Уже не от страха перед виселицей.

От чего-то совершенно иного.

— У моих старших сыновей — Арнольда и Дитриха — свита и оруженосцы сложились давно, — продолжал граф. — У младшего — Марка — её до сих пор не было вовсе. Марку пятнадцать. Пора выстраивать собственное окружение.

Конрад смотрел на него прямо, не мигая:

— Я официально предлагаю тебе место в свите моего младшего сына.

Винсент не сразу осознал истинный смысл выговоренных слов.

Словно услышал их сквозь толщу глубокой воды.

— Ходить при нём. Спарринговать в оружейной. Защищать в поездках. Жить здесь, в донжоне. Стол, кров, полноценное обучение у мастера Каллигана. Когда войдёшь в силу — снаряжение, боевое оружие, личный конь из замковой конюшни.

Пауза.

— Если будешь верен дому Дерстенов.

Ещё одна длинная, звенящая пауза.

— Если нет — вылетишь обратно на посадскую улицу.

Мир вокруг бастарда перестраивался с оглушительным треском.

Бастард.

Полуникто.

Уличный босяк из посада.

И вдруг — это.

Не графская милость.

Не барская подачка.

Официальный статус.

Настоящий путь наверх.

Винсент сам не понял, как опустился на одно колено прямо на холодные плиты зала.

Словно само его тело вспомнило старый рыцарский ритуал раньше разума.

Возможно, когда-то давно он видел это у отца.

— Принимаю предложение, господин граф.

Голос прозвучал глухо, почти чуждо.

Конрад весомо кивнул один раз:

— Тогда поднимись.

И после короткой паузы добавил:

— И садись есть.

Винсенту указали на место за столом.

Не за главным, рыцарским — сбоку, среди младших оруженосцев и замковых сержантов.

Но это всё равно являлось недосягаемой высотой для человека, которым он проснулся сегодня утром в своей нищей каморке.

Он опустился на дубовую скамью осторожно, словно боялся, что сейчас кто-нибудь из старших сыновей зальётся хохотом и объявит всё произошедшее глупой шуткой.

Но никто не смеялся.

Дитрих громко рассказывал соседу про достоинства своего нового боевого жеребца.

Арнольд с аппетитом уплетал оленину, споря о качестве охотничьих собак.

Освальд Клемм молча и аккуратно жевал, уткнувшись взглядом в свою тарелку.

Марк сидел абсолютно спокойно.

Даже слишком спокойно.

Когда Конрад говорил перед всем залом про свиту, личное оружие и коня — Марк просто молча слушал и ел, словно весь этот сценарий был ему детально известен задолго до ужина.

Винсент на секунду перехватил взгляд Марка.

Никакой наигранной улыбки.

Никакого юношеского удивления.

Только глубокое, концентрированное, сканирующее спокойствие.

И именно это почему-то встревожило бастарда сильнее всего.

После ужина Винсент вышел во внутренний двор один.

Острый, морозный ночной воздух мгновенно трезвил лицо.

Над тёмными башнями донжона высыпали яркие зимние звёзды.

Кузница Куно уже молчала.

Винсент остановился у каменного сруба колодца и провёл ладонью по лицу, словно сгоняя остатки сна.

Личная свита.

Уроки у Каллигана.

Боевой конь.

Собственная комната в донжоне.

А через десяток лет — возможно, собственное имя и земли в реестрах баронства.

Ещё сегодня утром он всерьёз думал, что его вызвали в замок судить за уличную драку.

Парень коротко, нервно расхохотался себе под нос.

А потом… потом медленно и неизбежно пришла вторая, куда более трезвая мысль.

Младший барчук.

Марк.

Винсент раньше искренне считал его обычным болезненным барчуком, который просто случайно оказался не в то время и не в том месте у таверны.

Но теперь эта картина категорически не складывалась.

Слишком спокойно Марк держался на лестнице.

Слишком внимательно он разглядывал Освальда.

Слишком мало и выверенно говорил.

Словно всё происходящее вокруг являлось частью гигантской, сложной партии, правила которой до конца понимал только он один.

Винсент простоял у колодца ещё с минуту, подставив лицо ночному ветру.

Что ж… Возможно, так оно и есть.

Потом развернулся и пошёл обратно в корпус.

В боковом переходе ему указали на маленькую, но сухую комнату в крыле оруженосцев.

Собственная деревянная кровать.

Дубовый сундук для вещей.

Прочная дверь с деревянным засовом.

Он закрыл дверь, не раздеваясь лёг на тюфяк и уставился глазами в потолок.

Завтра начиналась абсолютно новая жизнь.

И Винсент пока категорически не понимал главного:

На чьих именно условиях ему предстоит играть в этой новой жизни.

# Глава 19. Принцип рычага

Следующее утро началось для Винсента не с криков тётки и не с привычного посадского шума, а с гулкого, мерного удара замкового колокола, созывавшего нижнюю стражу на смену.

В каморке крыла оруженосцев стоял пронизывающий морозный сквозняк.

Винсент поднялся с суконного тюфяка, натянул заскорузлые от сырости сапоги и первым делом посмотрел на свои ладони. Мозоли, сбитые костяшки, впитавшаяся под ногти грязь. Руки уличного бойца. Руки человека, привыкшего отнимать своё силой или прятаться в подворотнях.