А потом он вспомнил тонкие, бледные пальцы Марка, держившие маленький резец над деревянной щепкой, и тихий, почти рассеянный голос: «Когда понимаешь, как что-то работает, можно изменить».

На тренировочном дворе у западной стены было сыро и туманно.

Капитан Каллиган, как всегда, стоял посреди мокрого песка в тяжёлом кожаном жилете, с дубовой палкой в руке. Рядом уже дышал паром Марк. На нём не было верхнего плаща — только простой суконный дублет, под которым, как заметил Винсент ещё вчера, чудно угадывался какой-то жёсткий, плотный каркас.

— Взяли мечи! — привычно рявкнул Каллиган, словно вместо приветствия. — Винсент, нападаешь первым. Короткий выпад, сбив, переход в упор. Марк — работаешь от защиты. Смотреть на ноги!

Винсент привычно перехватил тяжёлый тренировочный брус из сухой берёзы.

Он пошёл вперёд быстро, размашисто, как учили на улицах: обманный замах в плечо и резкий подсед с ударом в незащищённое бедро. Нормальный соперник либо попытался бы подставить свой клинок под жёсткий блок, либо отскочил бы назад, потеряв равновесие на мокром песке.

Марк не сделал ни того, ни другого.

Он даже не попытался остановить силу удара своим мечом. Вместо этого он сделал полшага по диагонали — строго по касательной — и лишь чуть подправил плоскость своего дерева, позволив тяжёлому брусу Винсента соскользнуть в пустоту.

Винсента инерцией собственного веса протащило вперёд.

А Марк уже находился за его левым плечом. Не бья, не пытаясь сбить с ног, а просто зафиксировав деревянный конец у пояса Винсента.

— Чёрт… — выдохнул Винсент, едва удержавшись на ногах.

— Опять! — гаркнул Каллиган, с сухим прищуром оглядывая их обоих. — Винсент, ты прёшь как слепой бык на ограду! А ты, барчук… откуда ты взял эту стойку? Я тебе этого не показывал.

Марк отёр пот со лба тыльной стороной ладони и отпил воды из деревянной баклаги:

— Это не стойка, капитан. Это геометрия. Если масса противника больше твоей, бесполезно встречать её лоб в лоб. Проще изменить направление вектора.

Каллиган несколько секунд молча переваривал услышанные слова. На его суровом лице пролегла глубокая складка:

— Вектора… — проворчал он. — Научился у попа мудрёным словам. Главное — чтобы твой «вектор» не сломался, когда по тебе ударят настоящим железом, а не берёзовым брусом. Но движение правильное. Запомни его, Винсент. Он использовал против тебя твой же собственный вес.

Винсент посмотрел на Марка новым взглядом.

Вчера он думал, что Марк просто проигрывает спарринг за спаррингом из-за слабости тела. Теперь он отчётливо увидел: Марк не дрался.

Он проверял.

Он обкатывал на практике ту самую «маленькую модель», про которую говорил накануне в своей мастерской. Он вымерял углы, нагрузки и смещение центра тяжести на живом человеке.

После тренировки и короткого завтрака в общем зале Марк позвал Винсента с собой.

Они поднялись в Северную башню, но на этот раз направились не в тесную мастерскую с резными щепками, а в большую каморку рядом со скрипторием, где висели связки сушёных трав и стояли глиняные аптекарские горшки.

На табурете у окна сидела Лина.

Дочь управляющего, аккуратно завязав русые волосы льняной лентой, растирала в каменной ступке сухие сучковатые коренья валерианы. В воздухе стоял густой, горьковато-пряный запах растительного сока и сухой полыни.

При появлении Марка она подняла голову и быстро улыбнулась:

— Доброго утра, молодой господин. Полынь я переставила, как обещала. А корень валерианы сегодня пылит сильнее обычного — видать, сушили впрок.

Затем её взгляд упал на стоящего за спиной Марка Винсента, и Лина моментально осеклась.

Она знала, кто он такой. Весь замок знал бастарда Тита с нижнего посада, который ещё неделю назад промышлял у коновязей, а теперь ходил в замковом дублете в качестве личной свиты баронского сына.

— Это Винсент, — спокойно представил его Марк, проходя к столу. — С сегодняшнего дня он будет помогать нам с тяжёлыми вещами и чертежами. Винсент — это Лина. Дочь Освальда.

Винсент неуклюже переступил с ноги на ногу и буркнул:

— Здорово.

Лина чуть присела в реверансе — не слишком глубоком, но аккуратном, как учил отец:

— Доброго дня.

Между ними на секунду зависла странная, натянутая тишина. Дочь главного замкового чиновника, держащая в руках аптекарскую ступку, и посадский бастард с разбитой на спарринге скулой. Они были людьми из совершенно разных миров, с разных этажей замковой иерархии.

Но Марк, казалось, совершенно не замечал этой неловкости. Для него они оба являлись просто функциональными элементами одной рабочей системы.

— Лина, настой из мяты готов? — спросил Марк, раскладывая на столе свежий чистый пергамент.

— Готов. Настаивается на углях.

— Отлично. А ты, Винсент, подойди сюда. Мне нужны твои руки.

На столе лежал не просто рисунок. Это был полноценный, выверенный углем и чернилами чертёж неизвестной Винсенту конструкции.

Несколько деревянных колёс с глубокими желобами по краю, переплетённые пеньковыми канатами, тяжёлая дубовая рама с крюками и длинный рычаг, закреплённый на стальной оси.

— Что это? — спросил Винсент, нагибаясь над пергаментом.

— Полиспаст, — ответил Марк. — По-простому — грузоподъёмный блок. Система блокировочных колёс и рычагов.

— Зачем? — вмешалась Лина, отставляя ступку. — В замке есть ворот у колодца и строительный козёл с канатом на верхнем дворе. Им подводу с камнем поднять — пара пустяков, если задействовать четырёх лошадей или десяток слуг.

Марк поднял на неё глаза:

— Десяток слуг требует еды, денег и времени, Лина. Четыре лошади не заберутся по винтовой лестнице на верхний ярус башни, если нужно поднять стенобитное орудие или мешки с солью. А эта штука позволяет одному человеку сделать работу десятерых.

Винсент хмыкнул с откровенным недоверием:

— Одному? Поднять камни для стены?

Марк не стал спорить.

Он подошёл к сундуку в углу комнаты, достал оттуда небольшую деревянную раму — ту самую «игрушку», которую Винсент видел вчера, но теперь собранную и укреплённую железными скобами. К раме были подвешены два маленьких точёных ролика из твёрдого самшита, через которые пролегала прочная шёлковая нить.