Но генерал говорил, что так нельзя. Мол, время такое: лидер, который не ведёт своё войско в бой, теряет уважение на раз. А без уважения как? Куда? И да, он понимал, что уже стар для подобных прогулок, поэтому обещал ограничиться этой. «Потом, – сказал он тогда, – вы меня из моей квартирки на буксире не вытащите. Даже не надейтесь».

Пользуясь тем, что на него пока не обращали внимания – все были заняты выгрузкой, задерживаться на берегу Сергей не стал.

И поднявшись по знакомой тропе, уже у самого подъезда он на секунду остановился, зажмурился, – вызывая в себе «ощущение» – то, которое иногда приходило к нему во сне. Ощущение «нормальности». Без ромеев, князей, драккаров и самодельных пушек.

Подъездная дверь с облупившейся краской и присохшим к косяку объявлением, которое никто не читал. Ступени, запах сырости, старой извёстки, вездесущих котов. Бетонная лестница. Ключ в замке, открывающуюся дверь. И сейчас, вот сейчас, из кухни выйдет Анна, вытирая руки полотенцем, и скажет: «Ну наконец‑то, я уже волновалась…»

Но вместо этого – микротрещина на потолке и культя. Левая нога, вернее, то, что от неё осталось – обрубок, который он каждое утро нащупывал рукой, ещё не веря, что ноги больше нет.

Черт. Опять этот сон.

Сергей резко открыл глаза.

Ну точно сон. Но снилось так детально, что он засомневался.

Рядом, в кроватке, стоявшей у изголовья, возился Мирослав. Сын гулил, пускал пузыри и сосредоточенно пытался поймать рукой солнечного зайчика, плясавшего на стене. С кухни тянуло запахом пшеничного кофе и жареной рыбы.

Приплыли они на рассвете, а сейчас, судя по красноватому закатному солнцу, заливавшему комнату, вечерело.

Сергей встал, прошлёпал босиком в ванную, умылся. Вода была теплой, и не принесла ожидаемой бодрости. Он поплескался в тазу, и закончив умывание, опрокинул его в ванну, радуясь что хоть что‑то остается прежним. В смысле – канализация. Её трубы были чугунные, поэтому для пушек не годились. Чугун хрупок, при выстреле его разорвёт, как стеклянную бутылку. Единственное применение – толочь на картечь. Но это лишнее, пускать такие вещи на слом никто не осмелился, тем более что альтернатив было предостаточно. Поэтому канализационные стояки оставили в покое.

А вот отопление уже всё. И водопровод всё. Стальные трубы – вот что являлось настоящим сокровищем. Из магистральных, толстых, в два‑два с половиной дюйма, сделали почти два десятка 100‑миллиметровых пушек. Так сказать оружие тотального превосходства. Из стояков и соединений, нарезали стволы для 60‑миллиметровок и пищалей. Из тонких труб, в полдюйма и три четверти – квартирная разводка, полотенцесушители, – вышли мушкеты, ракетные направляющие, стволы для картечниц. Сотни единиц оружия.

Сергей прикинул в уме. Всего в двух подъездах было около полтора тысяч погонных метров труб и две трети уже ушли в дело. Оставшаяся треть – примерно пятьсот метров – ещё лежала в запасе, ждала своего часа. Это был резерв для орудий нового, пока еще только проектируемого флота. Флота, который, как надеялся Сергей, станет еще одним козырным тузом в их рукаве.

– Ты там уснул? – прокричала из кухни Анна.

– Иду уже, иду… – буркнул Сергей, «выныривая» из размышлений.

За завтраком – или, что вернее, ужином, потому что солнце уже клонилось к закату, – Анна, помешивая ложкой в кружке, сказала будничным тоном:

– Через сорок минут генерал собирает совещание.

Сергей оторвался от тарелки с жареной рыбой и поднял бровь.

– На тему?

– Что‑то по печенегам, вроде. – Анна пожала плечами. – Петров забегал, просил передать.

