— Мир и тебе, и дому твоему, — посол выпрямился, оглядел строй витязей, задержал взгляд на Магомеде, потом перевёл глаза на драккары, чернеющие на песке. — Вижу, боги хранят твой род. Великая битва была здесь.

— Была, — кивнул Сергей. — Враги приходили. Но не ушли.

Доброга снова перекрестился — широко, по-славянски, — и перевёл взгляд на Сергея.

— Князь наш, — он выдержал паузу, — шлёт поклон князю вашему. Спрашивает о здоровье его и о здоровье людей его. И велел передать, что помнит слово, данное прежде, и желает говорить о дружбе.

— Князь наш здоров, — ответил Сергей, чувствуя, как язык постепенно привыкает к чужой речи. — Люди его здоровы. Князю вашему — поклон от нас. Мы тоже помним слово.

Доброга кивнул, явно довольный ответом. Потом повернулся к своим спутникам и что-то сказал вполголоса. Те одновременно склонили головы — видимо, подтверждали сказанное.

— Мы пришли с миром, — продолжал Доброга. — Хотим говорить о делах. Если воевода примет нас, мы готовы сесть за стол и делить с вами хлеб.

Сергей посторонился и сделал широкий жест в сторону навеса, где уже дымился чай и лежали нарезанные караваи.

— Прошу. Будьте гостями. Хлеб и соль ждут вас.

Доброга ещё раз поклонился, уже менее формально, и двинулся к столу. Сергей пошёл рядом, стараясь держаться на полшага впереди — как положено хозяину. За ними потянулись остальные. Первый ритуал был соблюдён. Теперь предстоял разговор.

Когда обменялись приветствиями и отпили по глотку чая, Доброга первым перешёл к делу. Он отставил кружку, огладил бороду и заговорил — медленно, с достоинством, как и положено княжьему послу.

— Воевода, — обратился он к Сергею, — в прошлый раз мы говорили о союзе. Ты назвал условия. Я передал их князю. Князь думал. И велел ответить так.

Он выдержал паузу, обвёл взглядом сидящих за столом.

— Первое. Вы просили право беспошлинной торговли. Князь даёт его. Отныне ваши купцы могут торговать во всех землях князя, не платя пошлины. И княжеские купцы, приходя к вам, тоже не будут платить. Это справедливо.

Серегй кивнул, не перебивая.

— Второе. Вы просили право набирать людей в дружину. Князь даёт и это. Вы можете вербовать добровольцев из всех земель князя. Никто не будет чинить вам препятствий. Но князь просит: не забирайте людей силой. Только тех, кто пойдёт добровольно.

— Это разумно, — произнёс Сергей. — Мы и не собирались иначе.

— Третье, — Доброга посмотрел Сергею прямо в глаза. — Вы просили полную автономию. Не подчиняться князю, не платить дани, быть союзниками, а не вассалами. Князь согласен.

За столом повисла тишина. Сергей хмыкнул. Это было именно то, чего они добивались. Доброга тем временем продолжил, и голос его стал жёстче:

— Но союз — это не только права. Это ещё и обязанности. Князь признаёт вас равными. Теперь он просит вас о помощи. Ибо надвигается беда.

Сергей подался вперёд.

— Говори.

Доброга вытащил из-за пазухи свёрнутый кусок бересты, развернул, положил на стол. Там были нацарапаны какие-то знаки — не то карта, не то план.

— Хазары, — сказал он глухо. — Наши дозорные донесли: орда собирается у большой излучины, в трёх днях пути вверх по реке. Через седьмицу, может, меньше, они нападут на Малый Городец. Это небольшой город, крепостица деревянная, дружины — сотни полторы. Если не помочь, его сожгут. Людей перебьют или уведут в полон.

Он поднял глаза на Сергея.

— Князь просит вас ударить вместе с нами. Если мы разобьём хазар у Городца, они надолго забудут дорогу в наши земли.

Сергей взял бересту, повертел в руках, вгляделся в каракули, но ничего не понял — карты у местных были так себе.

— Через седьмицу, говоришь?

— Да. Может, чуть больше. Но лучше выступить раньше, чтобы успеть подготовиться.

— Сколько у них воинов?

— Трудно сказать точно. Обычно они собирают сотен восемь, может быть больше.

