Салютные батареи — это готовые кассетные боеприпасы. Залп из двадцати стволов, накрывающий площадь. Если начинить их не цветными звёздами, а смесью для зажигания — подумать какой, — получится зажигательная батарея. Один залп с крыши — и драккар у берега превращается в факел.

Сигнальные ракеты — это осветительные снаряды. Белая горит на высоте сто метров пятнадцать секунд. За это время любой наблюдатель разглядит, кто подходит с моря и в каком количестве. Красная или зелёная — готовый сигнал тревоги на весь дом. Дымовые шашки — это завеса. Если поставить их по периметру склона, враг будет наступать вслепую, а наши — стрелять на звук.

С научной точки зрения всё упиралось в три фактора: температура горения, скорость газообразования при взрыве и дальность заброса. Температуры пиротехнических составов — от тысячи до двух тысяч градусов. Этого хватит, чтобы поджечь просмолённое дерево или шерстяной парус. Скорость газообразования у петард — доли секунды, что даёт резкий хлопок и разлетающуюся оболочку. Дальность — от тридцати до ста метров в зависимости от калибра. С крыши, с высоты ещё плюс тридцать метров, дистанция увеличивается.

Конечно, пиротехника — это не артиллерия. Но для мира, где главное оружие — топор и лук, даже римская свеча становится чудо-оружием. Сергей усмехнулся про себя. Когда-то он воевал с автоматом и ПТУРом, а теперь собирается метать салютные батареи в викингов, то есть в варягов. Ну или как там их? Нет, он понял из объяснений Анны что викинги это те, далекие английские грабители. Здесь же, на этой реке, это вроде как варяги. То есть те кто нанимается на службу и дает клятву. Но ведь к ним они не наниматься шли, а грабить? Получается что они всё же викинги, только местные?

Отмахнувшись от нерешаемой задачи, он велел Лёхе сложить по паре образцов каждого вида в отдельную коробку.

— Остальное не трогай. Завтра доложу генералу, будем думать, как применять.

Лёха кивнул, поправил очки. Сергей взял коробку, и они с Коляном вышли.

На крышу поднимались в сумерках. Смена начиналась в восемь, небо ещё светилось на западе, но над степью уже сгущалась темнота. Когда они вышли на площадку, Сергей первым делом глянул на западный край крыши. Камнемётов было уже два. Они стояли в пяти метрах друг от друга, нацеленные в сторону моря. Рядом с каждым высилась куча камней — отобранных, примерно одного размера, сложенных аккуратными пирамидами.

Дронов с двумя помощниками возился у второго орудия. Они подтягивали жгут, проверяли храповик. Автомобильный аккумулятор стоял в углу, питая лампочку на проводе, которая висела над орудием, освещая рабочую зону.

— Сейчас пристреливать будем, — сказал Дронов, заметив Сергея.

— Почему ночью?

— Глаз чужих меньше. Днём с моря любой корабль за километры увидит, куда камни падают. А нам ни к чему раскрывать дальность. Пусть гадают.

Сергей кивнул. Он не был артиллеристом, поэтому с советами не лез. Раз Дронов говорит — значит, так надо.

Они с Коляном устроились неподалеку, у парапета. Сергей поставил коробку с пиротехникой между ними, достал фонарик. Колян прикрыл его ладонью, чтобы свет не бил далеко. Сергей начал вынимать образцы один за другим, читая инструкции там, где они были.

— Римская свеча, — он вертел в пальцах длинную картонную трубку. — Калибр три сантиметра. Время горения — двенадцать секунд. Количество выстрелов — десять. Запрещается запускать с рук.

— Ага, запрещается, — хмыкнул Колян. — А мы запустим.

— Ещё как.

Сергей отложил свечу, взял батарею салютов. Инструкция была на русском и китайском. «Тысяча гроз. Залп: двадцать выстрелов. Высота разрыва: пятьдесят метров. Время работы: тридцать секунд. Установка: только на ровную поверхность. Не наклонять».

— Смотри, — он показал Коляну. — Если поставить под углом и направить не в небо, а вперёд, будет лететь по настильной траектории. Как маленькая «Катюша».

— Охренеть, — выдохнул Колян. — А петарды?

Сергей взял коробку «Корсаров». Инструкция была краткой: «Запрещается бросать в людей и животных. Радиус возможного поражения — пять метров».

