Закончив вступление, Руслан встал. Повел дальнейшую речь стоя, будто наизусть читал заготовленный заранее текст с высокой трибуны на несанкционированном митинге.

– Мелочи! Неучтенные мелочи губили не только квалифицированных агентов. Они губили империи. Вот первый пример. В группе «Черные Ведьмы» все бойцы женского пола.

– И что? – в недоумении пожал плечами американец. – У нас давно половое равноправие. Сервам наверняка об этом известно. Они же нас тщательно изучали.

Станислав презрительно ухмыльнулся.

– У вас в Америке полов вообще нет. Вы же их отменили… хм! До чего только не додумались, говорить тошно.

И Руслана очередное бестактное вкрапление «своих пяти копеек» младшего конгрессмена никак не смутило. Наоборот. Удугов заговорил более твердым голосом.

– А то, что Албания – мусульманская страна, господин «бесполый». Простите, оскорблять вас я не желаю, просто не в курсе, какой пол вы выбрали при достижении… скольких там лет? Я чеченец. Мусульманин с рождения, как и все мои достойные предки. Женщины в мусульманском мире рассматриваются иначе, чем у христиан. В странах шариата вообще труба. Многое, что для вас естественно, на что вы бы не обратили внимания, в мусульманской стране невозможно. Например, такая незначительная деталька, как пройти между двух или нескольких говорящих мужчин. Их положено обойти, каким бы трудным, допустим, на рынке в базарный день, это не представлялось. Или стой и жди, пока мужчины не разойдутся. И вообще, женщина одна в общественном месте, без отца, мужа или хотя бы брата даже в базарный день? Никогда. И муж всегда впереди. Она не рядом. Только сзади, такова многовековая традиция… Мелочи, да?!

– Хвала Небесам, Албания не шариатская страна! – показушно перекрестился советник. – Мы рассматривали все эти варианты. У вас дальше по тексту прописано…

– А носы, цвет и длину волос ты тоже «дальше по тексту» учел? Ты видел лица «ведьм»? Они ж поголовные европейки! Мойра, так она вообще «шоколадка». Где ты в Албании негров нашел? Эмигрантов албанцы не принимают еще с того давнего времени, когда китайцы, на кого албанцы когда-то молились, бросили их. Оставили недостроенными объекты. Оставили и уехали. С тех пор любого иностранца-туриста в Албании возили на желтой машине, чтобы коренные граждане издалека видели именно то, что он – иностранец. Почему? Потому что в прежние времена в желтых закрытых каретах в этой стране возили лишь прокаженных. Не знал? Теперь знай. И что молчишь, умник Совета? Или подавился собственной непогрешимостью? Прикажешь девчонкам в срочном порядке пластические операции делать? Пигмент кожи тоже менять? Способ придумал? Деятель хренов! Заткнись и не вякай, пока тебя люди не спросят. Еще усмехается он! Червяк снюнявый.

Этот экспрессивный внушительный монолог прозвучал уже не из уст Руслана Удугова. От резкой смены тональности в ровной до того речи Родимова офицер-аналитик побагровел. Второй раз с момента прибытия на «Сэру-11» его решительно втоптали в грязь.

– Вы за это ответите, командор-майор. Никто не давал вам права оскорблять офицера…

– Тебе мало? – раздраженно прервал Станислав. – Могу в морду дать! Хочешь пожаловаться, так жалуйся, но не смерди. Иначе разговаривать с тем, кто готов сознательно отправить на верную смерть уникальных людей, я не могу, не хочу и не буду!

Глаза оскорбленного полковника налились закипевшей кровью, как у испанского быка на арене корриды.

– Вы унижаете заслуженного офицера Совета, командор-майор, но при этом забыли истину. Ваши ненаглядные «ведьмы» – отбросы общества. Приговоренные к смерти преступники. Убийцы и террористки. И если кто-то из них подыхает при выполнении задач, вообще позволяющих им еще жить, оплакивать потерю и горевать Человечество точно не собирается. Новых наштампуем. Конвейер работает круглосуточно. Так что не вам тыкать меня носом, как и взывать к совести. У вас самого рыльце в пушку.

Краткие мгновения тишины, произвольно повисшей в совещательной комнате адмирала, нарушил выразительный голос американского генерала.

