Пятым Сергею попался дагестанец Магомед. Самый высокой, два с лишним метра, широченные плечи, огромные кулаки. Лицо суровое, с орлиным носом и густыми чёрными бровями, взгляд исподлобья — настоящий разбойник с гор. Но Сергей знал его иначе: Магомед был научным сотрудником какого-то института, вежливым и спокойным. Сейчас, впрочем, это не имело значения. Достаточно было того, как он выглядел. Сергей увидел его у западного торца — Магомед, не напрягаясь, в одиночку ворочал выкорчеванные бревна. Подошёл, заговорил. Магомед выслушал, бревно опустил, вежливо кивнул и молча пошёл следом.

Сергей на их фоне выглядел изящно. Рост метр восемьдесят, телосложение скорее сухое, чем массивное. Но, по его мнению, варяжский вождь не обязательно самый большой в отряде. Он — самый умный. И самый опасный, когда надо.

Собрались у подъезда, сюда же притащили трофейную одежду: кольчуги, шлемы, плащи, ремни, сапоги — всё, что сняли с убитых варягов и что нашли на драккаре. Ворох кожи и железа вывалили прямо на асфальт.

Переодевались долго. Кольчуги звенели, кожа скрипела, мужики матерились. Вадим застрял головой в вороте кольчужной рубахи и рванул так, что разошлись звенья. Цой никак не мог застегнуть поясной ремень на своём животе — пришлось надставлять. Нурлан вертел в руках шлем, не понимая, как носить эту «железную кастрюлю». Магомеду кольчуга оказалась коротка, долго подбирали другую, в итоге решили «опустить» сей деталь, прикрыв «недостачу» плащом. Артём оделся и молча помогал остальным.

Сергей надел поверх своей одежды длинную кольчугу, найденную на драккаре, — явно дорогую, с медными заклёпками по вороту. Сверху накинул тёмный шерстяной плащ с застёжкой-фибулой. На пояс повесил трофейный меч — широкий, с простой деревянной рукоятью. Шлем не взял, оставил голову открытой. Пистолет сунул за спину, под плащ.

Когда все оделись, Сергей увидел в них не мирных жителей панельной девятиэтажки, а злобных убийц, питающихся младенцами. Кольчуги облегали мощные торсы, плащи скрадывали лишнее, шлемы с полумасками скрывали лица, оставляя только глаза.

Вадим стоял, скрестив руки на груди, и его бицепсы выпирали из-под коротких рукавов. Цой тяжело дышал, и кольца на его груди мерно вздымались. Нурлан поигрывал трофейным топором. Артём застыл неподвижно, положив ладонь на рукоять меча. Магомед возвышался над всеми, заслоняя собой полнеба.

— Ну, — сказал Сергей, оглядев строй. — Если местные при виде вас не обделаются, значит, мы что-то сделали не так.

Мужики заржали. Даже Магомед улыбнулся — и от этого стало действительно страшно.

Не успели они разоблачиться обратно, как с крыши донёсся крик наблюдателя:

— Парус! Три паруса с юга!

Сергей выругался сквозь зубы. Железо уже нагрелось на солнце, кольчуга давила на плечи, но снимать было некогда. Он махнул своим:

— Остаёмся как есть. За мной.

Поднялись на крышу. Там уже толпились офицеры. Генерал стоял у парапета с биноклем, с неизменно дымящейся трубкой. Рядом Петров, Дронов у камнемётов, Бородин и Чернов вглядывались в море с профессиональным прищуром. Сергей встал чуть поодаль, поднял свой бинокль.

Три корабля шли с юга, выстроившись клином. Не драккары. Эти были шире, округлее, с высокими бортами и двумя мачтами каждая. Носы плавно загибались вверх, корма задиралась ещё выше. Корпуса выкрашены охрой и синим, на носах — большие нарисованные глаза. Паруса — белые, с широкой красной полосой по нижней кромке. На верхушках мачт поблескивали медные шары. Шли медленно, тяжело, явно гружёные. Торговые суда — греческие или византийские, Сергей не разбирался, но Анна потом скажет точно.

— Дромоны, — сказал Бородин, будто подслушав его мысли. — Военно-торговые. Быстроходнее купеческих, но груза берут хорошо. У них вёсел по два ряда, видите? Нижний сейчас убран.

Корабли приближались медленно, тяжело разворачиваясь к берегу. Прошёл час, второй. Солнце поднялось выше, начало припекать. Под кольчугой Сергей взмок. Железо нагрелось так, что через рубаху жгло плечи. Он стоял не двигаясь, только время от времени подносил к глазам бинокль. Его воинство маялось рядом, но держалось — никто не ныл.

