– Вера, сделай нам чаю, будь добра. И покрепче. Разговор будет долгий.

Вера Степановна кивнула и скрылась за дверью. Генерал подождал, пока стихнут её шаги, и заговорил теперь уже совсем другим тоном, без уставной сухости.

– Я хочу, чтобы вы понимали, с чем мы столкнулись. То, что знают дружинники – а они расскажут, римляне умеют развязывать языки, – может подтолкнуть их к прямому нападению. Дружинники не знают реального положения вещей, но они знают другое: каменная крепость набита сокровищами, и римляне могут рискнуть. Тем более что силы они могут выставить не чета варягам и хазарам с печенегами.

Он обвёл всех взглядом и продолжил – медленно, словно рисовал картину.

– Представьте: тридцать дромонов на рейде. Это не драккары с горсткой воинов. Это полноценный десант. На каждом корабле – три сотни легионеров, а то и больше. Десять тысяч обученных, дисциплинированных бойцов.

Он встал, прошёлся по комнате, остановился у окна.

– У них есть свои машины – баллисты, катапульты. Дальность и точность – явно выше, чем у наших самоделок. Они пристреляются и подавят батарею на крыше. Потом подведут осадные башни, и под прикрытием лучников и пращников подкатят к частоколу. Наши зажигалки – это хорошо, но против осадной башни, обшитой мокрой кожей, они почти бесполезны. Потом – таран. Штурмовые лестницы десятками, со всех сторон. И вот тогда начнётся мясорубка.

Он сделал паузу, сунул в рот пустую трубку – просто по привычке, – и продолжил:

– Если мы отобьём первую атаку – хорошо. Но они не уйдут. Римляне умеют ждать. Обложат нас со всех сторон, перекроют реку и море, и будут сидеть, пока у нас не кончатся припасы. А их у нас, как вы знаете, месяца на три, не больше. Потом – голод, болезни и прочие неприятности. И вот тогда они пойдут снова, и этот штурм мы уже можем не пережить.

Он замолчал. Все сидели, переваривая услышанное. Сергей смотрел на генерала и мысленно прокручивал сценарий. Десять тысяч легионеров. Это в десятки раз больше, чем у них патронов. Даже если каждый выстрел будет попадать в цель – всё равно не хватит.

– Но это – худший сценарий, – генерал словно прочитал его мысли. – И я не думаю, что он случится завтра.

Он вернулся к столу, взял кружку с чаем, которую Вера Степановна успела принести и поставить перед ним, и сделал глоток.

Сергей, понимая, что вопрос, возможно, наивен, всё же спросил:

– А когда? Ну, если решат напасть – когда ждать?

Генерал хмыкнул, поставил кружку на стол.

– Ориентироваться надо на минимальный срок. Время, пока они доплывут до своего хозяина и вернутся обратно. Плюс время на сборы. А вот сколько это займёт – тут я пас. Анна, – он повернулся к ней, – как там с исторической точки зрения? Смогут ли они быстро обернуться и какие силы выдвинут, если решат напасть?

Анна выпрямилась, поправила челку, и заговорила – обстоятельно, как всегда, когда речь заходила о её теме.

– Давайте посчитаем. От нас до Константинополя по прямой – около восьмисот километров. Дромон идёт со скоростью пять‑шесть узлов при попутном ветре, это примерно десять километров в час. Но ветер не всегда попутный, да и ночью они, скорее всего, будут стоять. Значит, в сутки – около ста двадцати‑ста пятидесяти километров. Итого – дней пять‑шесть пути в один конец. Плюс время на доклад василевсу, плюс обсуждение, плюс сборы. Бюрократия в империи работает медленно, даже в военное время. Так что на всё про всё – минимум месяц, а скорее – полтора‑два.

Она снова поправила чёлку.

– Теперь – какие силы. Если они решат, что мы угроза, и захотят действовать наверняка, они пришлют не один дромон и не два. Речь пойдёт о полноценной эскадре. Это может быть флот фемы – военно‑административного округа. Каждая фема выставляет до десяти дромонов. Плюс императорский флот – ещё столько же. Итого – тридцать‑сорок кораблей. На каждом – от ста до трёхсот человек десанта, в зависимости от размера судна. Это морская пехота, натренированная для абордажа и высадки. Плюс лучники, плюс инженеры для осадных машин.

Она подняла глаза.

