Профессор налил пол стакана воды и отпил пару маленьких глотков.

Его собеседник нечаянно заметил некую особенность в привычном пищевом процессе профессора. Док словно любовался через стекло каждой капелькой обыкновенной воды.

В свою очередь Джонатан Картер тоже обратил внимание на повышенный интерес со стороны высокого гостя.

– Вода! – сказал док и улыбнулся. – Чистейшая. Трижды очищенная и прогнанная через серебряные микрофильтры… Знаете, Станислав, недавно довелось посмотреть один древний-предревний фильм. Представляете, у моего приятеля внушительная коллекция старых записей. Так вот, этот фильм снимался на рубеже двадцать первого века и в те времена относился к категории фантастических.

Док снисходительно улыбнулся. Стас его не перебивал, хоть и не вполне понимал, почему вдруг профессор заговорил об истории.

– Вам никогда не было интересно, - продолжил профессор. – Как наши далекие предки представляли себе будущее? Мне интересно безумно. Вас удивило, как я всматривался в обычный стакан с водой. Я просто вспомнил как раз этот фильм. Называется «Пятый Элемент». Знаете, поражает. Даже гениальным режиссерам того времени не приходило в голову, что ресурсы Земли небезграничные. В далеком будущем на планете просто не может быть свалок ржавых машин, битого стекла, пластика и куч сломанных деревянных стульев, потому что их бы давно растащили по пунктам приема вторичного сырья. Так же не может быть никакого тумана на поверхности нашей планеты, кроме ядовитого смога. А это значит, что мы бы все вымерли. И люди не могут жить на высоте трехсот этажей. Нереально не только из-за недостатка в воздухе кислорода. Из каких бы материалов не был построен такой дом, представьте себе, каким должен быть его фундамент, чтобы он не просел. Или его не сдуло. Плюс…

Картер осекся. Сообразил наконец, что чрезмерно увлекся и ушел далеко от темы, действительно интересовавшей его посетителя.

– Да. Извините, командор-майор. Со мной такое случается, – док виновато пожал старческими плечами. – Вернемся к нашему разговору. Станислав, другому бы я не стал объяснять, но вам расскажу. Почему? Потому что вы сами – часть секретной программы, и вам доверяют тайны куда весомее здешних. Если, конечно, вы готовы потратить на мою болтовню еще немного драгоценного времени.

На серьезном загорелом лице Родимова мелькнула улыбка.

– Я же сам к вам пришел, док. Разумеется, мне интересна тема нашей беседы. И вопросов, связанных именно с ней, признаюсь, у меня к вам полно.

Джонатан Картер не удивился. Где-то он даже знал наперед: именно так и ответит Родимов.

– Вы знакомы… нет, не так! – улыбнулся профессор. – Станислав, вы имеете элементарное представление о том, как вообще происходит зачатие?

– Самое элементарное, док. Лишь на уровне биологии средней школы.

Картер понимающе кивнул.

– Что же, я вас не виню. Скорее, наоборот. Многие через пять лет после окончания школы не помнят уже ничего… Так вот, яйцеклетка, которая, как вы знаете, в мужском организме не образуется, несет в себе всегда только Х-хромосому, то есть женскую. За пол будущего ребенка целиком отвечает отец, потому что сперматозоиды несут обе хромосомы, Х и У. А трианиты, искусственно внедряемые нами в организм подопытного, несут три хромосомы. Это и есть наше величайшее открытие и наша тайна. Третья хромосома. Хромосома Z. И она тоже мужская. Организм мужчины ее не принимает. Вот и все объяснение. Однополярные заряды отталкиваются. Так и у нас.

– Постойте, док, – задумался Стас. – Вы хотите сказать, что «ведьмы» получают незаурядные навыки не путем внедрения чипов или инъекций специальных витаминных групп?

– Именно это я только что и сказал! – охотно подтвердил Картер. – Эти девушки вовсе не киборги, каковыми их представляют несведущие. Они полностью биологические. Трианиты – это не механизм. Это искусственно выращенная, но живая клетка. Ее основное отличие от привычной нам заключается в наличии третьей хромосомы. И мы можем комбинировать, сочетать и подбирать внутри клетки любой хромосомный набор, но мы не можем управлять трианитом внутри организма. Путь такой клетки совершенно непредсказуем. Она сама выбирает пункт назначения. И, к нашему величайшему стыду, мы никак не можем определить, по каким признакам она его выбирает.

Сидя на мягком диване профессора, Станислав невольно проводил аналогию между «ведьмами» и собой. Нет, они были иными. В организме Родимова имплантировано несколько нано и нейро чипов, мизерных, но очень мощных. Именно они многократно усилили природные функции мышц и отдельных органов. У девчонок же все их навыки усиливались биологическим путем.

– Скажите, профессор… – заговорил Станислав. – …если вы не можете управлять этой клеткой, как же вы достигаете увеличения определенных способностей у ваших подопечных?

