— А о чем?

Он ответил не сразу.

— О том, что вред возник во время нашего брака и, возможно, из-за структуры, которая усиливала меня. Я считаю правильным оплачивать лечение.

— Ты считаешь.

— Да.

— А я не хочу, чтобы каждый прием врача превращался в еще одну строку между нами.

Краст Лейн вмешался прежде, чем разговор превратился в личный.

— Госпожа Морен, расходы можно проводить через депозит Палаты без прямых платежей от господина Реваля. Это сохранит финансовую независимость между сторонами.

Я посмотрела на Мерису.

Она спокойно кивнула.

— Юридически это разумный вариант. Если лечение связано с предполагаемым нарушением, расходы позднее распределит суд.

Мне не понравилось, что решение оказалось разумным.

Но собственная гордость не должна была стоить мне денег только ради удовольствия отказаться от Адриана.

— Через депозит Палаты, — сказала я. — И только подтвержденные медицинские расходы.

Адриан кивнул.

— Согласен.

— Не квартира.

— Я хотел предложить дом.

— Нет.

— Ливия...

— Нет, Адриан. Лечение — одно. Дом — другое.

Келлан Вар посмотрел на нас поверх документов, но вмешиваться пока не стал.

Адриан явно собирался продолжить.

Я опередила:

— Где находится этот дом?

— На северной стороне столицы. Он принадлежит Ревалям, но сейчас пустует. Оттуда десять минут до лечебной коллегии и примерно столько же до Палаты Клятв.

— Значит, я снова буду жить в собственности твоего дома.

— Временно.

— Именно так начинались очень многие вещи в нашем браке.

Он замолчал.

Я продолжила уже спокойнее:

— Я сниму жилье сама.

— Гостиница неудобна для длительного проживания.

— Поэтому найду квартиру.

— Я могу...

Он остановился сам.

Несколько секунд смотрел на меня.

— Хорошо. Ты найдешь квартиру.

Мериса тихо перелистнула документ, будто не заметила разговор.

Я заметила.

Два дня назад Адриан продолжил бы объяснять, почему дом безопаснее, удобнее и практичнее.

Сегодня остановился.

Этого было недостаточно, чтобы что-то изменить между нами.

Но достаточно, чтобы я не продолжила спор.

Краст Лейн вернулся к предложению:

— Господин Реваль также готов внести дополнительную денежную компенсацию за временную невозможность немедленной реституции.

— Нет, — ответила я.

— Выслушайте формулировку.

— Не нужно.

— Это не замена семи единиц.

— Тогда зачем?

Краст посмотрел на Адриана.

Тот ответил сам:

— Потому что возврат займет время.

— И?

— Все это время твой ресурс остается во мне.

— Да.

— Я считаю, что должен компенсировать пользование.

Я почувствовала неприятный холод.

Слово было точным.

Слишком точным.

Пользование.

Семь моих лет усиливали его тело, его пламя, его положение. Теперь, когда мы знали об этом, каждый следующий день действительно становился временем, когда то, что принадлежало мне, оставалось в нем.

— Я не сдавала тебе годы в аренду, — сказала я.

Адриан побледнел.

— Я не это имел в виду.

— Знаю. Но деньги снова превращают все в расчет, где есть цена за пользование чужой жизнью.

Краст вмешался:

— С юридической точки зрения такая компенсация вполне возможна.

— Тогда оставьте возможность взыскать ее после решения, если закон считает нужным. Я сейчас не хочу назначать стоимость дням, которые у меня забрали.

Мериса записала мой отказ.

— Зафиксировано.

Адриан несколько секунд молчал.

— Хорошо.

Я посмотрела на него.

— И есть еще одно.

— Что?

— Я не хочу постепенной «компенсации» вместо возврата.

— Я не предлагал оставить себе часть.

— Вчера спрашивал о других вариантах.

— Потому что врачи еще не знали, насколько опасна процедура.

— Теперь знают?

Адриан положил перед собой заключение.

— Знают больше.

