Делать было нечего. Повлиять на происходящее девятиэтажники не в силах, поэтому им оставалось только ждать и готовиться. Первым делом отправили пару драккаров к Мстиславу – просить помощи. Генерал готовился к худшему: одновременному удару с суши и с воды. Несмотря на все заморочки, золота у римлян достаточно, чтобы проспонсировать и варягов, и печенегов с хазарами.

Поселение же окончательно встало на военные рельсы и уже напоминало скорее Спарту, чем анклав попаданцев. С утра до ночи пехота топтала плац. Каре – а теперь их было два, набранные из рабов с дромона и рыбаков, – отрабатывали слаженность в двойке, учились перестраиваться, прикрывать друг друга. Оружейники в поте лица клепали орудия, строили дополнительные камнемёты. И было у них ещё одно детище – то, во что превратились первые ракеты. Дронов называл это «ракетным комплексом». Сергей, услышав впервые, хмыкнул: на комплексы он насмотрелся в прошлой жизни. Но, увидев, что получилось, хмыкать перестал.

Суть простая. Кусок стальной водопроводной трубы длиной четыре метра, внутренний диаметр – сто миллиметров. Казённая часть – фланец с быстроразъёмным замком, чтобы ракету можно было вставить за несколько секунд. Снизу, у казённика, вварен штуцер подачи сжатого воздуха от ресивера. Ресивер – старый пропановый баллон, способный держать до тридцати бар. Воздух в него накачивают компрессорами от холодильников – три штуки, соединённые последовательно. Внутри трубы – поршень, деревянный диск с кожаными манжетами. Он скользит свободно и толкает ракету при выстреле. После вылета снаряда поршень останавливается о буртик у дульного среза, чтобы не вылететь наружу.

Сама ракета – это пластиковая труба чуть меньшего диаметра, с заглушками с обоих концов. В передней – боевая часть: фугасно‑осколочная или зажигательная – смотря что нужно. В задней – сопло с запрессованной шашкой из пороха. Крылья – четыре подпружиненных лепестка из тонкой стали, прижатые к корпусу трубой. Как только ракета выходит из направляющей, пружины откидывают их в боевое положение, и снаряд, раскрыв крылья, включает маршевый двигатель и летит дальше – уже как планирующая ракета.

Стрельба выглядела так. Расчёт открывает казённик, вставляет ракету, закрывает замок. Наводчик выставляет угол по примитивному прицелу – рамка с мушкой и отметками для разных дистанций. Оператор дёргает рычаг, клапан открывается, сжатый воздух ударяет в поршень – и ракета срывается с направляющей. Выйдя из трубы, она раскрывает крылья, и через долю секунды включается маршевый двигатель. Дальность – до полутора‑двух километров, а если пожертвовать нагрузкой, можно выжать и три. Точность – так себе, оружие площадное. Но при стрельбе по лагерю, осадным порядкам или флоту такой разброс был приемлем. Тем более что скорость перезарядки – минута‑две при наличии нескольких ресиверов – позволяла давать залп за залпом, и одна такая установка на крыше заменила бы целую батарею пушек. По сути – оружие мечты. И будь такая возможность, производство поставили бы на поток. Но всё упиралось сразу в две вещи.

Первая – электричество. Компрессоры жрали ток, как голодные звери. Генератор, питавший их, работал на бензине, а бензина оставалось всё меньше – счёт шёл на десятки литров. Ветряки на крыше давали какой‑то ток, но его едва хватало на освещение мастерских и зарядку аккумуляторов. А компрессоры требовали стабильного напряжения, иначе пневматика начинала сбоить. Так что наращивать число «комплексов» можно было только если найти новый источник энергии вроде турбин на реке, о чём пока даже не говорили.

Вторая – порох. На одну ракету уходило около килограмма только на топливную шашку, плюс заряд для боевой части. Такой расход был непозволителен. Пушки и пищали тоже требовали пороха, а его запасы после последнего боя просели до половины. Поэтому много ракет делать пока не получалось. Ждали. Во‑первых, «урожая» с селитряных ям, куда свезли горы трупов. Процесс пошёл, но до первых кристаллов оставалось ещё несколько недель. Во‑вторых – поставки серы. О ней договорились с Мстиславом: князь обещал прислать караван с серой из своих земель в обмен на стальные иглы и другие «сокровища». Если всё сойдётся – и селитра, и сера, – тогда дефицита не будет от слова совсем. Пороха хватит и для пушек, и для пищалей, и для ракет. Что было бы счастьем.

