать. — Самодовольство в его голосе заставило меня ощетиниться.

— Боунс?

Мы все подняли головы и увидели Трея, стоящего в конце стола. Его глаза сузились при виде руки Зипа, обнимающего меня, а челюсти сжаты. В нескольких шагах позади него, прищурившись, стояли Мак и Гриз.

— Все в порядке? — Спросил он.

Я заставила себя сохранять невозмутимое выражение лица.

— Да, прекрасно.

Рука Зипа обхватила меня, и он оскалил зубы Трею.

— Ты слышал дока.

Лицо Трея потемнело. Он пристально посмотрел на меня, очевидно пытаясь найти какое-то беспокойство в выражении моего лица. Я надеялась, что ни одна из бурлящих в моей груди эмоций не отразилась на лице. Я подняла бровь.

— Тебе что-то нужно, Трей? — Спросила я.

На челюсти Трея дрогнул мускул, но он просто покачал головой и зашагал прочь. Краем глаза я наблюдала, как они все сели за другой столик. Я чувствовала на себе их взгляды, но не обращала на них внимания. Мне отчаянно хотелось сбросить с себя руку Зипа, но вместо этого я развернула упаковку из фольги и откусила маленький кусочек яичницы с картошкой.

— Ну, выпьем сегодня вечером? — Спросил Зип.

Я откусила еще один маленький кусочек, заставляя его ждать.

— Конечно.

Ухмылка Зипа стала шире.

— Я зайду за тобой после звонка к ужину, Док.

Я издала одобрительный звук, и когда я больше ничего не сказала, мужской разговор возобновился.

Слушая, я обнаружила, что все они были лесорубами, что объясняло их мускулы. Они выходили за стену, вооруженные топорами, и приносили дерево для строительства и топки. Я старалась не выглядеть слишком заинтересованной в группах, выходящих за стену.

Мне удалось съесть больше половины своего завтрака. Сэм будет мной гордиться.

Раздражение охватило меня при мысли, которая только что пришла мне в голову. Какого черта должно волновать, что думает Сэм? Как только они почти доели, я выскользнула из-под руки Зипа.

— Тогда увидимся позже.

Уходя, я притворилась, что не слышу улюлюканья и воплей, его приятелей. Я отошла, может быть, на пять шагов, прежде чем рядом со мной появился Трей, и я напряглась.

— Что, черт возьми, это было? — спросил он.

Я бросила на него острый взгляд.

— Что?

Он свирепо посмотрел на меня, мускул на его челюсти снова дернулся.

— Ты знаешь, о чем я говорю.

Я продолжала шагать по анклаву.

— Не думаю, что это твое собачье дело, Трей.

Он схватил меня за руку, заставив резко остановиться. Его глаза потемнели.

— Боунс, прошлой ночью…

Я отпрянула, свирепо глядя в ответ.

— Ничего не значило.

Боль, промелькнувшая на его лице, поразила меня прямо в сердце.

— Ничего? — эхом повторил он. — Ты действительно хочешь сказать мне, что это ничего не значило?

— Ты воспользовался мною, и я не хочу, чтобы это когда-нибудь повторилось. — Я вложила столько злобы и недоброжелательности в эту ложь, сколько могла, и он отступил назад, словно я дала ему пощечину. Я последовала за ним, вторгаясь в его пространство.

— Я спросил тебя… — попытался сказать он хриплым голосом.

— Не смей. Никогда. Снова, — прошипела я.

Я не стала дожидаться его ответа, просто развернулась на каблуках и зашагала прочь. Мое горло сжалось, я пыталась сдержать слезы, но продолжала видеть боль в его глазах. Вина и стыд угрожали захлестнуть меня, но я бы предпочла, чтобы он ненавидел меня за то, что я полная стерва, чем смотреть, как он умирает. Мне удавалось держать себя в руках, пока я не добралась до лечебницы, где я поднялась на чердак, снова села в углу и позволила себе поплакать, громкие безобразные рыдания сотрясали мои плечи. Но через несколько минут я заставила себя встать и пойти умыться. Я не заслуживала скорбеть о потере его дольше этого.

Подойдя к раковине, я остановилась и уставилась на стену. Над раковиной висело новое зеркало. К нему была прикреплена маленькая полочка, и на ней стояла крошечная зеленая стеклянная бутылочка с одуванчиком внутри.

У меня снова защипало глаза, поэтому я умыла лицо, позволяя ледяной воде успокоить мои опухшие глаза. Я уставилась на свое отражение после того, как вытерла лицо полотенцем, избегая прикасаться к цветку. Мои красные, опухшие глаза уставились на меня в ответ. Мое лицо стало более полным с тех пор, как я разглядывала свое отражение в зеркале Клэрити. Я выглядела здоровее — ну, не такой болезненной. Отек вокруг моего правого глаза спал, оставив уродливый желтый синяк. Аккуратные швы Трея все еще скрепляли рану на моей голове, но я смогу снять их уже через несколько дней. Я повернула голову в сторону, рассматривая более светлый синяк на линии подбородка, прежде чем снова встретиться со своими глазами. Я попыталась увидеть десятилетнюю девочку, которой когда-то была, но в моих ввалившихся зеленых глазах и покрытом синяками лице от нее не осталось и следа.

Когда в дверь вошел первый пациент, я мельком увидела Трея, сидящего снаружи. Он оставался снаружи весь день, и мы оба делали вид, что не замечаем друг друга. Я наблюдала, как солнце движется по небу, с нарастающим чувством страха. Слишком рано прозвенел звонок к ужину. Я не пошла, мой желудок тревожно сжался. Когда дверь открылась, я подпрыгнула, но на пороге стоял Сэм с дымящейся кружкой бульона и моей порцией ужина