Никаких скрытых функций.

Вообще ни одного закрытого модуля, который нельзя было раскрыть по первому требованию любого из супругов.

Я подписала договор:

Ливия Морен.

Адриан подписал:

Адриан Реваль.

В семейном реестре я снова могла называться Ливией Реваль, если хотела.

В профессиональном оставалась Морен.

Большую часть времени я вообще не думала об этом.

Именно так мне нравилось.

Мы не жили постоянно в Сером доме.

Это решение вызвало у совета Ревалей больше споров, чем некоторые положения нового брачного договора.

У Адриана оставались обязанности главы.

У меня — работа в столице.

Поэтому половину недели мы жили в Эсторе, в квартире, которая очень быстро стала слишком маленькой для двух взрослых людей и огромного количества моих книг.

Потом купили другую.

Не дом Ревалей.

Нашу.

По выходным и в те недели, когда дела требовали присутствия Адриана на востоке, ехали в Серый дом.

Мои обязанности там существовали только те, на которые я согласилась сама.

Иногда я принимала участие в семейном совете.

Иногда помогала с юридическими вопросами.

Иногда появлялась на официальных приемах.

А иногда говорила:

— Нет, у меня работа.

И мир не рушился.

Первые несколько раз Эстелла явно хотела что-то сказать.

Не сказала.

Потом перестала даже удивляться.

Это, пожалуй, было самым убедительным признаком реформы дома Реваль.

В тот вечер Адриан должен был вернуться с востока.

Я пришла домой раньше.

Редкость.

Оставила рабочую сумку у двери, переоделась и только собралась заказать ужин из ближайшей... No modern delivery; use cook? In city apartment, could buy food. Better natural fantasy: "спуститься за ужином в трактир". Let's fix.

Я пришла домой раньше.

Редкость.

Оставила рабочую сумку у двери, переоделась и уже собиралась спуститься в небольшую кухню на первом этаже дома, где хозяева готовили ужины для жильцов, когда услышала ключ в замке.

Адриан вошел.

Я сразу посмотрела на его лицо.

— Получилось?

Он снял перчатки.

— Да.

— Полностью?

— Полностью.

Я улыбнулась.

Сегодня Рейнар разрешил ему первое полноценное обращение без медицинского контура.

До этого Адриан уже несколько месяцев мог принимать драконью форму, но только ненадолго и с ограничением нагрузки. Сначала десять минут.

Потом двадцать.

Потом короткий полет.

Сегодня врачи позволили полный переход и самостоятельный часовой полет над восточным полигоном.

— И как?

Адриан повесил плащ.

— Странно.

— Плохо?

— Нет.

Он подошел ближе.

— Просто я помню, каким был до реституции.

Вот об этом мы почти не говорили.

Его сила вернулась не полностью.

И уже не должна была.

Собственное ядро восстановилось.

Полная форма снова была безопасной.

Но Адриан больше не обладал тем запасом пламени и выносливости, который семь лет подпитывался моей живой нитью.

Он стал тем драконом, каким мог быть сам.

Не тем, каким его сделала система.

— Насколько изменилось? — спросила я.

— Маркус говорит, что теперь наконец сможет обогнать меня на длинной дистанции.

— Это катастрофа.

— Именно так я ему и сказал.

Я рассмеялась.

Адриан обнял меня.

Это тоже стало обычным.

Не каждый раз вопрос перед прикосновением.

Мы не превратили согласие в бюрократический ритуал.

Просто научились замечать, когда привычка перестает совпадать с желанием другого человека.

Сейчас совпадала.

Я положила голову ему на плечо.

— Совет уже знает результаты?

— Да.

— И?

— Окончательное голосование провели сегодня.

Я подняла голову.

— Сегодня?

— Поэтому и вернулся позже.

— И ты ничего мне не сказал.

Адриан чуть улыбнулся.

— Голосование касалось моей должности.

