Гаррет коротко хмыкнул, пропустив воздух через зубы:

— Тонко считаете, молодой господин.

— Знаю. Зато абсолютно реально.

— Реально, если набирать стариков, отслуживших своё.

— Мне категорически не нужны горячие мальчики из набора, — отрезал Марк.

— Горячие мальчики стоят вдвое дешевле.

— Зато они и умирают в первой же серьёзной стычке в три раза быстрее.

Гаррет взглянул на него совершенно иначе. Без тени былого сочувствия к калеке — въедливо и уважительно.

— Пять человек я вам собрать могу, — проговорил он. — Старые ветераны. С изъянами. Один — с плохо сросшимся предплечьем после арбалетного болта. Второй ночью видит лучше, чем днём, потому что на солнце вечно щурится. Третий запивает, но если платить жалование строго вовремя — пьёт исключительно после выполнения работы.

— Они знают своё дело?

— Куда лучше половины тех рыцарей, которым граф сейчас платит двойной оклад.

— Тогда они мне подходят.

III

Гаррет взялся за оловянную кружку, но пить не стал.

— Откуда такие золотые деньги у пятнадцатилетнего парня?

Марк ответил не сразу.

«За тридцать пять лет преподавательской и административной жизни в своём времени ты идеальным образом научился молчать в нужных местах, — проплыла в разуме Алексея Смирнова сухая мысль. — Не выдавать лишнюю правду. Не громоздить глупую ложь. А выдерживать правильную паузу».

— Я их получу, — ровно выговорил Марк. — И это полностью моё дело, сержант, а не ваше.

Гаррет въедливо всматривался в его спокойное лицо.

— Завтра утром к вам подойдёт человек от меня, — добавил Марк. — Заберёт золотой аванс у моего управляющего.

— Освальд Клемм в курсе этих расходов?

— В курсе.

— И он… спокоен?

— Абсолютно спокоен, — ответил Марк с едва заметной усмешкой.

Вот теперь во внешне непроницаемом лице Гаррета что-то мгновенно дрогнуло.

Это было уловимое лишь опытному глазу понимание — старый солдат моментально сложил в голове пазл и понял, что младший барчук держит замкового управляющего за горло.

Гаррет не стал задавать следующего, напрашивающегося вопроса. И именно за это молчание он понравился Марку ещё больше.

— Что конкретно от меня требуется? — спросил Гаррет.

— Выполнять работу сержанта.

— Это весьма широкое понятие.

— Учить моих людей. Защищать меня. Сканировать обстановку по сторонам. И думать головой. Особенно — думать головой.

Гаррет чуть усмехнулся углом рта:

— А капитан Каллиган?

— Каллиган — наставник и командир графской полусотни. Ты — сержант моей личной группы.

— Тонкая грань, молодой господин.

— Категорически не для тебя, Гаррет.

Дружинник весомо кивнул:

— Не для меня.

Снова наступила пауза. В глубине таверны кто-то из пьяных ремесленников громко хохотнул и тут же зашёлся надсадным кашлем. Поварская девка звякнула ложкой о край котла. За мутным окном начинал накрапывать мелкий, холодный дождь.

Гаррет медленно допил эль и поставил кружку на стол:

— Я подумаю.

— Подумай.

— До завтрашнего утра?

— До завтрашнего утра.

Марк допил своё пиво с перцем. Оно было отвратительным на вкус, но полезным для пробитых на тренировках лёгких.

Он поднялся с чурбана:

— Где ночуешь?

— Здесь. На втором этаже, комната над кухней.

— Я пришлю человека утром.

Гаррет лишь наклонил голову.

На этом разговор завершился. Не потому, что кончились темы для беседы — а потому, что продолжать её не имело никакого практического смысла.

Марк направился к выходу. У самых дверей на секунду обернулся.

Гаррет снова спокойно ел похлёбку. С той же сухой неторопливостью, что и до его прихода.

Но его правая рука, лежавшая на сосновой столешнице рядом с миской, теперь покоилась ладонью вверх.

Не сжатый кулак. А открытая ладонь.