В последнее время Анна почти не принимала участия в подобных совещаниях, в том числе потому что почти все они касались либо боевых действий, либо чего‑то снабженческо‑строительного. А она занималась другим. Перерывала научную литературу, выискивая крупицы того, что могло бы пригодиться. Они уже поняли: это место – не точная копия их прошлого. Слишком многое не совпадало. История здесь еще до их появления пошла иначе, и с каждым месяцем это становилось всё очевиднее.

Сергей и Анна склонялись к мысли, что они попали в один из параллельных миров, коих, если верить теории на основе квантовой механики, могло быть великое множество. Теория та была проста: каждое событие, каждое решение, каждая случайность создают новую ветвь реальности. Где‑то там, в бесконечности пространства‑времени, существовал мир, где Рим не пал. И мир, где Наполеон выиграл войну. И мир, где динозавры не вымерли. И мир, где Сергей Николаев, капитан запаса, инвалид, не попал в десятый век, а умер в своей постели от сердечного приступа – был лишь одним из бесчисленного множества. А этот – другим. Другим, но очень похожим. И раз сходство было, значит и информация, содержавшаяся в исторической литературе их мира, оставалась ценной и нужной. Пусть не как точная карта, но как компас.

Доев, Сергей вышел на балкон, выкурил трубку, и в назначенное время поднялся к генералу. Оружие не брал, железо не надевал – пошёл налегке. В трениках, старой футболке и шлёпанцах на босу ногу. В конце концов, все свои.

Народу у Максимова собралось немного. Сам генерал, Петров, Дронов, Бородин, Степан Ильич, Артём, Колян и сам Сергей.

Началось всё с привычного уже чая с мёдом. Вера Степановна расставила кружки, подвинула глиняную плошку с янтарным, густым лакомством и удалилась на кухню. Генерал подождал, пока все возьмутся за чашки, и заговорил, не вставая со стула:

– Пётр Сергеевич, прошу вас.

Петров, так же не вставая, откашлялся и изложил суть. Разведка, посланная по одной из впадающих в Тамань речек, обнаружила городок. Не самый крупный, но человек на тысячу‑полторы точно. Построен недавно, на что указывает свежий, не успевший почернеть частокол, и не оплывшие земляные валы заграждений. Скорее всего, в будущем нашествии степняков он будет играть роль опорного пункта. Расстояние до него – чуть больше ста километров по прямой, а с учётом изгибов реки – сто тридцать, плюс‑минус. Петров закончил и отпил чаю.

Генерал передал слово Бородину. Тот поднялся, поправил китель и доложил коротко: прямо сейчас можно отправить несколько боеготовых канонерок. Они хоть медленнее и меньше драккаров, зато проходили там, где те садились на мель. Речка, на которой стоял городок, была из таких – местами шириной меньше пяти метров, а глубиной едва по колено.

Следом взял слово Дронов – генерал и к нему обратился по имени‑отчеству. Тот доложил, что с орудиями проблем нет, с порохом тоже. Пушки, пищали, – всего вдоволь. Если понадобится, можно выставить целую батарею.

Генерал повернулся к Сергею.

– А вы что думаете, Сергей Викторович?

Тот пожал плечами.

– А что тут думать? Если нашли, надо сжигать. Другого не дано.

Он помолчал, вспоминая недавнюю вылазку, и добавил:

– В месте, где стоит городок, ширина реки какая?

Вмешался Петров:

– В том‑то и дело, что узко там. С воды не постреляешь нормально – берега высокие, обзор плохой. Могут в контратаку пойти, пока будем разворачиваться.

Дронов перебил его:

– Печенеги на пушки? Да не смешите, полковник. Они впереди лошадей побегут после первого же залпа.

Сергей был согласен с этим, но частично. Он уже участвовал в подобных вылазках и знал: там, где кочевники обороняли свои дома, свои семьи, вели они себя не всегда шаблонно. Если есть что защищать, кого, – иногда они дрались не хуже тех же варягов.

– Не всегда, бывают и исключения. – буркнул Петров.

– О том и речь, – поддержал Сергей. – Надо либо сделать так, чтобы они испугались, либо выставить достаточное количество бойцов для отражения контратаки.

Вмешался Бородин. Он поднялся, подошёл к карте, висевшей на стене, и ткнул пальцем в синюю извилистую линию, туда где стояла метка обозначавшая обнаруженный городок.