Сергей задумался. Помочь надо, но как? У них, конечно, есть огневая мощь, есть зажигалки, есть ракеты и камнемёты. Но поход вверх по реке, за три дня пути, в незнакомую местность, против восьми сотен всадников — это совсем не то же самое, что оборонять девятиэтажку. Степняки в поле — это скорость, манёвр, неожиданные удары. Поэтому обещать ничего не стал, а сказал что передаст просьбу князю.

Гости тем временем ели и пили, отдавая должное ядствам. Доброга, распробовав варенье, даже зажмурился от удовольствия — видимо, ничего подобного в жизни не пробовал. Потом, утерев бороду, сказал:

— Мы привезли товар. Хотим торговать. В прошлый раз вы говорили, что ищете скотину. Мы привезли коз. Ещё ткани, зерно, мёд. И кое-что из того, что вы заказывали.

Сергей кивнул, давая добро. Доброга повернулся, махнул рукой тем, кто оставался в лодках, — и лодки, отчалив от берега, пошли обратно к кораблям. А обед продолжался, и разговор тоже. Поддерживать его нить было сложно, Сергей, напрягаясь, вытаскивал из памяти слова, путался в окончаниях, но справлялся. Говорили о погоде, о рыбной ловле, о том, высоко ли поднимется вода к осени. Доброга расспрашивал про драккары — как удалось захватить столько. Сергей отвечал уклончиво: мол, боги помогли. Послы переглядывались, но не допытывались.

Вскоре от кораблей отошли первые лодки с товаром. Причём с товаром живым. Штук двадцать взрослых, белых и серых коз, с длинными висячими ушами и кручёными рогами. И ещё куча мелких козлят — они жались к матерям, блеяли, тыкались мордами в борта. Лодки ткнулись в песок, и рыбаки бросились помогать. Коз выводили на берег, и те, почуяв твёрдую землю, тут же разбегались, блея так, что закладывало уши. Женщины хватали козлят на руки, мужики ловили взрослых за рога, за верёвки. Стоял гвалт, пыль, крики, но всё это было радостным, живым.

Коз было договорено разместить на лугу у рыбаков, где паслись первые лошади.

Закончив трапезу, все участники поднялись из-за стола и двинулись к берегу, туда, где уже выгружали товары. Рыбаки и девятиэтажники таскали тюки с тканями, мешки с зерном, глиняные горшки. У воды покачивались на волнах лодки, и с них подавали всё новые и новые грузы.

Доброга шёл рядом с Сергеем, заложив руки за спину, и разглядывал берег. Его взгляд задержался на шатрах что степняки бросили при отступлении. Он остановился, прищурился.

— Я вижу хазарские шатры, — сказал он негромко. — Вы сталкивались с хазарами?

Сергей, шагавший чуть впереди, обернулся.

— Приходилось.

Доброга переглянулся со своими спутниками. Тот, что помоложе, с серебряной гривной, нахмурился. Старший с посохом остался бесстрастен, но глаза его сузились.

— Много их было? — спросил Доброга.

— Сотни три, может, больше. Кто ж их считал? — Сергей махнул рукой. — Тикали так, что только пятки сверкали.

Доброга напрягся, явно не поняв последней фразы. Нахмурился, переспросил:

— Что сверкало?

Сергей усмехнулся про себя — идиома не прошла. Пришлось перевести на нормальный язык:

— Бежали быстро. Очень быстро. Испугались и убежали.

Доброга медленно кивнул, переваривая услышанное. Потом снова переглянулся со своими и спросил:

— Кто это был? Из какого племени? Хазары — они разные. Есть род Урус-оба, есть Сара-оба, есть Барсилы. У каждого свой предводитель, свой бунчук. Вы не знаете, кто приходил?

Сергей пожал плечами. Откуда ему знать? Он не разбирался в хазарских племенах. Но тут его осенило. Он обернулся, поискал глазами Коляна и крикнул, перекрывая шум разгрузки:

— Колян! Принеси ту штуку, что мы с хазарина сняли. Ну, круглый набалдашник!

Колян, который как раз помогал вытаскивать на песок очередной тюк, кивнул, вытер руки о штаны и побежал наверх, к девятиэтажке. Гости же продолжали разглядывать драккары и задавать вопросы. Серегей отвечал, если считал, что ответить можно, и молчал, если думал что нельзя.

Колян вернулся быстро, запыхался, но в руках держал медный амулет. Сергей взял его, повертел, провел большим пальцем по выпуклой чеканке — зверю с оскаленной пастью и длинным хвостом, закрученным в петлю.