Командор вынул коммуникатор и быстро набрал номер начальника штаба.

– Полковник, извините за позднее беспокойство, дело у меня к вам важное. Помнится, штурмовики жаловались на нехватку огневого прикрытия во время ударных атак, так вот, записывайте или запоминайте: взвод Габриель Монс перевести из штурмовых в рейдерский. Закажите в Совете дюжину МЕХов с тяжелым вооружением, еще шесть МЕХов обеспечения и три легких, для корректировки огня и разведки… Знаю, что поставка будет не завтра. Вот и закажите быстрее, без проволочек, а к тому времени для техники подготовят водителей и механиков… Нет, Рабан, инструкторов нанимать не понадобится, инструктор у них уже есть – их командир. Кстати, добавьте тарифные ставки всему составу… Да, с этого дня… Всего доброго. Отдыхайте.

Закончив короткий приказной разговор, Родимов вернулся к делам насущным, при этом внутренне посмеялся потерянному виду штурмовиков, за чьими плечами было достаточно боевых выходов, как удачных, так и с треском проигранных. Зато теперь Стас лелеял надежду на значительное уменьшение безвозвратных потерь среди рейнджеров, ведь МРТ, считай, это двуногий танк. Не в буквальном смысле, конечно, но броневое прикрытие он имеет солидное, и огневая мощь в разы посерьезнее пехотинца.

– Все слышала? Действуй. Готовь взвод с утра. Расписание и распорядок вам переделают, – довольный собой сообщил Стас, и тут же переключился на прежнюю тему. – Ну, а кто там второй? И почему прячется?

Спарринг-партнер Монс продолжал стоять в пилотажном отсеке.

– Сэр! Командор, сэр, – внезапно заступилась Габриель Монс. – Она боится вас, сэр. Она не виновата. Это я… Ну, то есть… команда очистки занималась профилактическими работами, сэр. Мы заканчивали тренировки. Я громко высказалась в адрес своих бойцов. Сказала: если бы для меня нашлась пара, я бы им показала настоящие возможности МРТ. Она услышала. Предложила себя. Я приняла предложение. А дальше, думаю, сэр, вы все видели.

Командора пояснение Монс не остановило. Наоборот, раззадорило.

– Ну вылезай, трусишка. Все равно не спрячешься.

Вот уж кого не ожидал встретить начальник, так это наказанную норвежку. Сигрун Борн подняла фонарь операторского отсека. Расстегнула ремни экзоскелета и занесла ногу, чтобы перешагнуть порожек. Споткнулась от нахлынувшего волнения. Однако упасть на деревянный настил ей не дал Станислав. Вовремя подхватил несчастную девушку и поставил бедолагу на ноги рядом с Габриель Монс.

Стас улыбнулся.

– Неужто так испугалась? Почему вы боитесь меня только в глаза? Мысль о том, что тайному шкоднику больший кнут, в голову не приходила? Тому, кто действует исподтишка, не только крепче достанется. Его еще и возненавидят как жалкого труса и слизняка… Ты тоже участвовала в состязаниях?

Норвежка оправилась. Выдохнула и подняла сверкнувшие решимостью голубые глаза.

– Нет, командор-майор, сэр. Я не спортсменка. Закончила техническое училище в Ларвике. Отстажировалась. Затем почти пять лет работала на погрузчике МРТ в порту, пока порт окончательно не разбомбили пришельцы, сэр. Навыки с опытом накопила. Мастера смен никогда не жаловались. Мне нравилось работать оператором МЕХа.

Пару минут командор сосредоточенно размышлял. Прикидывал в голове «за» и «против».

– Сколько тебе сейчас лет? Полных.

– Двадцать восемь, сэр, – ответила Борн.

– Пошли со мной… Вы, Монс, командуйте…

Станислав привел девушку на полигон номер «4», где находились тренажеры огневых средств поддержки пехоты. Усадил ее в кабину МЕХа и запустил программу тестирования.

– Самостоятельно занимай выгодную огневую позицию. Твоя задача: уничтожить все цели и не пропустить ни одну к красному сектору. Начинай.

Для испытуемой приказание командора оказалось новинкой. Сигрун никогда ранее не выполняла огневых задач, тем более в качестве оператора МЕХа поддержки пехоты. Девушка подсознательно чувствовала: интерес к ней в голове у Родимова возник неспроста. Стало быть, представился шанс. Тот самый, о каких принято говорить – единственный.