– Если они пришлют тридцать дромонов – это будет армия в шесть‑девять тысяч человек. Против наших пятидесяти бойцов и сотни ополченцев с арбалетами. Да, у нас есть огнестрел и ракеты. Но у них – численность, дисциплина и тысячелетний опыт осад. При Кремионе, например, имперский флот высадил десант и взял крепость за три дня. А это была не рыбацкая деревня с частоколом.

Она села на место.

– Так что, если они решат напасть, ждать придётся месяца два. Но когда они придут – это будет не налёт. Это будет полноценная военная операция. И готовиться к ней надо уже сейчас.

Генерал обвёл всех взглядом, постучал пустой трубкой о край стола.

– Есть мнения, товарищи офицеры?

Молчание. Все переглядывались, но никто не решался заговорить первым. Потом Дронов, сидевший у окна, негромко, почти несмело произнёс:

– Если только порох…

Генерал поднялся, прошёлся от стены к стене – три шага туда, три обратно.

– С порохом пока туго. Полковник, – обратился он к Петрову, – сколько ещё времени, пока ямы созреют?

Петров поднялся, поправил китель, кашлянул в кулак. Он всегда так делал, когда нужно было докладывать что‑то, что могло не понравиться.

– Минимум месяц, товарищ генерал. И то – это только одна, экспериментальная. С вентиляцией, с добавками, с постоянным увлажнением. Остальные – позже. Там процесс ещё идёт, бактерии только‑только размножаться начали.

Генерал пожевал губу.

– И сколько предполагаете взять с этой ямы?

– Она большая, больше десяти кубов, – Петров заглянул в планшет. – По расчётам – около двухсот килограммов селитры. Может, немного меньше, зависит от качества исходного сырья. Но есть ещё одна проблема. – Петров замолчал.

– Ну? Что за проблема? Не томи. – поторопил его генерал.

– Сера. С тем, что купили у купцов, выходит не больше десяти килограммов. Непопулярный это продукт здесь, можно сказать, по случаю торгуют. А нам, если готовить классический дымный порох, серы нужно примерно столько же, сколько селитры.

Генерал кивнул.

– Знаю. Но там, помнится, говорили, что можно и без серы обойтись? Что там за смесь такая?

Дронов оживился, подался вперёд.

– Можно, товарищ генерал. Если смешать селитру с углём без серы – смесь будет гореть, и гореть бурно. Но это будет не порох в классическом смысле, а так называемая «селитро‑угольная смесь». Она работает, мы испытывали. Плюсы: проще в изготовлении, меньше компонентов. Минусы: горит медленнее, чем порох с серой, даёт больше нагара, воспламеняется хуже. Для пушек и ружей она слабовата, давление в стволе будет нестабильным. А вот для бомб, гранат и зажигательных зарядов – вполне годится. По сути, это те же наши зажигалки, только на более мощной основе. Если серы не будет – воевать можно, но качество пострадает.

Генерал выслушал, кивнул.

– А еще какие‑то способы добычи селитры имеются?

Петров снова кашлянул в кулак, поправил очки.

– Есть, товарищ генерал. И в этом направлении тоже думаем. Селитру можно искать в природных отложениях. Например, в пещерах и гротах по побережью, где гнездятся птицы. Птичий помёт за десятилетия накапливается толстыми слоями, а из него при доступе воздуха и влаги образуется селитра. Местные её иногда собирают, но не понимают ценности – используют как удобрение или вообще не трогают. Но это поиск, а значит время, шанс наткнуться на искомое сразу конечно есть, но он минимален.

Сергей слушал и понимал: отправлять пешую экспедицию непонятно куда – дело такое, не самое удачное. Даже на лошадях. Степь кишит кочевниками всех мастей, напорешься на печенегов или хазар – и всё, каюк. Ни селитры, ни людей. А каждый человек сейчас на вес золота.

Он откашлялся и, дождавшись паузы, подал голос:

– Товарищ генерал, разрешите предложить. Пешую экспедицию посылать – дело рискованное. Но можно пройти вдоль побережья на драккарах. Идти вдоль берега, осматривать скалы, гроты. Если есть пещеры с птичьими базарами – с воды их видно. Заодно и карту побережья уточним, а то мы дальше тридцати вёрст ничего толком не знаем. И второе: давайте всё‑таки вскроем одну яму. Может, мы ошибаемся, и селитра там уже есть? Ну, хотя бы частично. Проверим – будем знать наверняка. Если процесс уже пошёл – это одно. Если нет – будем думать дальше.