Я поднимаю на них глаза, и они оба пристально смотрят на меня, внимательно прислушиваясь к каждому слову, слетающему с моих губ. “Он спросил меня, не хочу ли я прокатиться, что было глупо, потому что моя школа была буквально через дорогу. Но я думаю, что это был скорее его способ узнать, действительно ли я это сделаю. Проверял, насколько хорошей девочкой я была на самом деле. Так он меня называл. Его хорошая девочка ”.
Я снова сглатываю, жалея, что у меня нет под рукой напитка или еще чего-нибудь. Жидкость для храбрости всегда помогает. Ной, должно быть, чувствует мою потребность, потому что быстро встает и идет на кухню, берет каждому из нас по пиву, затем возвращается на свое место.
“Я чувствую, что нам всем это понадобится к тому времени, как ты закончишь”. Он не ошибается ...
Я делаю большой глоток, затем сосредотачиваюсь на бутылке и продолжаю. “Я не собирался, я знал, что это неправильно, но часть меня хотела почувствовать себя живым хотя бы на две минуты. Так что я забрался на заднее сиденье его велосипеда, и это было началом всего ”. Я на мгновение закрываю глаза, в миллионный раз желая, чтобы я мог вернуться назад во времени и никогда не садиться на этот чертов велосипед.
С этого момента мы проводили все время вместе. Я начал прогуливать школу, пить, курить. Я опаздывал к комендантскому часу или не появлялся вообще. Я отдала ему свою девственность. Я стала необузданной и делала все, чтобы доставить ему удовольствие ”. Я невесело смеюсь, не в силах поверить, какой глупой я была.
“Вскоре мои родители поняли, что происходит, и выгнали меня, отреклись от меня и сказали, что мне никогда не разрешат вернуться в их дом, пока я не восстановлю свою веру. Виктор сразу же принял меня, и какое-то время жизнь была идеальной. Я была влюблена. У меня был парень моей мечты. Что ж, именно так я думала в то время ”.
Я делаю еще глоток. “ Он был добр ко мне. Я никогда не боялась его, хотя и знала, что он опасен. Пока мне не исполнилось восемнадцать ... тогда все пошло наперекосяк. Я всегда знал, что он был замешан в каких-то сомнительных делах. Он всегда скрывал то, что делал ”. Мне следовало обратить внимание на признаки. Они все были там, прямо передо мной. И я игнорировал каждого из них...
“У него были ночные встречи с остальными членами его команды. Иногда он приходил домой весь в крови и просил меня не задавать вопросов. Он не хотел, чтобы я знал, что он делает, и это, вероятно, было единственной хорошей вещью, которую он сделал ”.
Я делаю глубокий вдох, зная, что мы подходим к самым мрачным частям истории. Тем частям, из-за которых мне нужен психотерапевт из-за всех травм, которые это мне причинило.
“Когда мне исполнилось восемнадцать, он позволил мне увидеть его истинное лицо. Постепенно он стал жестоким. Сначала это было на словах, но потом переросло в физическую силу.… он бил меня каждый раз, когда я делала что-то не так. Бил меня, когда я задавал слишком много вопросов или не подчинялся ему...”
У меня перехватывает горло, когда всплывают ужасные воспоминания. Воспоминания, которые я так долго пыталась похоронить. Я чувствую, как слеза скатывается по моей щеке на предплечье, в то время как рука Гейба в моей дрожит от ярости.
“Он… он начал п- навязываться м-мне всякий раз, когда ему этого хотелось. Не важно, как м-сильно я кричала или умоляла его н-не делать этого ... не важно, сколько т-раз я говорила н-нет и плакала… И тогда он… п-он передавал меня своим п-друзьям... Я всхлипываю, произнося обрывки слов.
“Черт...” Ной подходит к дивану и заключает меня в объятия, пока я прижимаюсь к его груди, плача рядом с ним.
“Я п-пыталась уйти… Я пыталась, но он п-пригрозил п-убить меня. Он напал и на моих родителей п-тоже. Присылали мне п-фотографии, сделанные п-в их комнате, пока они п-спали… Я не знал, что п-делать”.
“ Ш-ш-ш.… Все в порядке, Котенок. Теперь ты в безопасности. Мы не позволим ему снова причинить тебе боль, - говорит он, поглаживая меня по спине.