Старалась она. Очень старалась. Старалась изо всех сил. Позицию меняла быстро. Почти во всех случаях правильно, рационально и тактически грамотно. С техникой вождения МЕХа у нее полный порядок. А вот с огнем, точнее, с точностью попаданий возникли проблемы. Никак не желали имитационные трассы ложиться по виртуальной цели. Приходилось повторно перенацеливаться. Снова менять позицию. Снова стрелять. В итоге счетчик боеприпасов замер с показателем «0».

Девушка очень расстроилась. Покраснела от обиды на саму себя и с обреченным видом выбралась из кабины.

– Что ж, – подвел итог босс. – В боевой обстановке у тебя есть запас БК в карманах «ног» робота, только в бою не всегда будет возможность пополнить его. Нужно следить. Твоя ошибка в том, что в стремлении достать ускользнувшую цель ты выпускала слишком много снарядов впустую. Как у нас говорят – в молоко. Думала, электронные не заканчиваются? Ошибка. Пошли. Глянем на твой общий показатель результативности.

Внутри маленькой служебной комнатки оператора командор вывел статистику теста на монитор. Потряс головой, вроде как не поверил. Шестьдесят восемь процентов. Не так уж и плохо для первого раза. Стас откровенно думал, что цифра окажется значительно меньше. Хм!

– Ладно, – согласился он сам с собой. – Вещей много? Личных вещей. Спальное место в новом подразделении тебе выделили? Бегом марш за вещами. Через десять минут жду тебя у лифтов уровня «С».

И тут Родимов почти растерялся. Та самая Сигрун Борн побледнела, как выстиранная с отбеливателем простыня. Затряслась всем своим фигуристым, но не щупленьким телом.

– Ты что? – законно поинтересовался Стас.

– Сэр! Вы меня к «ведьмам» хотите? – еще больше сжалась девушка.

– И что? Хочу попробовать найти тебе достойное применение. Да. Им нужно прикрытие. Сама ты «ведьмой» не станешь, но в паре с еще одной девушкой сможешь им помогать, если, конечно, получится.

– Сэр! – неожиданно буквально взмолилась норвежка. – Не надо, пожалуйста.

– Да что с тобой? – не в шутку удивился Родимов.

– Я их боюсь, сэр, – после короткой паузы призналась Борн. – Про них такое рассказывают, жутко становится. Они же мутанты. Я не хочу.

Вот как! Сработала стереотипная ложная пропаганда. Раздумывал Станислав недолго.

– Хорошо. Ступай к своим новым напарникам. Не беспокойся, за халатный проступок ты наказание уже понесла. У нас дважды за одно и то же деяние не карают. И за отказ я тебя гнобить не собираюсь. Как говорят в России: колхоз – дело добровольное.

Командор развернулся и решительно направился к выходу. У самых дверей его догнала Сигрун Борн.

– Сэр, командор-майор, пожалуйста.

Станислав остановился. Безразлично взглянул в глаза девушки.

– Что, «пожалуйста»? Уговорить тебя? Еще чего! Расстелиться перед тобой в объяснениях? Не дождешься. Считаешь «ведьм» мутантами? Считай дальше. Боишься их? Бойся хоть до скончания века. Смирилась с новой должностью – опять хорошо. Кому-то нужно выполнять и эту работу. За свою драгоценную шкурку волнуешься? Что же, понятно! В команде обеспечения оно, конечно, спокойнее. Там, на передовой, да еще в операциях с «ведьмами», запросто могут прическу попортить. И подранить могут. И даже убить. Вот ведь, как получается. Так что, «бояка», ты иди бойся дальше, и выполняй новые обязанности. Свободна.

После такого душещипательного «вливания» Сигрун Борн стояла, будто ее только что окатили помоями. Вдруг глаза девушки заблестели. Тонкие губы поджались, и голова поднялась.

– Сэр! Командор, я не трусливая перепелка. В Скандинавии люди очень суеверные. Мы, норвежцы, со времен конунга Рагнара ничего и никого не боимся из живущих в этом мире, но любой норвежец боится умереть неправильно. Например, стать жертвой подношения чужим богам. Быть околдованным нечистой силой…

– А стать одним из сподвижников «нечистой силы» вы не боитесь? – с укором прервал командор.