– Стоп! – прервал Станислав горячую тираду норвежки. – Давай без крайностей. Я задаю вам вопросы. Вы отвечаете. Отвечаете честно, так, как вы думаете. А потом мы вместе сделаем выводы. Но сначала я вам кое-что покажу.

Родимов взял руку Кимберли. Тепло посмотрел ей в глаза и произнес несколько благодарственных слов. Придумал парочку подходящих случаю реплик, так, чисто для наглядности демонстрации. В завершение чмокнул пилота в ближнюю щеку.

Девушка за соседним столом вместе с притихшими «ведьмами» пристально наблюдала за инсценировкой старшего офицера.

Станислав, после кратенькой паузы, снова взял руку пилота, но уже совершенно иначе. Вроде бы без излишеств, как и в первый раз. Так же, да не так. Произнося «благодарственную» речь, Станислав придержал руку Кимберли, еще и «невзначай» провел по ее пальцам своим большим. Интонацию в речи командор тоже сознательно изменил. То есть Станислав наглядно продемонстрировал девушкам именно то, что и послужило причиной драки рейнджеров.

– Внимательно посмотрели? – спросил он. – А теперь сделаем выводы.

– Не стоило ваших усилий, сэр, – неожиданно вмешалась Сара.

Еврейка приподнялась. Разлила по высоким бокалам марочное вино. Пригубила без всякого тоста свой кубок и продолжила мысль.

– У любой женщины, как и у мужчины, есть личная приватная зона. Пространство, где существуют только ее эго и тело. Проникновение в это пространство – уже прелюбодеяние. Туда позволительно проникать только мужу или близкому родственнику, – Сара осеклась. Виновато взглянула на Леру и продолжила говорить. – Последнему до известных пределов, разумеется.

Еврейка сделала еще один маленький глоток. Истинно наслаждалась букетом дорогого напитка.

– Мне бы очень не понравилось, – продолжала она. – Если бы я увидела или узнала, как мой муж, жених или парень держит за руку или «дружески» целует при встрече другую девушку. И если я изначально не ставлю себя выше него, если я дорожу нашими отношениями и его чувством ко мне, то никогда не позволю себе ничего такого, что бы ему не понравилось, потому что по-другому я его предаю. Плевала на его любовь в угоду своему эгоизму. Но тогда это уже не любовь. Те, кто рассуждают иначе, те, кто не видят ничего крамольного в легкой доступности телесного контакта с посторонним мужчиной, изначально пребывают во власти психологии шлюхи. И такие девушки всегда получают обратное. Как бумерангом. Я – не хочу. Это больно. Неправильно.

Довольная улыбка растеклась по лицу Родимова.

– Прости, Сара, но за такие слова я все-таки вторгнусь в твою приватную зону.

Стас приподнялся. Джентльменским изысканным жестом взял свободную руку девушки и чувственно прикоснулся к тонким пальцам еврейки губами.

Впечатленная Сара покраснела в смущении. Даже глаза опустила, чтобы спрятаться от подруг.

– То, что было сказано, – заговорил Станислав. – Самая настоящая истина. И паранджа не причем. В средние века и Новое Время ни один мужчина никогда бы не посмел взять чужую женщину за руку. И ни одна благопристойная женщина, особенно светская, не позволила бы сделать этого. Она бы шарахнулась от обидчика в сторону еще при попытке. Или, если случилось, влепила бы ему крепенькую пощечину. Иначе ее репутации просто конец. Заслужив характеристику «легко доступной», она уже никогда не смогла бы подобающе выйти замуж. Жена – шлюха никому не нужна. И выходов у такой женщины оставалось немного. Либо она действительно становилась обозной девкой, либо бросалась головой в омут, ну, или в петлю лезла. Но! Чаще всего ее ждал монастырь. Законы Христианства порицают самоубийство.

Командор приподнял бокал. Придирчиво оценил цвет налитого вина, изящным жестом настоящего знатока вдохнул источаемый аромат и только потом сделал заветный глоток.

– Мужчина, – снова заговорил босс. – Если у такой женщины он был, мгновенно вызвал бы на дуэль негодяя, попытавшегося посягнуть на честь его женщины. А если бы женщина промолчала, мужчина бы, перед тем как бросить ее, все равно сразился с виновником, но уже не за ее, за свои честь и унижение, что мы с вами и наблюдали четвертью часа ранее.

Бледноватое лицо соседки по столикам вытянулось с выражением крайнего возмущения.

– То есть, простите меня, сэр, командор, Вы оправдываете поведение моего парня? По-вашему, он поступил правильно? Выставил меня на посмешище пред кучей народа?