Он принял решение, — зафиксировал Марк. — Просто по солдатской привычке не станет озвучивать его до завтра. Настоящий сержант никогда не соглашается на предложение моментально.

IV

Марк вышел на посадскую улицу.

Зимний дождь был мелким, скучным и пронизывающим. Он не лил стеной, а просто висел в морозном воздухе серым киселем, просачиваясь под капюшон и быстро темня сукно плаща на плечах.

Улица, ведущая к Северным воротам замка, стремительно пустела. Глубокие колеи от крестьянских телег набрякли водой. Из кабака за спиной ещё несло жареным луком и перегаром.

Марк шёл медленно, бережно переставляя ноги по размокшей глине.

«Раньше, в первые недели после пробуждения в этом теле, я брал только то, что мне давали старшие, — размышлял он. — Или то, что удавалось забрать с помощью компромата и шантажа Освальда».

Он поправил капюшон, защищая лицо от колючей мороси.

«Теперь я плачу наличным золотом за собственную структуру. Это абсолютно иной уровень управления. Не чище, не благороднее — просто иной этап. Начало системы, которая больше не зависит от случайности или единичного компромата».

Марк свернул на дорогу, тянувшуюся вдоль крепостной стены.

Теперь следовало просчитать действия в отношении Каллигана.

Капитан узнает о наборе пяти ветеранов в Людолден. Раньше или позже — неизбежно. Либо сам увидит их на марше, либо ему доложит разведка, либо он просто сложит цифры, как умел делать всегда.

Спросит ли он напрямую?

Не обязательно.

Напишет ли донос графу Конраду?

Вполне возможно. В кабинете отец прямо приказал ему контролировать каждое нестандартное движение младшего сына.

К этому следовало подготовиться заранее.

Но Гаррет однозначно стоил этого риска.

В разуме Марка уже выстраивалась чёткая дифференциация объяснений:

Для Каллигана — одна версия (усиление охраны обоза).

Для графа Конрада — вторая (забота о безопасности серебряных шахт).

Для самого Гаррета — третья, чтобы ветеран не чувствовал себя нанятой в тени пешкой.

«Те же самые психологические паттерны, — с сухой усмешкой отметил Алексей Смирнов. — Москва. Школа. Встречи с родителями. Завуч, предлагающий остаться после уроков без оплаты. Репетиторские часы. Почасовая ставка. Скидка, если двое детей из одной семьи… Абсолютно та же механика переговоров. Изменились только декорации и размер ставок».

К воротам замка Дерстен Марк подошёл уже в полной ночной темноте.

Стражник у калитки узнал барчука и молча кивнул, освобождая проход. Ни единого лишнего вопроса.

Внутренний двор замка пах мокрым камнем, лошадиным потом и печным дымом. Марк прошёл под тёмной надвратной аркой.

Никто его не ждал. Никто во всём донжоне не знал, где именно он находился последние два часа.

И именно так всё и должно было функционировать.

Глава 23. Уравнение с двумя неизвестными

I

Освальд Клемм пришёл быстро.

Слишком быстро для человека, которого вызвали поздно вечером в ледяную Северную башню без предварительных объяснений.

Значит — ждал. Управляющий замка контролировал не только амбарные книги, но и слуховские нити: он прекрасно знал, что пятнадцатилетний барчук час назад вернулся с нижнего посада один, и сразу понял, откуда придут новые требования.

Марк сидел за дубовым столом при одинокой, чадящей сальной свече.

Узкое стрельчатое окно было слегка приоткрыто — в щель между старыми рамами тянуло зимней сыростью, мокрой речной глиной и ночным заморозком. На улице уже дышала ранняя весна, но древние, исполинские каменные стены башни упрямо удерживали внутри зимний холод.

На столе перед Марком лежали самые обычные, хозяйственные бумаги: приходские сводки, списки замкового фуража да восковая табличка с черновыми пометками по формированию южного обоза в Людолден.

Серая тетрадь с компроматом была убрана в тайный ящик стола.

Освальд вошёл бесшумно, как вышколенная тень. Аккуратно прикрыл за собой тяжёлую дубовую дверь на щеколду и остановился в двух шагах от стола — ровно на том расстоянии, которого требовал этикет.