Теперь Родимов внимательно осмотрелся.

– Я передумал, – объявил он. – Я не буду никого спрашивать, что тут произошло. Вы мне это покажете. Встать всем так, как стояли до начала происшествия. Мертвая девушка, хоть уже и проснулась, полагаю, была еще в помещении за стеклом?

Догадка правильная. Кивком головы Пенелопа ее подтвердила. А Станислав, после того как все участники процедуры вывода пациентки из криосна заняли свои позиции, мгновенно вычислил тех из них, с чьего места открывался наиболее полный обзор. Такими людьми оказались: «Шип Розы» и пострадавший сотрудник.

Стас подозвал их, протянул руки над головами и сосредоточился. Неважно, какие многообразные «красочные» ощущения испытали Изабелла и медик, зато архи важно, что теперь никто не смог бы исказить порядок действий. Станислав его видел словно бы собственными глазами.

– Ясно, – подытожил он результат.

Командор замолчал. Обвел каждого из присутствующих пристальным взглядом и погрузился в продолжительное раздумье. Никто не посмел его отвлекать. Каждый по-своему, но приблизительно представляли, чем сие может закончиться.

– А знаете, док, – произнес Станислав, прерывая молчание. – Я сейчас вспомнил старое русское поверье. Оно гласит, будто бы неприятности и постоянные вопли о том, якобы все пропало, конец, они притягивают к себе такие же неприятности. Те, кто живет в позитиве с верой в лучшее будущее и оптимистично всматривается вдаль, они и в жизни встречаются с похожими настроениями.

Картер выслушал флегматичные рассуждения гостя, но не понял основы.

– Вы это к чему? – спросил док.

Родимов загадочно улыбнулся.

– К тому, что вся эта база, она – словно живая. С первого дня моего прибытия «Сэра-11», как любящая в тайне женщина, узнав о том, что я беспощадно борюсь с халатностью и попустительством, формализмом и наплевательским отношением в любой сфере деятельности, оберегает меня. Куда бы я не пришел: в любой блок, любой отсек, на любой уровень, – везде «Сэра-11» показывает мне протертые до дыр, но особенно уязвимые и мрачные места. Сама база стремится избавиться об заразы. Она будто просит помощи. Вот и сейчас тут, в закрытом медицинском отсеке, «Сэра» показала мне раковую опухоль. Что же, будем ее удалять.

Не слишком-то удовлетворил профессора Картера прозвучавший ответ. Какая опухоль? Какой еще рак?

–Валерия, – обратился Стас к девушке. – Как ты узнала, что новая кандидатка – шахидка? Ты видела документы?

– Нет, командор, сэр, – сразу ответила Лера. – Я не знала до той поры, пока не увидела татуировку у нее на груди возле сердца.

Станислав опустил взгляд, но ничего не смог рассмотреть, так как труп лежал на животе. Переворачивать его Стас побрезговал.

– Что за тату?

– Это начало суры из Корана, сэр. Тату набита на арабском языке. Слова означают: «Нет бога, кроме Аллаха, и Магомед его Пророк». Так метят себя шахиды перед тем как отправиться в Рай. То есть взорвать себя в людном месте или еще как-нибудь, чем там забьют их шизонутую голову не менее шизонутые предводители.

Станислав оценил новую информацию по достоинству.

– Тебе знаком арабский язык?

«Зубатка» небрежно кивнула в сторону Сары.

– Дитя Иудеи, сэр, свободно говорит на арабском. Читает какие-то мудрые древности. Ну и нас с Анжеликой д’ Пейрак приобщила. Когда Сара бубнит под нос в кубрике, хочешь не хочешь, а все равно в голове откладывается. И прикольно, когда пишешь справа налево.

Получив краткие объяснения, командор-майор удовлетворенно кивнул. Заговорил уже с Пенелопой.

– Скажи, зачем ты открыла дверь? Ты тоже владеешь арабским? Думаю, нет. Но он тебе и не нужен. У тебя в руках были подлинные документы, а вот мозгов у тебя не было, тут «Зубатка» стопроцентно права.

Лицо заслуженной ученой дамы, имеющей (как и Джонатан Картер) несколько уважаемых степеней, стало багряным.

– Вы не могли бы сменить тон, командор. Все-таки перед вами не солдафон, а интеллигентная женщина, – всхлипывая, ответила Дарси.

Должного эффекта, на который так рассчитывала Пенелопа, ее слова не произвели.

– Вот как!? – оживился Родимов и повернулся к «Зубатке». – Ну-ка, Лера, расскажи-ка этой интеллигентке, ты тоже чувствуешь себя женщиной?

В ответ громко расхохоталась не только Валерия. Сара и Изабелла тоже смеялись взахлеб, причем ни капельки не стеснялись присутствия тех, кто по сути дал им путевку в новую жизнь. Только Мойра скромно помалкивала.

