К началу его атаки от сгоревшего лагеря сопротивленцев взлетел винтокрыл и направился к очагу нежданного боя, но не успел окончательно набрать высоту.
И все же, не факт нарастающей опасности так привлек командора. Вовсе нет! В данный момент Станислав наблюдал за врагом глазами Изабеллы Моне. Исключительная возможность. О, да! Вот она, уникальная способность «ведьмы».
«Шип Розы» не просто отслеживала движение винтокрыла через мощную электронную оптику снайперского прицела. Уникальное зрение девушки само работало подобно портативному астрономическому телескопу.
Моне отчетливо различала ярко выраженные черты лица пилота карателей и уже готовилась к выстрелу ему в лоб. Но этого не потребовалось. Попав под волну мощного выброса ПСИ-энергии, пилоты мгновенно погибли, а винтокрыл рухнул. Вдребезги разбился об камни.
– Такого, Станислав, я никогда не только не видел, но и не слышал ни от кого из коллег, – восторженно заключил док. – Понимаете, по моим приблизительным подсчетам, вы выплеснули на головы «комиссаров» порядка двухсот петабайт направленной ПСИ-энергии… Парадокс… Не хочется мне сейчас перегружать ваше сознание. После полноценного восстановления мы с вами обязательно пообщаемся. И потренируемся. У меня нет ни малейшего желания, видеть вас в нынешнем состоянии снова.
В сосредоточенное лицо Станислава смотрели сияющие искренним восхищением, но все же усталые глаза дока.
– Не понимаете? – смягчился профессор. – Коротко поясню. Чтобы убить всех ваших врагов в тот самый момент, вам бы хватило десятой части выданного заряда. Вы их буквально сожгли, командор. И что же вы хотите? Разумеется, ваш организм требует восполнения затрат. Так что отдыхайте и набирайтесь сил. По возвращении адмирала я ему сообщу о вашем благополучном пробуждении. Командующий очень переживал. Несколько раз навещал заместителя лично, но не дождался. Отправился с вашими «крестниками» на материк. Совет принял решение, пристроить детей вместе с той женщиной, Салимой, в одной из наших колоний для беженцев на территории Индии. Так что за них не волнуйтесь.
Профессор выключил ноутбук. Поднялся, намереваясь откланяться. У самой двери задержался.
– И постарайтесь не слишком злоупотреблять гостеприимством, командор. Желающих попасть к вам на аудиенцию целая очередь.
Простившись, Джонатан Картер покинул жилище Родимова.
В полном одиночестве командор не мог слышать того, что происходило снаружи. Надежная шумоизоляция поглощала все звуки, по этой причине Стас не был готов к визиту Кимберли. Пилот появилась в спальне начальника не иначе как по волшебству.
– Привет, командир! С пробуждением.
Вид у нее был такой, словно она заготовила пламенную речь или вознамерилась спеть шефу парочку торжественных дифирамбов. Ни то, ни другое не прибавило бы настроения Станиславу, и он остановил Кимберли загодя.
– Только не нужно вливать в мои уши очередное ведро хвалебного пафоса. Оставим это для будущих вакханалий.
Кимберли прошла в глубину помещения. Присела на стул возле столика Картера и потрясла головой.
– Не дождешься, – игриво ответила женщина. – Не стану я тебя хвалить за то, что полторы недели валяешься без сознания. Перепугал нас всех. И к тому же, думается, твой лечащий врач уже успел проинформировать пациента о подвигах. Я зашла поздороваться, передать приветы от девочек, справиться о самочувствии, самой взглянуть на того, кого считаю хорошим другом. Но, если мой визит тебя так раздражает…
– Ага! – подхватил Стас. – Что меня действительно раздражает, так это то, что со мной разговаривают как с младенцем. Верь мне, верни свою задницу на стул и просто дай на тебя посмотреть.
Кэми снова присела. Почувствовала, как краснеет.
– Соскучился, что ли?
– А как ты думаешь? Девчонки где? Чем занимались все это время?
– Тут они все. После тренировки договорились вместе к тебе пойти. Пропустили меня одну. Адмирал, по строгому настоянию Картера, поставил комендантский пост у прохода к жилым блокам высшего командного состава. Теперь в это крыло по своей воле не сунешься. Никого не пропускают. Нас информацией снабжал Эрвин. Дважды на день к тебе заходил. И Картер, конечно. Мы тоже соскучились, командир.