— Пять метров, — повторил он. — Это если просто взрыв. А если начинить ими какую-нибудь банку? Сразу туда десяток сунуть, да еще камень примотать для веса? Чтобы подальше летела?

Они перебирали образцы, читали, обсуждали. Дронов тем временем закончил настройку второго камнемёта. Хлопнул выстрел — первый пробный камень ушёл в темноту. Через несколько секунд донёсся далёкий всплеск.

— Перелёт, — констатировал Дронов. — Уменьшаем натяжение на пол-оборота.

Сергей слушал вполуха. Он перевернул очередную упаковку и наткнулся на дымовые шашки, инструкция на которых гласила: «Время дымообразования — тридцать секунд. Площадь задымления — до ста квадратных метров».

— Колян, гляди. Если красный дым пустить у восточного входа, а чёрный — у западного, местные решат, что у нас тут преисподняя.

— Думаешь они сообразят? — засомневался Колян.

— Не знаю, но даже если и нет, по-любому испугаются.

Они ещё с полчаса разбирали образцы, сортируя их по назначению: сигнальные, зажигательные, дымовые, шумовые. Сергей сделал пометки на бумажке — что и как можно применить. Потом сложил всё обратно в коробку, выключил фонарик.

Камнемёты тем временем пристрелялись и артиллеристы ушли. На счет точности Сергей не знал, не вдавался, но все камни легли в воду примерно на одном расстоянии от берега. Метров двести пятьдесят, как раз дистанция для поражения подходящего корабля.

Обойдя периметр крыши и осмотрев окрестности на предмет чужаков, Сергей закурил, глядя на звёзды. Колян уже дремал, привалившись к вентиляционной шахте. Ночь была тихой, только ветер гудел в парапетах да где-то кричала птица.

После дежурства Сергей не пошёл спать. У восточного торца мужики рыли яму под очередной туалет, ибо двух нужников на такое количество народу катастрофически не хватало. У западного развешивали сети для просушки. У костров женщины чистили рыбу, перекрикивались. Дети таскали хворост. Жизнь шла.

Он присматривался к людям. Ему нужны были такие, чтобы при одном взгляде на них местные понимали: с этими лучше не связываться. Анна сказала «пять-шесть», значит, берём пятерых плюс он сам — шестой.

Первого он нашёл у восточного входа. Тот сидел на ящике, точил большой мясницкий топор. Сергей подошёл, заговорил. Мужика звали Вадим. Бывший борец, мастер спорта по греко-римской. Рост под два метра, плечи — в дверной проём не входили. Лицо под стать: тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза, сломанный в трёх местах нос. До всего этого работал охранником в супермаркете, а здесь оказался «по наследству», квартира от бабки — доктора наук досталась. Выслушав Сергея, Вадим кивнул, отложил топор.

Второго он приметил у костров. Это был кореец с труднопроизносимым именем, и все его звали просто по фамилии — Цой. Здоровенный, с квадратным подбородком и маленькими, узкими глазами. Рост метр девяносто, плечи шириной с небольшой шкаф. Лицо желтоватое, с тонким ртом и жёсткой складкой у губ. Бывший боец смешанных единоборств, в девятиэтажке он жил тихо, ни с кем не общался. Сейчас он жарил рыбу на шампуре, поворачивал осторожно, двумя пальцами-клешнями. Увидев Сергея, поднялся, молча кивнул, приветствуя.

Третьим стал казах по имени Нурлан. Богатырского телосложения, рост под два метра, грудь колесом, бицепсы что пивные кружки. Лицо широкое, скуластое, с редкой тёмной бородкой. Глаза спокойные, но взгляд тяжёлый. Работал прорабом на стройке, а свободное время отдавал гирям. Сергей нашёл его у поленницы — Нурлан, не торопясь, колол дрова, раскалывая здоровенные чурбаки одним ударом. Выслушал Сергея, воткнул топор в бревно, согласился без лишних слов.

Четвёртым — Артём, бывший десантник. Единственный военный в пятёрке. Росту тоже немаленького, жилистый, с татуировками на предплечьях и тонким белым шрамом через горло — память о ножевом в драке. Лицо острое, скуластое, с вечной тенью щетины. Сергей знал его шапочно — здоровались в подъезде.