Артём работал молча, было видно, что ему не впервой. Нурлан размахивал мечом так, что лезвие свистело в воздухе. Цой двигался экономично, без лишних движений. Магомед, самый высокий, поначалу путался в длинных руках, но быстро освоился. Вадим, напротив, полагался на грубую силу и часто ловил от Ивана Сергеича тычки тростью под рёбра.

К полудню тренировка закончилась. Усталые, мокрые, они разошлись по квартирам — переодеться, поесть, отдохнуть. Сергей поднялся к себе, стянул пропотевшую футболку, ополоснулся водой из чайника. В дверь постучали.

— Войдите.

Анна вошла с двумя тяжёлыми сумками в руках. Поставила их на пол, выпрямилась, поправила волосы.

— Это необходимые нам книги, по-минимуму, только самое важное.

Сергей помог ей перенести сумки на кухню. Они сели за стол, она выложила книги одну за другой: «История Византийской империи» Васильева, «Военное дело древней Руси» Кирпичникова, атлас «Древняя Русь в IX–XIII веках», тетрадь с рукописными заметками. Отдельно — небольшой томик «Слова о полку Игореве» и несколько выпусков «Вопросов истории» за восьмидесятые годы.

— Здесь всё, что может пригодиться, — сказала Анна, раскрывая атлас. — Если мы здесь, — она ткнула пальцем в точку на карте, — то контролируем ключевой перекрёсток. Торговые пути из Руси в Византию, из Хазарии в Крым. Плюс — выход к морю.

Сергей склонился над картой. Он видел эти названия раньше, но теперь они обрели плоть.

— Что ещё?

— Ещё — сценарии. Я тут набросала, — Анна перелистнула несколько страниц в своей тетради. — У нас есть три ресурса: знания, оружие, позиция. Знания — это история и технологии. Мы знаем, что будет через двести, триста, пятьсот лет. Мы знаем, как плавить сталь, как делать порох, как строить крепости. Оружие — то, что у нас есть сейчас, и то, что мы можем создать. Позиция — контроль торговли и союзы с местными. Если мы сыграем правильно, через двести лет здесь будет государство, способное не только остановить орду, но и вообще изменить всю историю.

Сергей слушал, глядя не на карту, а на неё. Анна говорила быстро, увлечённо, её глаза горели. Она была в своей стихии.

— А риски?

— Рисков много. Хазары, печенеги, Византия, сами русские князья. Любой может увидеть в нас угрозу. Но главный риск — время. У нас его не так много. Двести лет — это восемь-десять поколений. Мы должны заложить систему, которая будет работать без нас.

— Значит надо поторопиться… — Сергей выпрямился.

Она кивнула, и на мгновение их взгляды встретились.

Обсуждая возможные и невозможные варианты, просидели они ещё долго. Анна рисовала схемы в своей тетради — стрелки, кружки, пометки. Сергей слушал, кивал, и курил одну за другой, стряхивая пепел в жестянку. Не всё понимал — она иногда сбивалась на научный жаргон, которого он не знал, — но общий смысл ухватывал чётко.

Когда Анна ушла, Сергей, свободный от ночного дежурства, завалился спать. Голова гудела от полученной информации, но это не помешало ему почти мгновенно уснуть. Сказалась усталость последних дней.

Проснулся рано, едва рассвело. Встал, прошёлся босиком по холодному линолеуму, умылся водой из чайника. Потом перекусил остатками вчерашней трапезы, запил водой, закурил, и только тогда, с наслаждением вдыхая горький дым, накинул ветровку и вышел из квартиры.

Развод проводили на том же месте, что и вчера. Генерал уже стоял на ящике, по обыкновению с дымящейся трубкой. Сергею иногда казалось что он ее вообще не тушит, нарочно окуривая всех окружающих.

Народу собралось меньше — только те, кому предстояли работы и караулы. Бородин стоял чуть поодаль, в кителе, накинутом на плечи, и ждал своей очереди.

— Докладывайте, — кивнул ему Максимов.

Бородин шагнул вперёд, развернул планшет с набросками.

— Вчера в пробном выходе прошли вдоль побережья на север, и в бинокль заметили небольшое поселение. Десяток, может немногим больше хижин. Людей не видели, далековато, но лодки на берегу есть.

Генерал вынул трубку изо рта.

— Сильно далеко?

— Миль двадцать, думаю точно будет.

