Время шло. Девятиэтажка строилась, создавала, обучала и воевала. Нет, больших сражений не было – так, стычки. То в степи с кочевниками, то в море с пиратами, то просто с бандитами. Одних отгоняли, других топили, третьих брали в плен. Жизнь вошла в ритм: стройка, учёба, патрули, торговля. Сергей уже начал думать, что они выдохнули, но когда до следующей экспедиции в Константинополь оставалось всего несколько дней, появилась реальная угроза.

Дозорный драккар, патрулировавший дальние подступы, вернулся с вестью: видели флот. Сорок вымпелов, не меньше. Шли с юга, со стороны Кавказского побережья, обходя обычные торговые пути. На палубах – лошади. Много лошадей. И люди – в незнакомых доспехах, с длинными копьями и большими каплевидными щитами.

Тут же снарядили пару самых быстрых драккаров, и отправились на разведку. Сергей вызвался сам, это показалось ему интересным. Он не боялся, подумаешь, сорок вымпелов. Пустяк. Тем более сейчас, когда за время затишья прибавилось и артиллерии, и пороха.

Два драккара вышли в море затемно, и последнюю часть пути проделали на вёслах, без парусов, чтобы не маячить на горизонте раньше времени. Сергей стоял на носу головного, вцепившись в бинокль. Рядом Колян, со странной конструкцией – телескоп, к которому была приделана цифровая камера.

– Ты уверен, что это сработает? – спросил Сергей, не оборачиваясь.

– Уверен, – спокойно ответил Колян.

Шли вдоль берега, прижимаясь к скалам. Утренний туман ещё не сошел, и это было на руку. Где‑то через час, когда солнце уже начало подниматься, впереди показалась бухта. Та, возле которой, по докладу разведчика, были замечены чужаки. Драккары легли в дрейф за невысоким скалистым мысом, метрах в восьмистах от берега. Дальше идти нельзя – заметят.

Сергей поднёс бинокль к глазам и замер.

Увиденное впечатляло. Часть судов стояла на якорях в бухте, часть – вытащена на песок. Не драккары, не дромоны, что‑то отдалённо похожее на галеры, только шире, и с еще более низкими бортами. На некоторых виднелись стойла, обитые войлоком. Лошадей как раз выгружали – Сергей видел, как по сходням сводят рослых, мощных коней, накрытых длинными попонами.

– Ничего себе, – выдохнул Колян, припадая к своему аппарату. – Это ж целая армия.

Сергей молча кивнул. Он перевёл бинокль на берег, и разглядел выстраивающихся всадников. Длинные кольчуги до колен, конические шлемы с наносниками, большие, странной формы щиты. Рыцари. Настоящие, чёрт возьми, рыцари. Они были здесь, и они были реальны.

– Снимай, – бросил он Коляну. – Всё снимай. Каждую деталь.

Колян работал. Его конструкция, хоть и выглядела нелепо, действовала исправно. Телескоп давал увеличение, камера фиксировала картинку. Он медленно водил объективом, стараясь не дёргать, и тихо комментировал сам себе:

– Корабли… есть. Лошади… есть. Рыцари… мама дорогая. А это что за хрень?

Сергей перевёл бинокль туда, куда указывал Колян. В отдалении от берега, у самой кромки леса, несколько человек собирали какую‑то конструкцию из брёвен. Пока ещё бесформенную, но явно не шатёр и не загон для скота.

– Осадная машина, – сказал он. – Катапульта или что‑то подобное. Снимай.

Они простояли так больше часа. Сергей смотрел, Колян снимал. Драккары покачивались на волнах, укрытые скалой, и гости их не замечали. Солнце поднялось выше, туман рассеялся, и временный лагерь открылся во всей красе. Сергей смотрел и чувствовал разгорающийся азарт, предвкушение. Ожидание скорой схватки, как охотник ожидает добычу нового трофея.

– Сворачиваемся, – сказал он наконец. – Отснятого хватит.

Драккары так же тихо, на вёслах, отошли от мыса и взяли курс домой.

Сразу по прибытии генерал собрал совещание. Народу набилось – не протолкнуться. Посередине комнаты, на столе, водрузили большой плазменный телевизор. Его притащили из другой квартиры, подключили к аккумулятору через преобразователь.

Генерал нажал на воспроизведение.

На экране, слегка подрагивая, возникла панорама чужого лагеря.

Сергей с Коляном это уже видели, а вот для остальных кино стало сюрпризом.

