Палате лордов, перед которым заискивали самые влиятельные люди Англии. Она сказала это ему,
и в её голосе не было ни страха, ни почтения. Только злость. Чистая, незамутнённая злость.
И ещё кое-что. Боль. Такая же, как у него.
Грейсон повернулся на бок и уставился в стену. Обои были тёмно-зелёными, с золотым узором —
они остались ещё от предыдущего герцога, его отца, который не любил перемен. Грейсон всегда
ненавидел эти обои. Но сейчас он смотрел на них и не видел. Он видел Аурелию.
Он вошёл в её комнату. Он помнил это . с
Смутно, словно сквозь туман, потому что бренди сделал своё дело, но он помнил. Он помнил,
как толкнул дверь, как увидел её в кресле у камина, в белой ночной сорочке, с распущенными
волосами, которые золотом стекали по плечам. Он помнил, как подошёл к ней, как коснулся её
лица.
«Вы холодная. Аурелия всегда была холодной. А вы… вы огонь».
Он сказал это. Он помнил. И он помнил, как она не отшатнулась, не закричала, не позвала на
помощь. Она смотрела на него в упор, и в её глазах не было страха.
Кто она? Та же женщина, которую он полюбил и потерял?
Грейсон сел на кровати, свесил ноги на пол и провёл рукой по лицу. Голова раскалывалась.
Бренди давал о себе знать тяжёлой, пульсирующей болью в висках. Во рту пересохло, и язык
казался ватным.
Он встал, подошёл к графину с водой, стоявшему на столике у окна, и выпил стакан залпом.
Вода была холодной, почти ледяной, и на мгновение боль отступила.
За окном светало. Небо на востоке окрасилось в бледно-розовый цвет, обещая ясный, но
холодный день. Деревья в парке стояли голые, мокрые, с лужами у корней. Где-то вдалеке
прокричал петух.
Грейсон посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от похмелья, от чего-то другого. От злости?
От страха? Он не знал.
Он думал о том, что сказала Аурелия: «Если меня заставили. Если мне угрожали. Если я
сделала это не по своей воле».
Он не хотел в это верить. Ему было удобнее думать, что она — лгунья и предательница. Что
она предпочла ему этого ничтожного художника. Что она опозорила его перед всем светом.
Но если нет?
Если она говорит правду? Если кто-то действительно заставил её? Если тот поцелуй в
оранжерее был не добровольным?
Грейсон сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Проклятье! — гневно воскликнул он.
Он ненавидел Аурелию. Он хотел ненавидеть её. Но он не мог. Потому что каждую ночь,
закрывая глаза, он видел её — тихую, печальную женщину с опущенными глазами, которая сказала
ему: «Я боюсь, что вы разочаруетесь во мне». Она знала. Она знала, что что-то произойдёт.
Она пыталась предупредить его.
А он не послушал.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказал Грейсон, не оборачиваясь.
Дворецкий Харрис, худой, седой, молчаливый как рыба, вошёл в спальню с подносом в руках. На
подносе дымился кофе, и стояла тарелка с тостами и маленький графин с бренди — на тот
случай, если он решит начать день с более крепких напитков.
— Доброе утро, ваша светлость, — сказал Харрис, ставя поднос на столик. — Гости ещё спят.
Лорд Мортон изволил заснуть в гостиной. Я распорядился не будить его.
— Хорошо, — ответил Грейсон, наливая себе кофе. — Пусть спит.
Харрис помедлил, явно собираясь что-то сказать, но не решаясь.
— Если вы хотите что сообщить мне, говорите, — бросил Грейсон, не глядя на него.
— Герцогиня…-начал Харрис. — Её светлость уже встала. Она спустилась вниз около часа назад
и сейчас находится в библиотеке.
Грейсон замер с чашкой у губ.
— В библиотеке?
— Так точно, ваша светлость. Она попросила показать ей библиотеку и сказала, что хочет
ознакомиться с вашим собранием книг.
Собранием книг. В библиотеке Блэквуд-Холла было около трёх тысяч томов. Философия, история,
поэзия, естественные науки. Грейсон сам собирал эту библиотеку последние десять лет, и она
была его гордостью. Он не разрешал никому, даже самым близким друзьям, прикасаться к книгам
без его ведома.