– Я переступила порог женственности в шестнадцать лет, сэр. Тогда, когда впервые пришла в группировку «зареченских». Если бы я назвала себя девушкой, меня бы и использовали как девушку, отношение было бы именно то же. А я желала быть равноценным бойцом… Обычно я никому не рассказываю, но так и быть, командор, раз вы желаете, этой накрахмаленной кукле я вкратце скажу… Первым, кому я подарила улыбку Пиноккио… надеюсь, сказки в детстве читала, чума? Должна помнить рот Буратино от уха до уха… таким же стала вонючая перегаром пасть моего отчима. Для этого скота я была как раз девушкой, и положил он с прибором на то, сколько мне лет. Сначала загнал в могилу мою мать, забил, сука пьяная, а потом изнасиловал меня… Так вот, он был еще жив, когда я отрезала ему тот самый орган и засунула в глотку, предварительно увеличив ее до названного размера… Впоследствии меня боялись даже в нашей бригаде. И я там была не одна. Мы держали весь город. Чужих или гастролеров валили наглухо сразу. Никого не пускали… Женщина! Ха.

Не такой ответ желал услышать Родимов. Признаться, откровенность Валерии Голубевой поразила его самого. Однако, надо держать руку на пульсе.

– Пенелопа, сейчас ты приведешь себя в порядок, и я прогуляюсь с тобой до жилых отсеков рейнджеров, пехотинцев, штурмовиков или даже пилотов. Там тебе в очень простой и доходчивой форме объяснят истину.

Станислав смерил злосчастную докторшу взглядом хищника. Постарался избавиться от эмоций. Едва ли. Все же заговорил сдержаннее.

– Видишь ли, заряд бластера, пуля, луч лазера или порция плазмы мгновенно уравнивают разницу полов. Они ее просто не видят. И если боец линейной пехоты-мужчина берется за ручку ящика с боекомплектом для МЕХа, а с другой стороны этот же ящик берет невысокая девушка, она, естественно, не в состоянии поднять свою часть ноши одна. Но все остальные мужчины заняты делом, поэтому с ней рядом становится еще одна девушка. И они несут ящик к машине, ибо в точности знают: одному рейнджеру, даже если он и крепыш, тяжелого ящика не донести. В строевых подразделениях вспоминают о том, что они девушки, скажем, во время увольнительной или отпуска, когда сидят в баре, идут танцевать или прогуляться с приятелем. Второй случай, когда ложатся спать в кубрике, потому что, в отличие от душа и туалетов, спальные помещения разделяются. И третий случай от самой девушки не зависит. Ей напоминает о том, кто она есть, Природа-матушка.

Сейчас Станислав сверлил взглядом Пенелопу Дарси так, словно она нанесла ему неизгладимое оскорбление.

– Скажи, Пенелопа, почему ты помалкиваешь о том, что ты женщина, когда проверяешь банковский счет? Почему ты не помнишь, что работаешь по упрощенному распорядку? Смены женского персонала на два часа короче смен ваших коллег мужского пола? Откуда я знаю? Прямо сейчас вижу график на стене у тебя за спиной… Почему ты не вспоминаешь о том, что ты выклянчила у Картера льготы для женской части вашего коллектива, когда садишься за обеденный стол? Это я видел сам в нашей столовой. Ты не испытываешь перегрузок, живешь на поблажках, так почему ты без зазрения совести жрешь за обе щеки доппаек? Он тебе не положен. Но ты не помнишь об этом. Не выгодно помнить. И так повсюду. Во всем… Так вот вам мое волевое решение!

Станислав опять призадумался, как бы удачнее сформулировать мысль. Обратился непосредственно к Картеру.

– Док, графики уравнять. Смены по шесть часов, но для всех. Распорядок разработайте сами. Те, кто не стоят на ночных вахтах, не выходят в помощь медперсоналу базы и не участвуют в процессе фильтрации на посту оперативного дежурного, доппаек не получают. За этим я прослежу. И оклады ваши завтра же проиндексируют. Командор Гросс мне в этом с удовольствием поможет. Чтобы получать равное содержание и работать нужно на равных. Следующее. Несмотря на вашу стерильность в отсеке, с завтрашнего дня тут будут выставлены посты комендантских рейнджеров. Это во избежание повторения инцидента. И последнее… Запоминайте сейчас, потому что напоминать я не буду. Можете спросить у ваших воспитанниц, чем заканчивается неповиновение… Не дай бог, если кто-то из вас оторвет свой зад от рабочего места хоть на минуту и оставит на столе опасные химикаты, секретные документы или что-нибудь из того, с чем он работает. Упаси вас Господь! Вы находитесь на секретном объекте. Пора бы понимать, господа «ботаники». Не плачьте потом: «да я всего на секунду выскочила пи-пи». Мне абсолютно плевать, что вам понадобится целый час для сбора инвентаря и документации. Думайте об этом заранее. Хватит извечного бардака и недовольств нытиков. Пинок под зад! Летите в свободном парении. Это не ваша квартира, а секретная военная база…