Родимов усилием воли приподнялся. Поправил легкое одеяло и взял Кимберли за руку.
– Комендантским рейнджерам от меня передашь, чтобы тебя и бойцов подразделения «ведьм» пропускали в любое время.
– Не выйдет, – отрицательно повела головой Кэми. – У них приказ адмирала. Так что, шеф, прости… Но о том, что командор-майор в порядке, идет на поправку и скучает по подчиненным, я «ведьмам» обязательно передам.
Огорченно вздохнув, Станислав вынужденно согласился. Вдруг его мозг уловил всплеск сомнения, исходивший от Кимберли, словно бы женщина никак не решалась о чем-то заговорить.
– Давай, не вынашивай, рожай уже, – усмехнулся начальник.
Кимберли улыбнулась.
– Вот теперь вижу: точно идешь на поправку! – съязвила она. – Ничего не скроешь, так?
– Открытие сделала? – ответно сострил Родимов. – Не об этом же ты собиралась поговорить.
– Нет. Не об этом.
Ответ прозвучал неуверенно. Тем не менее командор не стал давить на притихшего пилота. Она – не безвольная девочка. И не трусиха. Видимо, собирается с мыслями. И босс не ошибся.
– Стас, я понимаю, вторгаюсь в запретную зону. Ты знаешь, я никогда и нигде не кичилась нашими отношениями…
– Не тяни, а! – прервал Станислав.
Не мог смотреть на то, как выдавливала Кимберли трудные для нее слова. А уж унизительный тон женщины и подавно не вписывался в нормы привычного поведения.
Кимберли поджала подсохшие губы и кивнула в ответ.
– Хорошо. Командир, я насчет Картера. Ты его видел. Ничего не заметил странного? – поскольку Родимов молчал, Кэми продолжила. – Док сам не свой. Он очень тяготится твоим решением в отношении Пенелопы Дарси. Пойми, она действительно рядом c Картером уже двадцать лет. Это срок, Станислав. Большой срок. Ну, ошиблась она. Не спорю.
Женщина замолчала, поскольку взгляд собеседника стал суровым, пристальным. И лицо его изменилось. Посерело, нахмурилось.
– Стас. Я должна тебе кое-что рассказать, – Кимберли все же нашла в себе мужество. – После того что случилось в медблоке, Эрвин проверил счета Дарси. На них был ноль. Ему это показалось странным, и он отдал негласный приказ по своей внутренней службе. Приказ отследить все ее поступления, перечисления и так далее. Пенелопа из Бельгии. Зона пока свободна от оккупации, но рядом «комиссарская» Голландия. Думаю, насчет работы и всего остального тебе объяснять не нужно. Короче, у Дарси есть брат и двое сестер. Родители давно умерли. А еще они взяли к себе четверых беженцев. Детей. Двух мальчиков и двух девочек. Тогда Европа была еще полностью единой и свободной, и материальное положение рода Дарси в то время было крепким, стабильным. Теперь же все изменилось. Конечно, родственники не сидят дома без дела. Зарабатывают как могут, это понятно. Только на семерых человек заработка и пищевых рационов явно недостаточно. Голодно им. Тяжко очень. Вот куда уходят все сбережения Дарси. И паек для нее частично откладывали коллеги. Откладывали, потому что знали, куда она отправляет свой. Я должна была… просто подумала, что тебе нужно об этом знать… Еще сам Картер. Он ведь мог обратиться в Совет или к нашему адмиралу. Он не стал этого делать. Не стал действовать через голову. А Пенелопу он навещает в изоляторе каждый день.
Сейчас Станислав приподнялся на локтях. Задумчиво взглянул в глаза Кимберли.
«И меня ни о чем не просил»! – промелькнула мысль у него в голове.
– Пенелопа все еще в изоляторе временного содержания?
Впрочем, вопрос – не вопрос. Распоряжение командора выполнено в той форме, в какой он его отдавал. Дальнейших указаний не поступало. И адмирал, получив доклад о происшествии в медицинском блоке «ведьмачьего» сектора, никогда бы не стал отменять решение первого заместителя. Если говорить до конца откровенно, Накамура и не имел полномочий для отмены приказа Родимова по всему, что входило в ведомство «Черных Ведьм».