И теперь эта женщина — его жена, которую он бросил в день свадьбы , сидела в его библиотеке
и читала его книги.
— Она одна? — спросил Грейсон.
— Да, ваша светлость. Я предложил подать ей завтрак, но она отказалась, сказав, что сначала
хочет найти одну книгу.
Какую книгу, чуть не спросил Грейсон, но сдержался. Его не должно было интересовать, что
она делает. Он приказал ей не появляться в его кабинете, но о библиотеке он ничего не
говорил.
— Хорошо, — сказал он, отпуская дворецкого. — Можешь идти.
Харрис поклонился и вышел.
Грейсон выпил кофе, съел тост, но вкуса не почувствовал. Все мысли были там — в библиотеке,
где сидела Аурелия и перелистывала страницы его книг.
Он оделся медленно, не торопясь. Белая рубашка, тёмный сюртук, бриджи, сапоги. Он
причесался, завязал шейный платок… Всё как обычно, но каждое движение давалось с трудом. Он
чувствовал себя не в своей тарелке. Не потому, что болела голова. А потому, что в его доме,
в его крепости, появился враг, которого он не мог победить.
Враг с лицом женщины, которую он любил.
Грейсон вышел из спальни и направился вниз. Коридоры Блэквуд-Холла были пусты и тихи. Слуги
ещё не начали уборку, а гости спали. Только где-то на кухне слышались приглушённые голоса и
звон посуды.
Он прошёл мимо гостиной, где в кресле по-прежнему спал лорд Мортон, издавая носом свистящие
звуки. Рядом с ним на полу валялась пустая бутылка из-под портвейна. Грейсон
усмехнулся.Мортон всегда славился своей способностью засыпать в самых неподходящих местах.
Библиотека находилась в восточном крыле, на первом этаже. Это была большая комната с
высокими окнами, выходившими в сад, с дубовыми стеллажами от пола до потолка и с двумя
каминами по бокам. Грейсон любил эту комнату больше всех других в поместье. Здесь он
чувствовал себя защищённым от всего мира.
Он остановился перед дверью и прислушался. Тишина. Ни звука.
Он толкнул дверь.
Аурелия сидела в кресле у окна, спиной к нему, с книгой в руках. Свет падал на её волосы, и
они горели золотом в утренних лучах. На ней было платье из тёмно-синей шерсти. сСромное,
почти строгое, с высоким воротником и длинными рукавами. Её волосы были убраны в простой
узел на затылке, и только несколько прядей выбились и падали на шею.
Она не обернулась, хотя он не скрывал своего присутствия. Может быть, не слышала. А может
быть, делала вид, что не слышит.
Грейсон вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.
— Вы рано встали, — громко сказал он, обозначив своё присутствие.
Аурелия подняла голову, но не обернулась.
— Я плохо спала, ваша светлость. В незнакомом месте это часто случается.
— Вы спали в этом доме и раньше, — сказал он, подходя ближе. — За два месяца до свадьбы вы
гостили здесь три дня.
Она повернулась. В её глазах что-то мелькнуло. Удивление? Растерянность? Но чтобы это не
было оно тут же исчезло.
— Возможно, — наконец ответила она. — Я плохо помню те дни.
Грейсон остановился в двух шагах от неё. Он смотрел на неё, и в груди у него росло странное
чувство. Не ненависть, не любовь, а что-то среднее, что-то, что не поддавалось названию.
— Что вы читаете? — спросил он.
Она подняла книгу, показывая обложку.
— Путешествие по Италии» доктора Мура. Вы привезли её из Неаполя пять лет назад. На
титульном листе есть ваша подпись и дата.
Он удивился. Она успела не только найти книгу, но и прочитать титульный лист.
— Вы интересуетесь Италией?
— Я интересуюсь многим, — невозмутимо ответила она. — В частности, я интересуюсь тем,
почему вы женились на женщине, которой не доверяли.
Это был прямой вопрос. Без обиняков. Она смотрела на него в упор, и в её взгляде не было ни