Прошло ещё трое суток.

Сергей был на крыше, когда с востока показались паруса. Сначала – два знакомых силуэта, – драккары, что ушли к Мстиславу. А за ними, растянувшись по реке, шли ладьи. Десять штук. И ещё несколько лодок поменьше – долблёных, рыбацких, наспех приспособленных для дальнего перехода.

Горн запел тревогу, но тут же осёкся – дежурный разглядел стяги. На мачтах развевались знакомые красные полотнища с золотым трезубцем. Свои.

Сергей опустил бинокль и спустился вниз. У дебаркадера уже собирался народ.

Первыми причалили драккары, следом начали подходить ладьи. Они занимали дебаркадер одна за другой, с них сходили дружинники – кто в кольчугах, кто в простых стёганых доспехах, но все при оружии, все с княжескими стягами на щитах. Сергей насчитал около двух сотен.

Те ладьи, что не поместились у причала, бросили якоря чуть поодаль, и люди с них добирались до берега на лодках. Оттуда же, с последней лодки, сошёл Доброга. Он разыскал глазами Сергея, подошёл, поклонился:

– Воевода. Князь Мстислав велел передать: Скоро в Тмутаракань придет великий князь Владимир с дружиной, тогда отправим еще подкрепление. Но не так быстро – путь долгий.

Сергей кивнул. Значит, ждать ещё. Но то, что уже прибыло, – это серьёзно.

Дружина, пришедшая на ладьях, разместилась в шатрах у частокола и в гостевом доме. Люди были опытные, многие – из тех, кто уже бывал здесь раньше. Они деловито разбирали вещи, разводили костры, перекликались с Бабкиными воинами, узнавая старых знакомых. Степко, увидев знакомые лица, и вовсе засиял, обрадовался.

А вот те, кто пришёл в наём, расположились на другой стороне утёса. Им выделили место возле палаток, где жили отроки и люди Бабки. Это был разношёрстный сброд: бывшие рыбаки, охочие до добычи, пара варягов, невесть как забредших в эти края, несколько хазарских изгоев, какие‑то бородатые мужики с топорами, похожие больше на дровосеков, чем на воинов. Всего около полусотни. Они разжигали костры, ругались, делили место, но в целом вели себя смирно – видимо, понимали, куда попали.

В тот же вечер генерал собрал совещание. Присутствовали только военные – основной костяк. Генерал был в своём обычном, «домашнем», и, дождавшись пока Вера Степановна разольёт чай по кружкам, заговорил первым.

– Прибытие людей – это хорошо. Но теперь встаёт вопрос: чем кормить такую ораву? – Он обвёл собравшихся взглядом. – Запасов при таком потреблении хорошо если на месяц хватит. До урожая ещё далеко, пока только зелень вдоволь, а торговля сошла на нет. Так что думайте.

Все молчали. Цифры были известны каждому: зерно уходит быстро, мясо – ещё быстрее, рыба пока выручает, но одной рыбой сыт не будешь. Хорошо ещё, что серу Мстислав прислал вдоволь – что‑то около трёхсот килограммов. В масштабах «вообще» этого, конечно, мало. Но учитывая наличную селитру – достаточно. По крайней мере, на ближайшее время.

Первым отчитался Дронов. Он встал, одёрнул свою бессменную робу и заговорил сухо, по‑военному:

– Работа идёт круглосуточно. Примерно через неделю восполним запасы бомб и прочего взрывающегося до прошлого уровня. Так же за тот же срок на вооружение встанут ещё десять пушек и три десятка пищалей. Запас на каждое орудие – в среднем по пятнадцать выстрелов. Ракеты тоже в процессе, к концу недели обещаем двадцать штук минимум. Переделки из пиротехники уже готовы: зажигалки, бомбочки из петард, дымовые шашки, осветительные ракеты. Всё это уже на позициях.

Сергей слушал и думал о том, что пиротехническая батарея прикрывала подход с моря. Там эти штуки были особенно эффективны, но ему слабо верилось, что кто‑то может предпринять самоубийственную атаку с моря после того, что они устроили и римлянам, и варягам.