— Не запятки отрабатывай! — рявкнул Каллиган. — Смещайся в сторону!

Винсент слегка наклонил голову, имитируя сожаление:

— Мастер говорит дело, молодой господин.

Я сжал челюсти так, что в ушах зазвенело.

Следующий удар пришёл по левому бедру. Без страшной силы, но с филигранной точностью. Нога подломилась. Я удержал равновесие на грани фола, судорожно выставив дубовый клинок вперёд.

Мой ответный выпад ушёл в абсолютную пустоту.

Винсент уже сместился с линии атаки.

И тут же отгрузил короткий, тяжёлый тычок носком меча мне под рёбра.

Воздух с сипом вылетел из лёгких. Я невольно согнулся пополам.

— Стойка! — отчеканил Каллиган над ухом. Не «дыши», не «отдохни». Стойка.

Я выпрямился, заставляя себя втянуть холодный воздух через нос.

Винсент разглядывал меня своими прозрачными зелёными глазами. В них не было злобы. И это было куда страшнее откровенной ненависти.

Он выполнял системную работу.

Он методично проводил аудит моих уязвимостей на глазах у всей оружейной.

Запястье.

Бедро.

Рёбра.

Снова кисть.

Мышца рядом с травмированным плечом.

Он бил точно, будто нагайкой, ровно в те зоны, где боль вспыхивала мгновенно, но не оставляла тяжких увечий. Рассчитано. Умнейше.

Я начал понимать его истинную стратегию.

Он не пытался меня калечить. Он наглядно демонстрировал присутствующим: вот вам сын вашего графа. Слаб. Не обучен. Не успевает за элементарным движением.

Я попытался перестроить позицию. Вспомнить рекомендации Каллигана:

Ноги шире.

Вес на ноги.

Меч вести от корпуса.

Винсент подарил мне полсекунды на эту перегруппировку. Почти барская милость.

А затем наотмашь врезал снизу вверх по моему клинку.

Сухой треск соударения!

Мой меч подлетел вверх, полностью открывая незащищённый корпус.

Следующий тычок дубовым комлем пришёлся ровно в центр кожаного жилета.

Удар был настолько весомым, что я потерял опору и рухнул навзничь. Каменный пол, устланный тонким слоем сора, с гулом встретил мой затылок. Перед глазами вспыхнули ослепительные белые точки.

— Встать! — сухо бросил Каллиган.

Я попытался сделать вдох. Лёгкие словно склеились.

Второй попыткой воздух ворвался в грудь со свистящим хрипом.

Я перевернулся на живот, опираясь на дрожащие локти.

Винсент стоял в двух шагах. Меч опущен, походка расслабленная.

— Молодой господин Марк? — проговорил он с ядовитым сочувствием. — Вы не сильно ушиблись при падении?

Слова были безупречны. Тон — сладок до рвоты.

Я поднялся на одно колено. Заставил себя опереться на дубовый меч. И встал во весь рост.

Не сразу. С трудом. Но сам.

Каллиган молча наблюдал. Винсент выжидал.

Я поднял тяжёлое дерево на уровень груди.

— Продолжим, — прохрипел я. Голос прозвучал скверно, но достаточно твёрдо.

Винсент едва заметно качнул головой:

— Как изволит молодой господин.

Во второй раз он работал на порядок быстрее. Он понял, что я буду вставать до последнего, и теперь проверял мой запас прочности.

Удар. Я выставил блок слишком поздно — дуб скользнул по моему мечу и прошёлся по заплывшему предплечью.

Ещё удар. Я сумел сместиться вправо — строго по науке. На долю секунды.

Каллиган отреагировал моментально:

— Уже лучше!

И в ту же секунду Винсент с отмаху всадил мне клинок по многострадальному бедру.

Я снова покачнулся.

Винсент услышал похвалу Каллигана в мой адрес — и моментально наказал меня за то, что я посмел её получить.

Третий выпад я попытался парировать жёсткой сбивкой. Деревянные мечи столкнулись с оглушительным треском. Отдача прошила руку до самого локтя. Онемевшие пальцы разжались — и мой меч со стуком выкатился на середину зала.

Винсент не стал добивать. Он не мог — правила Каллигана защищали от этого. Он просто замер и посмотрел на мастера.

— Поднять оружие, — скомандовал Каллиган.

Я нагнулся. Позвоночник отозвался сухой болью. Поднял дуб.

Винсент ударил в ту самую секунду, когда я только завершал выпрямление корпуса. По пальцам.

Он не нарушил регламент. Но он не оставил мне ни доли секунды на подготовку.

Он демонстрировал свою полную доминацию на грани дозволенного.

И Каллиган не вмешивался. Потому что формально правила соблюдались. В этой среде ты либо учишься выживать в жёстких рамках, либо ломаешься.

В какой-то момент я потерял счёт ударам и синякам.

Тело превратилось в сплошную карту боли:

Онемевшая кисть.

Отбитое левое бедро.

Ноющие рёбра.

Распухшие костяшки.

Один из ударов Винсента пришёлся по голени с такой силой, что я вынужденно опустился на колено.

Я не рухнул. Я именно опустился.

Разница была ничтожной для зрителей, но колоссальной для меня.

Я поднялся снова.

Винсент дышал ровно, лишь слегка порозовев. Я хрипел, как загнанная лошадь, а пот застилал глаза солёной плёнкой.

— Хватит! — громко отрезал Каллиган.

Винсент моментально опустил оружие и сделал безупречный поклон:

— Покорнейше благодарю за неоценимый урок, молодой господин.

В этот момент во мне вспыхнуло чистое, дикое желание врезать ему. Без правил. Без меча. Попросту заехать кулаком в эту веснушчатую рожу за его ровный, паскудный голос.