“ Но это не так, ” я плачу сильнее. - Он вернулся.… Каким-то образом он п-нашел мой номер и п-присылал мне мои фотографии. П-угрожает мне. Говорит, что я не могу прятаться. Он следил за мной. - Я прижимаюсь головой к его груди и плачу.
“Как ты, наконец, выбралась из этого?” Тихо спрашивает Гейб, дав мне несколько минут, чтобы успокоиться. И когда я перевожу взгляд на него, я не понимаю выражения его глаз. Он кажется… потерянным.
Я вытираю лицо тыльной стороной ладони и пытаюсь успокоить свой голос несколькими глубокими вдохами. “Я ходила за продуктами, это был один из редких случаев, когда он меня отпускал. Ко мне подошел агент ФБР, дал свою визитку и сказал позвонить ему, когда я смогу поговорить наедине. Сначала я отказался с ним разговаривать. Я так боялась того, что Виктор сделает со мной, если узнает. Но после недели его жестоких прикосновений я больше не могла этого делать. Я должен был выбраться, и я был готов рискнуть, даже если это убьет меня”.
Я отстраняюсь от Ноя, мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Гейб встает, берет салфетки и передает их мне. Я снова вытираюсь и сосредотачиваюсь на своем дыхании. Кроме моего психотерапевта, я никому не рассказывала о том, что произошло. О Викторе.
“ Во время моей следующей поездки. Я воспользовался общественным телефоном, чтобы позвонить агенту. Он сказал мне встретиться с ним в кафе за углом через пять минут. Именно тогда он объяснил, что они пытались внедриться в банду, частью которой был Виктор. Что они годами пытались уничтожить их. Очевидно, они были замешаны в поставках наркотиков, и Виктора даже подозревали в убийстве. Им нужна была моя помощь. Все, что я мог им сказать.
Я отстраняюсь от Ноя, сажусь обратно на диван между ними и беру свою бутылку пива, которая теперь стоит на столе. Я даже не поняла, что ее у меня забрали. Допив остатки, я заканчиваю свой рассказ.
Нам потребовалось три месяца, чтобы встречаться раз в неделю, рассказывая им столько деталей, сколько я мог. Поскольку Виктор мало чем со мной делился, это заняло больше времени, чем я надеялся. Но, наконец, план был приведен в действие, и все, что мне оставалось делать, это вести себя естественно. Но каким-то образом Виктор узнал о захвате в последнюю минуту и сбежал. Все остальные были арестованы, кроме него.”
“Черт... И он догадался, что это был ты?” Спрашивает Ной.
Я киваю. “Пока происходил демонтаж, я собрал свои вещи и купил билет на автобус, чтобы уехать оттуда, насколько это было возможно, просто на всякий случай. Наверное, интуиция подсказывала мне, что что-то пойдет не так. И я был прав. Я пожимаю плечами и заставляю себя слегка улыбнуться.
“Так я оказалась в Нью-Йорке. Я думала, что в большом городе, переполненном людьми, ему будет сложнее найти меня. Я только на следующий день узнала, что его не поймали, и я знала, что как только он вернется домой и заметит, что меня нет, он сложит два и два ”.
“Вот почему ты меняешь свой внешний вид каждый месяц”, - говорит Гейб, складывая кусочки вместе.
Я киваю. “ У меня не было выбора. Для меня это был единственный способ оставаться незамеченным, не двигаясь без остановок. Поэтому каждый месяц я крашу волосы в другой цвет. Я сделала татуировки и пирсинг. Все, чтобы выглядеть по-другому. Я даже никогда так не одевалась, пока не сбежала ”.
“ На днях ты сказала мне, что прошло больше трех лет с тех пор, как ты видела его в последний раз. Как, по-твоему, он нашел тебя спустя столько времени? - Спрашивает Ной, нахмурив брови.
“ Я не уверен.… единственное, что изменилось за последние месяцы, - это вы, ребята. Может быть, он увидел меня по телевизору на одной из ваших игр или наткнулся на мою фотографию с девчонками в Интернете. Я не знаю”.
Гейб кивает. “ Должно быть, так. Даже если ты не в центре внимания. Есть тонны фотографий, на которых ты с командой или женами игроков. Сесилия часто попадала в заголовки газет, и у нее есть твои фотографии в Instagram, как и у Эммы. Если бы он каким-то образом вышел на них, было бы легко сузить круг ваших поисков.