– Никак, – прозвучал спокойный ответ. – Мы принимаем лишь то, что свершилось как факт. Я же вам говорю, командор, трианиты двигаются самостоятельно. Все попытки направить их приводили к быстрой смерти подопытного, как и повторное внедрение после успешной адаптации первой порции. Если трианиты слились в симбиозе существования, допустим, со слуховым нервом, и человек стал отчетливо слышать звук частотой в тридцать тысяч герц, то есть воспринимать и различать ультразвук, то попытаться добавить в его организм еще одну порцию трианитов – означает убить его. Единственное наше умозаключение, имеющее право называться рабочей гипотезой, сводится к тому, что трианиты стремятся в первую очередь восполнить недостаток у человека. Есть предположение, что искусственные клетки берут на себя функции, в чем-то родственные лейкоцитам в крови. Лейкоциты существуют параллельно эритроцитам и никак не проявляют себя. Но! Стоит лишь обнаружиться малейшему воспалению, то есть проникновению вредоносных бактерий, и армия лейкоцитов мгновенно устремляется к очагу поражения. И они бьются насмерть и погибают в борьбе с заразой, но никогда не сдаются. Так и трианиты. Вы, командор, конечно, читали личные досье ваших подданных?

Станислав тоже налил воды и залпом опустошил стеклянный стакан.

– Да, разумеется, – подтвердил он.

– А сейчас, Станислав, я расскажу вам то, чего вы в досье не найдете.

Профессор выглядел натуральным заговорщиком, не иначе. Со стороны смотрелось очень смешно. Стас едва сдерживался.

– Ну-с, допустим, Изабелла Моне… – заговорил док, сознательно выделяя выразительной паузой каждое слово. – Двадцать шесть лет. Во Франции приговорена к пожизненному заключению за террористический акт, унесший жизни более двухсот человек. Взорвала фондовую биржу в Париже. Целый этаж. Но это-то вы, наверное, читали. А вот то, что девушка без сильных линз не видела дальше собственного носа, вряд ли. Теперь же «Шип Розы» без всякой усиленной оптики и электронной подстройки корректур попадает в донышко пивной банки с расстояния полумили. Вы опытный военный и отменный стрелок, Станислав. И вы, как никто другой, хорошо понимаете, что нормальному человеку на таком значительном удалении пивную банку без бинокля даже не разглядеть, если, конечно, ее сознательно не поставят на открытом месте или на возвышенности, да еще так, чтобы банка блестела на солнце… Станислав, Моне умудрилась на пробном тестировании выстрелом от бедра сбить фонарь с вездехода инспектора. А он находился всего в двух сантиметрах от уха чиновника. Вот что сотворили с ней трианиты. Изабелла стреляет из любого оружия, метает все, что попадается под руки и никогда не промахивается. Если она говорит: «нет», это значит, что в данный момент поразить цель нельзя.

Закончив познавательный монолог, Картер удовлетворенно отметил, как его собеседник продолжает внимательно с неподдельным интересом слушать рассказчика, словно бы ждал продолжения.

И Станислав безусловно ждал продолжения. Ждал, так как по справедливому замечанию дока настолько полной информации о девушках в архивных досье, конечно же, не было.

– О’кей, – кивнул Джонатан Картер. – Валерия Голубева. В свои двадцать четыре года умудрилась заработать на два пожизненных срока. Одна из самых отпетых и безжалостных ликвидаторов в одиозной криминальной группировке «зареченских» в русском Смоленске. На счету этой внешне обаятельной и весьма привлекательной девушки тридцать четыре покойника. И убивает она хладнокровно среди белого дня. У нее была клаустрофобия. Отчим часто запирал маленькую падчерицу в темном чулане. Сильно пил и издевался над матерью девочки. Теперь же Валерия просто гений маскировки. Трианиты что-то сделали с ее мозгом. Лера в состоянии спрятаться всюду, даже в местах где этого сделать нельзя. Негде. Нет ни одного укрытия. Она каким-то немыслимым образом ложится, приседает или встает исключительно там, куда, допустим, вражеский часовой именно в тот момент не посмотрит. Она как-то чувствует, предвидит заранее такие места просто на ровной площадке. Вы можете пройти мимо, едва не задев ее плечом, и не увидите девушку. Нечто мистическое. Если бы я лично в качестве наблюдателя со стороны не видел, как Валерия Голубева проделала подобный трюк в запертой квадратной комнате, причем совершенно пустой и хорошо освещенной, и проделала в процессе реального поединка с двумя рейнджерами охраны, я бы никогда не поверил в то, что такое возможно. Она передвигалась как тень и постоянно находилась вне поля зрения рейнджеров. Фантастика. А дать ей оружие? Учить «Зубатку» им владеть, уверяю, не нужно. Она сама может с легкостью выступить в роли учителя. Когда Голубеву брали в Смоленске, это стоило жизни или здоровья восьмерым подготовленным спецназовцам. И она еще не умела того, что может сейчас. Так бы ее никогда не поймали. Вот вам «Зубатка».