— Двадцать миль… — генерал задумался. — Это сколько ходу? За день туда обратно успеете?

— Если выйдем прямо сейчас с полным комплектом гребцов и при попутном ветре — к обеду будем на месте. Если на вёслах против ветра — дольше. Но до вечера должны обернуться.

Максимов задумался, глядя на море. Потом кивнул.

— Значит, так. Не теряйте времени. Собирай гребцов, еды на три дня — мало ли что. Подарков каких-нибудь, тряпок, железяк. И давай, туда-обратно, чтобы до темноты успели.

Потом повернулся к Сергею.

— Николаев, ты тоже собирайся. Бери свою гоп-команду, прогуляйтесь. И Анну не забудь — она вам, дуболомам, подскажет что сказать в случае нужды. Всё, выполняйте.

Сергей кивнул. «Гоп-команда» — это генерал удачно окрестил его пятёрку. При одном взгляде на этих мужиков любой местный поймет, что с ними лучше не связываться. Для разведывательной экспедиции — самое то.

Он нашёл Анну у костров с другой стороны дома, где она помогала женщинам чистить рыбу на обед. Передал приказ генерала. Она вытерла руки, поправила волосы и молча пошла переодеваться, а через полчаса они уже подходили к покачивающемуся на мелкой воде драккару. Экипаж был на борту, офицеры разбирались с парусом, гребцы сидели на скамьях, перекидываясь негромкими фразами.

Сергей оглядел своих бойцов, они пришли раньше, и уже парились в полной экипировке. В кольчугах, плащах, с топорами и мечами на поясах. Только у Магомеда вместо кольчуги была кожаная безрукавка, а вместо меча огромная булава, найденная среди трофеев.

Помогая подняться на борт, Сергей подал Анне руку, и очень кстати. Шагнув на палубу, девушка оступилась на мокрой доске, и если бы не предусмотрительность Сергея, слетела бы в воду.

Драккар отчалил. Заработали весла, парус наполнился ветром, и корабль медленно, тяжело развернулся носом к северу. Сергей стоял на корме, глядя, как удаляется девятиэтажка. Белая коробка на вершине обрыва, с флагом на крыше. Отсюда, с моря, она выглядела максимально чужеродно. Так, наверное, смотрелся бы инопланетный корабль приземлившийся где-нибудь напротив кремля.

Корабль шёл ходко. Ветер дул с юга, ровный, без порывов, и парус, растянутый на единственной мачте, наполнился туго, как надутое брюхо. Бородин стоял у рулевого весла, расставив ноги, и время от времени перекладывал румпель, поправляя курс. Чернов сидел на носу, вглядываясь в горизонт. Гаврилов, свесив ноги с борта, курил самокрутку, пряча огонёк в ладони.

Гребцы работали размеренно. Двадцать человек, по десять с каждого борта. Первый в левом ряду задавал ритм, негромко покрикивая: «Раз — два! Раз — два!» Вёсла опускались в воду почти без плеска, и выныривали, роняя капли. Драккар был рассчитан на сорок гребцов, но и двадцати хватало, чтобы держать ход. Парус помогал — с ним шли быстрее, хотя Сергей не мог сказать насколько, скорость в море для него была понятием относительным.

Сам он не греб, а просто сидел на корме, привалившись спиной к борту. Кольчугу он снял, чтобы не потеть. Рядом устроилась Анна, закутанная в плащ. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из-под капюшона. Она смотрела на берег — на серую полосу, медленно проплывавшую слева по борту.

Берег был пустой. Степь подступала прямо к воде, обрываясь невысокими глинистыми уступами. Иногда попадались балки, заросшие камышом, иногда — песчаные косы, на которых грелись птицы. Ни дымов, ни строений, ни людей. Только раз в небе промелькнул орёл, высматривающий добычу.

— Здесь всегда так? — спросила Анна, не оборачиваясь.

— Что значит так? — отозвался Сергей.

— Пусто.

— Наверное.

Анна кивнула и снова уставилась на берег.

Через час ветер начал стихать. Парус обмяк, захлопал, и Бородин велел убрать его. Дальше пошли на вёслах. Гребцы налегли сильнее, ритм ускорился. Скамьи скрипели, уключины поскрипывали, потёк пот по лицам. Сергей и сам когда-то сидел на вёслах — ещё в училище, на шлюпках, — и знал, какая это работа. Монотонная, выматывающая, когда спина деревенеет, а ладони горят даже через рукавицы.