– А ты порядочная мразь, полковник! Моя племянница, Мойра, тоже преступница? Она тоже «отброс общества»? – Джордж Слейтор сильно сжал кулаки. Настолько сильно, что суставы хрустнули. – Это чистейшая девушка. Умная, образованная, благопристойная и уважительная. Любящая семью и страну. Ты присутствовал на ее награждении, а теперь говоришь нам такое? Она тоже должна подохнуть по разработанному тобой плану? Может, и мне дать тебе в морду? Или сразу же пристрелить, плешивый койот?

Предупреждая импульсивный порыв генерала, Станислав со скрипом подвинул стул. Вернулся на место и сел. Вдруг усмехнулся. При этом посмотрел в глаза аналитику так, что у того отпало желание возражать.

– Он о Мойре забыл, Джордж. Это же «мелочь». Как начисто забыто и то, что все эти девушки давным-давно оплатили долги обществу хотя бы добытыми у врага сведениями, похищенными ресурсами, доставленными нам неизвестными технологиями и просто сохраненными жизнями.

Родимов снова поднялся. Склонился над широким столом и заговорил с неприкрытой угрозой в голосе.

– А еще он совершил грубейшую ошибку. Эта дрянь напомнила мне о том, что я сам побывал в шкуре тех, за кого «напланировали» в гребанном ТУБПС. И мои ребята из проекта «Посейдон» не были преступниками. За что их погубили такие вот умники? Я и тогда, пятнадцать лет назад, был «против» путешествия пассажирским лайнером. Слишком многие знали о переброске команды. Я говорил о возможной утечке. Меня не послушали. Мол, кто ты такой? Выполняй предписанное и молчи. Я промолчал, о чем всю жизнь сожалею. «Преторианцы» погибли впустую. Их угробили по причине неучтенных обстоятельств. А вместе с ними погибли сотни обычных туристов. Многие с маленькими детьми! Они тоже преступниками не были. Наоборот… Ты не видел, полковник, как они умирали. Я видел, потому что должен был умереть вместе с ними. Спас случай. Это так, между прочим… И кто за это ответил? Кого назвали убийцами? Сервов, конечно. Членов ТУБПС нельзя. Они не убийцы. Они попросту просчитались. Ошиблись, мать их! А еще вместе с пассажирами лайнера и «преторианцами» пустили коту под хвост сотни миллионов кредитов, потраченных на проект. Потраченных, разумеется, не из личных карманов долбанных аналитиков. Хотя никакими миллионами и миллиардами не измерить погубленных жизней.

Станислав опустил голову, чтобы подавить внезапно навернувшуюся слезу. Невероятным усилием воли заставил себя продолжать.

– После предоставления результатов расследования катастрофы я понял, что настоящие виновники гибели «Посейдона» не будут наказаны. Тогда я их сам наказал. Всех до единого. Повторения не хочу. Потому и говорю – операции, подобные готовящейся, ни один ТУБПС не спланирует. Помочь может. Не больше. Схема проникновения должна разрабатываться здесь! Возможно, с привлечением непосредственных исполнителей.

Предсказуемая реакция члена Совета Родимова не удивила. В отличие от него, американской делегации пришлось кое-что втолковать.

– Не нужно себя обманывать, господа. Если мои слова для кого-то неубедительные, проконсультируйтесь у мистера Картера. Девушки-«ведьмы» уникальны не только способностями. Это светлейшие головы, рождающие множество ярких идей. И они, зная свои возможности, сразу дают трезвую оценку этим идеям. Поверьте. Ваш сраный план, полковник, теперь я вообще читать не хочу. Он – говно. Думаю, наши американские друзья это уже поняли. И убийственное тому доказательство я приведу прямо сейчас.

Стас обошел длинный стол адмирала и остановился рядом с униженным и нешуточно перепуганным офицером Совета.

– Скажи, полковник, и не вздумай соврать. Сразу пойму. Разговора не будет. Получишь в морду, как я и обещал… Когда, как и кем проверялась информация о нахождении Аманды Ван Целлер именно в мегаполисе под Тираной? Кем и когда она продублирована? Только не говори мне, что данные, полученные от нас, это все, что есть у Совета!

Лицо аналитика сделалось белым, схожим по цвету со свежим снежком перед Рождеством. Полковник молчал.