— Это не значит, что мне неинтересно.

— Знаю. Но я хотел сначала получить результат.

— Ну?

Он выдержал паузу слишком долго.

Я ударила его ладонью по груди.

— Адриан.

— Оставили.

— Главой?

— Да.

Я смотрела несколько секунд.

— Каким счетом?

— Девять против четырех.

— Четверо все еще против.

— Конечно.

— Те же?

— Трое те же. Один новый считает, что глава без прежнего уровня пламени снижает престиж дома.

Я фыркнула.

— Очень тяжелая государственная проблема.

— Он выступал почти час.

— Надеюсь, выдали воды.

Адриан рассмеялся.

Потом стал серьезнее.

— Голосование было открытым.

Это я знала.

После скандала дом изменил устав. Решение о пригодности главы больше нельзя было принимать только узким закрытым кругом старших. В голосовании участвовали представители семейных ветвей, командования и территориальных советов.

Новая система тоже была не идеальной.

Но Адриан сам настоял на ней.

Еще до того, как узнал, останется ли главой.

— Поздравляю, — сказала я.

— Спасибо.

— Рад?

— Очень.

— Хорошо.

Он посмотрел с подозрением.

— Ты специально?

— Что?

— Год назад сказала то же самое, когда я признался, что не хочу терять должность.

— И сейчас говорю.

— Почему?

— Потому что человеку можно хотеть власть, если он понимает, что она не дает права на чужую жизнь.

Адриан помолчал.

— Это почти комплимент.

— Не привыкай.

— Поздно.

Он поцеловал меня.

Потом вспомнил:

— Я привез тебе кое-что.

Я сразу отстранилась.

— Если это еще один договор...

— Хуже.

— Что может быть хуже?

Адриан достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Я раскрыла.

Список.

Разумеется.

— Что это?

— Возможные даты отпуска.

Я посмотрела на него.

— Ты составил таблицу отпуска?

— Только предварительную.

— Адриан.

— У тебя заседания. У меня совет. Нужно выбрать окно.

Я рассмеялась.

Некоторые люди действительно менялись не во всем.

И слава богам.

— Хорошо. После ужина посмотрим.

— Согласна?

— Обсудить.

— Уже успех.

С Эстеллой мы научились разговаривать медленнее.

Не стали близкими подругами.

И не должны были.

Несколько месяцев после суда она почти не затрагивала наш первый брак. Потом однажды попросила встретиться без Адриана.

Мы сидели в саду Серого дома.

Она принесла папку с предложениями по новому семейному уставу.

Я сразу сказала:

— Если вы хотите, чтобы я стала представителем жен дома...

— Нет.

Эстелла даже улыбнулась.

— Я уже научилась начинать с вопроса.

— Прекрасно.

— Я хочу, чтобы вы прочитали раздел о медицинских правах супругов. Как мастер. За оплату.

Я посмотрела.

— За оплату?

— Вы работаете.

Вот это было правильно.

Я взяла папку.

В уставе появилось правило, которое не требовал государственный закон.

Любой супруг члена правящей ветви мог потребовать независимое медицинское заключение за счет дома.

Не своего семейного врача.

Не специалиста Огненных Союзов.

Любого лицензированного государственного специалиста соответствующего уровня.

И дом не имел права считать такой запрос проявлением недоверия или нарушением семейной лояльности.

Я прочитала.

— Это вы предложили?

— Да.

— Почему?

Эстелла посмотрела на сад.

— Потому что я много лет искренне считала, что доверять хорошему семейному врачу правильно.

— Обычно правильно.

— Именно. И из этого сделала неверный вывод, что перепроверять его мнение почти неприлично.

Я молчала.

Она продолжила:

— Я до сих пор считаю, что главе дома иногда приходится принимать неприятные решения.

— Конечно.

— Но теперь гораздо меньше уверена, что слово «обязанность» автоматически делает решение правильным.