— И?

Он коротко выдохнул.

— Первые единицы, скорее всего, можно вернуть с небольшим риском. Но специалисты хотят сначала определить, какая часть встроена глубже.

— Сколько времени?

— Несколько дней на аудит.

— Тогда через несколько дней мы будем обсуждать порядок возврата.

— Да.

— Всех семи.

— Если подтверждается незаконность передачи — всех семи.

Я посмотрела на него.

— Нет. Вот сейчас мы опять возвращаемся к формулировке, которая мне не нравится.

Он нахмурился.

— Какой?

— «Если подтверждается незаконность». Ты только что признал, что у тебя нет моего согласия.

— Я признал, что не знаю о нем.

— Я знаю. Я не давала.

— Я тебе верю.

— Тогда зачем «если»?

Адриан помолчал.

Его поверенный собирался ответить, но он остановил легким движением руки.

— Потому что я привык говорить так, как требует производство. Не потому, что считаю, будто ты тайно отдала мне семь лет и теперь забыла.

Я смотрела на него.

— Хорошо. Тогда скажи без производства.

Он выдержал взгляд.

— Я верну тебе все, что принадлежит тебе.

В комнате стало тихо.

Он сказал это не громко и не красиво.

Без обещания пожертвовать всем.

Без попытки превратить себя в благородного человека.

Именно поэтому слова прозвучали серьезнее.

Я спросила:

— Даже если последний год окажется частью твоей силы?

— Да.

— Даже если врачи скажут, что после возврата ты станешь слабее?

— Это не мое.

— Адриан.

— Ты хотела ответ без формулировок.

Да.

Хотела.

Но я слишком хорошо знала его, чтобы принимать обещание за исполнение.

— Тогда запишите, — сказала я.

Келлан Вар поднял брови.

— Что именно?

— Добровольное признание права на полную реституцию при подтверждении отсутствия информированного согласия в архиве.

Мериса посмотрела на меня одобрительно.

Адриан почти улыбнулся.

— Ты совсем не изменилась.

— Я пять лет не работала. Это не значит, что забыла, чем обещание отличается от обязательства.

— Записывайте.

Краст Лейн повернулся к нему.

— Вы уверены? У нас пока нет полной оценки последствий.

— Я признаю право на возврат, а не дату одномоментной процедуры. Последствия определят порядок исполнения.

Краст несколько секунд подумал и кивнул.

— Тогда юридически возможно.

Келлан продиктовал секретарю формулировку.

Я проследила за каждым словом.

Не потому, что не доверяла присутствующим.

Потому что снова начинала доверять себе.

После признания долга перешли к аудиту печати.

Здесь разговор стал сложнее.

Исходный брачный узел создавался семь лет назад мастером Палаты Огненных Союзов в доме Реваль. В Королевской Палате хранилась только гражданская копия внешнего слоя и регистрационный отпечаток.

Чтобы понять, откуда появился жизненный перенос, требовался доступ к трем вещам:

исходному шаблону;

ежегодным обновлениям;

структуре связи в ядре Адриана.

Келлан объяснил:

— Обычная проверка одного супруга недостаточна. Если передача действительно проходила через брачный контур, часть структуры могла закрепиться не в печати госпожи Морен, а непосредственно в принимающем ядре.

Я посмотрела на Адриана.

— То есть его магию придется открыть мастерам полностью?

— В пределах брачного контура, — уточнил Келлан. — Не всю структуру драконьего ядра. Но доступ будет глубже обычного медицинского обследования.

Краст Лейн нахмурился.

— Это затрагивает охраняемую информацию правящего дома.

— Да.

— В том числе параметры силы главы и особенности обращения.

— Частично.

Я молчала.

Не собиралась требовать от Адриана немедленного согласия так, будто у него нет права хотя бы понять объем доступа.

Информация о драконьем ядре была не просто личной. У сильных домов такие данные считались вопросом безопасности. Если они попадут к врагам, можно узнать пределы полета, время восстановления, слабые места магии.