Корабли, стойла для лошадей, осадные орудия. Колян, сидевший у стены, тихо, но гордо комментировал качество съёмки. Когда на экране появились всадники в длинных кольчугах и конических шлемах, по комнате прокатился сначала удивлённый гул, а потом – смешки.

Картинка застыла на паузе.

– Это что за консервные банки? – хмыкнул Дронов, подаваясь вперёд. – Вы гляньте, как вырядились. Прям как в цирке.

– Ага, – подхватил Бородин. – И кони, как в цирке. Хотя красивые, сволочи.

– Красивые, – согласился Артём, разглядывая остановившийся кадр. – Но тяжёлые. Маневренности ноль.

– А куда им маневрировать? Они же как таран прут.

– Таран не таран, а один залп – и вся консервная банка в дырках.

Сергей слушал, как офицеры обсуждают варианты гибели тяжелой конницы, и чувствовал, как напряжение в комнате сменяется азартом. Да, враг был необычным, невиданным. Но страха не было, пушки делали своё дело.

– А вы что думаете? – обратился Максимов к сидящим в уголке женщинам.

– То, что это профессиональные воины, – начала Лидия Яковлевна, обводя взглядом собравшихся. – видно невооружённым глазом. Корабли специальные, для перевозки лошадей. Доспехи добротные. Это не степняки и не варяги. Возможно, норманны.

– Норманны? – переспросил Горохов. – Откуда они здесь?

– Из Италии, – ответила Лидия Яковлевна. – Скорее всего, из Южной. Там сейчас как раз набирают силу семьи вроде Отвилей. Это очень серьёзные воины. И очень дорогие. Сами они сюда не пришли бы – слишком далеко и слишком рискованно. Значит, их наняли.

– Кто?

– Далеко ходить не надо, позволить себе такое могут только римляне.

– Скорее всего, – поддержала Анна. – Больше некому. Василевс, учитывая что все его прежние попытки провалились, видимо, решил проверить нас по‑настоящему.

Лидия Яковлевна поправила очки.

– Я думаю, это своего рода тест, – сказала она. – Если мы выстоим против норманнов, если покажем, что нас не взять ни хитростью, ни силой, – тогда василевс сделает вывод что с нами лучше дружить. Признает и брак, и Новороссийск, и всё, что мы просили. А если проиграем… – она развела руками. – Тогда и говорить не о чем.

Офицеры ещё какое‑то время переглядывались, перебрасываясь короткими репликами. Потом Колян, всё это время молча сидевший у стены, подал голос:

– Я одного не пойму. Мы им уже сколько раз всыпали? Они что, совсем не понимают, с кем связались? Зачем опять? Зачем эта… – он кивнул на застывший кадр с рыцарями, – эта демонстрация?

– Может, не верят? – предположил Горохов. – Думают, что мы просто варвары, которым повезло пару раз. А тут – норманны. Серьёзная сила. Может, решили, что в этот раз мы не выстоим?

– Ты серьезно? Не выстоим? – хмыкнул Дронов.

– Ага, – согласился Сергей. – Но вопрос правильный. Зачем им это? Мы же уже доказали, что можем постоять за себя. Пушки – против них не поспоришь.

– Я думаю, тут человеческий фактор, – Ответила Анна. – Мы рассуждаем рационально: есть пушки, есть порох, есть статистика побед. Василевс должен был давно понять, что с нами лучше не связываться. Но он – не машина. Он человек. Человек, который ещё недавно считал себя равным богу. Наместником Христа на земле. И вдруг – одно за другим. Потеря Херсонеса. Потеря флота. Гибель личной гвардии где‑то в дикой степи, от рук тех, кого они считали варварами.

Она поправила выбившуюся прядь.

– А потом до него дошли слухи о резне, которую устроил Владимир. И наконец – цепь. Кусок их главной святыни, которую мы взяли на сувенир, как трофей. Представляете, что он чувствовал?

– Обиделся, – хмыкнул Колян.

– Не просто обиделся, – покачала головой Анна. – Он оскорблён. Унижен. Всё, во что он верил, рушится. Империя, которая стояла тысячу лет, оказывается беспомощной перед горсткой пришельцев. Его советники шепчутся за спиной. Полководцы терпят поражение. И в этой ситуации он делает то, что сделал бы любой человек, загнанный в угол: пробует ещё раз. Последний раз. Нанял лучших воинов, каких только можно купить за золото. И отправил их сюда. А вдруг повезёт? Вдруг норманны сделают то, что не смогли его легионы?