Командор снисходительно улыбнулся. Повернул голову к девушке и ответил:

– О! Самолюбие пострадало? Вот оно как?! Стало быть, тебя заботит лишь то, в каком свете тебя увидели сослуживцы? – Стас вновь усмехнулся. Выразительно повел бровями и продолжил. – Если действительно хочешь знать, то – да! Твой парень поступил так, как и должен был поступить настоящий мужик. Плохо то, что поединок состоялся в общественном месте. Он должен был уединиться с обидчиком. А спровоцировала его именно ты. Это не он, это ты своим попустительством, да еще заступничеством за другого мужчину, выставила своего парня на посмешище. Ты всенародно показала ему, кто он для тебя такой. Насколько ты его ценишь. И ты получила в итоге то, что сама заработала. Сиди и думай теперь. Поцелуй в зад свою гордость и себялюбие. И по сторонам оглядись. Далеко не один я такого мнения. Спроси себя – любишь ли ты его, своего парня?

На сторону «пострадавшей», так сказать, девицы немедленно встала американка.

– Но, командор, сэр, – возмутилась Мойра. – Мы же в цивилизованном обществе. Не в Средних Веках!

– А жаль! – прервал ее командор. – Если весь наш прогресс направлен лишь на возвращение к первобытному образу жизни в стиле животных инстинктов, то я бы лучше вернулся на пять столетий назад. Туда, где «примитивные» людишки чтили святость брака. Сдержанность и уважение к противоположному полу. Дорожили семьей. Разводов у них, знаете ли, не было. Жену выбирали на всю жизнь. Не так как сейчас. У многих женитьба стала привычкой. Меняют жену или мужа по шесть-восемь раз. Тьфу! Натуральные животные. Не люди. Самцы и самки.

Сам того не желая, командор затронул одну из кровоточащих, больных тем современного общества. И неминуемый результат нравственного разложения налицо.

Америка, Европа и даже частично Азия, уже стонут от засилья педиков, трансвеститов, лесбиянок, зоофилов и другой нечисти. Еще и правительства этих стран призывают сограждан к так называемой толерантности. Говоришь, а во рту пересыхает от тошноты. Какая уж там терпимость. Точно, полное разложение общества. Возврат к зарождению мира.

Ладно. Оставим эмоции…

– Вот послушай меня, Мойра, – снова заговорил Станислав.

– Сэр! Простите. А можно, я скажу?

Дружная компания «ведьм», а с ними и девушка за соседним столом, ставшая нечаянной «пленницей» горячих прений, перевели взгляды на молчавшую до сей поры Леру.

– Говори, разумеется, – охотно согласился Родимов.

И Валерия высказалась.

– Я вовсе не пай девочка. Вам это хорошо известно. А известно ли вам, что в стане соратников, тех, кого называли «зареченскими», ко мне никто никогда не прикасался? Ни разу. Боялись даже намекнуть на интимы. Думаю, вы все понимаете, почему. Да, мне очень не повезло. Отчим лишил меня многого в жизни. И все же, способности думать он меня не лишил. Вот я и думаю.

Лера тоже отхлебнула вина. Обвела сосредоточенным взглядом притихших товарищей.

– Скажите, девчонки, как вы считаете, любой парень или мужик стал бы брать руку женщины, которая ему совершенно безразлична? Ни капельки не симпатична? Противна, наконец? Стал бы он ее чмокать или приобнимать, да еще именно в тот момент, когда рядом с ней не было ее парня? Удачное совпадение, да? Черта-с два! Никогда. И как теперь? Думайте головой, девки! Как быть с вашими восклицаниями относительно ревности? Она все еще «на пустом месте»? Уверены? Вижу, уже не очень. И правильно. Себе не соврешь. Только не заводите порожнюю байду о сраных «дружеских» благодарностях. Хотел бы просто поблагодарить, сказал бы словами при парне. Пожал бы ей руку при нем. Купил бы подарок. Заказал музыку, наконец, но не лапал, не жмакал и не лез с «обнимашками». Сарка тысячу раз права. Вторжение в личное пространство всегда имеет далеко идущие планы. Сбыточные или нет, неважно. Важно то, что имеет! И при стечении определенных удачных моментов и обстоятельств, такие «ненавязчивые» прикосновения запросто прорастут в отношения иного формата. Во всяком случае, попытка произойдет обязательно. Так нахрена же давать этому повод? Как может нормальная девушка настолько не уважать любящего ее парня, что собственными руками создает благодатную почву к измене ему? Она просто плюет в лицо своему парню, позволяя другим ее трогать и чмокать. Значит, ей это нравится. Шлюха! Вот она кто. Во всяком случае – потенциальная.