Наконец ближний корабль подошёл на дистанцию выстрела. Максимов опустил бинокль.

— Дронов! Пли!

Камни ушли с крыши один за другим. Свист, всплески — все легли в опасной близости от ближнего корабля. Вода вскипела, окатила борт. На палубе забегали, кто-то замахал руками. Парус начал спускаться — тяжёлое белое полотнище поползло вниз, складываясь складками. Корабль остановился. Следом замерли остальные.

Спустили шлюпку. Шестеро гребцов взялись за вёсла, на носу встал человек в длинном светлом плаще. Шлюпка пошла к берегу.

Сергей опустил бинокль и повернулся к своим.

— Пошли.

Они спустились с крыши, вышли к воде. Встали вдоль берега — пятеро гигантов в кольчугах и Сергей впереди. Мечи в ножнах, топоры на плечах, пистолеты за поясами под плащами. Карабины решили не брать чтобы не путать гостей.

Шлюпка ткнулась носом в песок. Двое гребцов спрыгнули в воду, подталкивая её к берегу. Остальные подняли вёсла.

Главный вышел первым. Высокий, сухощавый, с аккуратной тёмной бородой, подстриженной клином. Одет не так, как варяги, и не так, как славянские купцы. Длинная туника до колен, крашенная в густо-синий. Поверх — светлый плащ, застёгнутый на плече серебряной заколкой с какой-то фигуркой. На ногах — мягкие кожаные сапоги с отворотами. На поясе — небольшой кинжал в ножнах, явно не боевой, а скорее знак статуса. За ним вышел второй, попроще одетый, но тоже в тунике, только серой и без плаща. Остальные остались в лодке.

Главный подошёл ближе, замер, явно испугавшись, но быстро взял себя в руки, и заговорил нараспев, мягко, на совсем непонятном языке. языке,

Сергей молча смотрел на него. По лицам гостей он видел: им страшно. Они, наверняка, предполагали встретить варягов, судя по драккару у берега. Но явно не таких.

Главный замолчал, перекрестился, потом медленно, стараясь не делать резких движений, достал из-под плаща кожаный кошель и протянул вперёд.

Сергей принял, развязал, высыпал на ладонь несколько монет. Серебро, но совсем не такое, как в прошлый раз. Тонкие, ровные кружки с чёткой чеканкой. На одной стороне — профиль императора в короне, на другой — крест на ступенях и надпись по кругу непонятными буквами. Сергей прикинул на руке — грамм сто пятьдесят, не меньше. Вдвое против того, что дали славяне.

Главный говорил и говорил, но Сергей не понимал ни слова. Отдельные звуки казались смутно знакомыми, но смысл ускользал полностью. Впрочем, главное было ясно без перевода: грек сам смекнул, что за проход по реке надо платить. Сообразительный. И напуганный — вон как смотрит на девятиэтажку, задрав голову. И на воинство Сергеево — пятерых гигантов в кольчугах, замерших вдоль берега. Чистые тати. Не дипломаты, а разбойничья засада. Сергей мысленно усмехнулся: если так пойдёт и дальше, можно вообще ничего не говорить — только стоять и принимать плату.

Он взвесил кошель в ладони, кивнул, сделал жест рукой — открытая ладонь от себя в сторону реки: проходите. Главный выдохнул, перекрестился и попятился. У самой кромки воды развернулся, забрался в лодку. Гребцы налегли на вёсла. Шлюпка пошла обратно к дромону. Сергей проводил её взглядом.

— И чего он? — прогудел Нурлан за спиной. — Даже не поторговался.

— А ты бы стал? — не оборачиваясь, ответил Сергей. — На его месте?

Нурлан хмыкнул. За него ответил Вадим:

— Я б ещё доплатил, чтоб меня не трогали.

Мужики заржали. Сергей сунул кошель за пояс и пошёл к генералу. На ходу обернулся, глянул на корабли — те уже разворачивались, тяжело загребая вёслами, входя в устье реки. Первый контакт с иноязычными представителями состоялся. Теперь слово за Анной. Пусть скажет, что это за корабли, что за монеты и с кем они только что разминулись.

Генерал ждал Сергея на краю обрыва, там, где асфальт сходил на нет. А вокруг уже собралась толпа — женщины, дети, старики, человек пятьдесят, не меньше. Все смотрели на реку, где три корабля медленно втягивались в устье.