– Про твое наказание я сказал, потом решу, – едва сдерживал смех Родимов. – Второй пилот группы «Черные Ведьмы», младший лейтенант Ева Полонска. Оперативный позывной: «Заноза». Ольштынское Воеводство. Польша. Все понятно, пилот?

– «Заноза»? – обидно переспросила Ева. Тут же исправилась. – Сэр! Да, сэр!

Родимов обернулся к соратникам. Кивнул Гроссу, потом Кимберли.

– Забирай. Все на нее получи и оформи. По поводу спального помещения я уже распорядился. Жить будете вместе в кубрике блока «ведьм». Все. Вперед. С переездом не затягивать.

– Так точно, сэр!

Кимберли, как всегда, преобразилась мгновенно. Эта черта в старой подруге всегда нравилась Станиславу. Только сейчас он мыслями был далеко.

– Вот что я вам скажу, господа прибывшие. Поезжайте-ка вы домой. С такой обостренной и ложной трактовкой собственной значимости, с таким неприкрытым пренебрежением и неуважением к воинскому контингенту, ежедневно и ежечасно рискующему жизнями на всех фронтах этой проклятой войны, вы сами рискуете стать жертвами случайного затопления или, скажем, короткого замыкания. Видите, ли! Вашу охрану вы можете заставить молчать, а пилотов командующего, новичков, прибывших из «Алькатраса», и механиков, тоже слышавших предмет вашей ссоры, никогда! Даю голову на отсечение, слухи о ваших суждениях уже просочились на все уровни базы. Вам небезопасно оставаться среди тех, кого вы презираете. И в столовой обедать, на вашем месте, я бы поостерегся. Кто знает, чистил ли зубы сегодня тот, кто плюнет в вашу тарелку?

Станислав на секунду прервался. Усмехнулся в лица притихших чиновников.

– А насчет Полонска скажу: у этой девчонки нет образования. Она сидела в тюрьме, как и все «ведьмы». Вы же знаете об этой особенности. Ей всего двадцать лет, вы все старше и имеете больше жизненного опыта. В разы. Вот какого? Не станем вдаваться в подробности. Но никто из вас со всеми дипломами не сможет так виртуозно управлять любым видом воздушного транспорта, как это делает сопливая девочка. Она просто играет в воздухе. Я видел. На такое способны лишь избранные. У вас, как не старайтесь, ничего не получится. И освоила Ева все виды воздушной техники всего за три с половиной месяца. Вот и делайте выводы: кто умнее и выше на самом деле. А теперь позвольте откланяться. Мне неприятно ваше общество. Гнильцой попахивает… Дежурный! Займись отправкой гостей. Впрочем, пожалуй, не стоит. Кто мы такие, чтобы препятствовать выполнению распоряжения Совета? Расследуйте, господа. Пишите отчеты. Все, что угодно, только не путайтесь под ногами. Не пытайтесь сорвать плановую подготовку важнейшей боевой операции. Сразу предупреждаю: казню за осознанную диверсию. Никто не спасет.

После таких слов лица всей троицы прибывших советников вытянулись как по команде.

– Вы, Сэр, отдаете отчет в том, что угрожаете расправой членам Совета? Вы не заигрались на руководящем посту? Или уверовали в безнаказанность и непогрешимость?

Станислав опустил часть слов англичанина. Но ответить ответил:

– Разве я кому-нибудь угрожал? Я лишь предупредил, что именно произойдет с тем, кто станет препятствовать выполнению главной задачи, полученной как раз от Совета, господа. Председатель лично распорядился по ряду пунктов, о которых вам знать не положено. Статус не позволяет. А должность свою я могу с легкостью передать любому, кто окажется более достойным.

– Или сможет пережить хотя бы первое знакомство с «Черными Ведьмами», господа, – с ухмылкой добавил Гросс. – Поверьте, я знаю, о чем говорю. И сравнивать есть с чем. Эти барышни не подпустят к себе другого командующего офицера. Много их было. И где они? А командора «ведьмы» слушаются беспрекословно. Не из-за боязни. Они его истинно уважают и верят только ему.

Через час Эрвин Гросс сидел в обществе членов Совета за специально накрытым столом в полупустом помещении бара. Предупреждение Станислава сыграло законную роль. Обедать в общей столовой советники наотрез отказались.

– А цены у вас, как я посмотрю, сродни хорошему ресторану.

Командор Гросс перевел одобряющий взгляд на эстонку.

– Качество пищи вполне им соответствует. Только прошу вас, говорите потише, иначе прогноз моего коллеги в отношении гигиены работников пищеблока может запросто перейти и сюда. Вы же понимаете, больше всего новостей обсуждаются именно тут.

Мисс Эрика Отс едва не поперхнулась. Как-то опасливо осмотрелась по сторонам. Пронесло. Кажется, никто не подслушивает. Женщина слегка успокоилась.

– И как можно жить в таких жутких условиях? Жить и постоянно бояться? И кого? Собственных…

– Не надо, Эрика, – вторично предупредил Гросс. – А жить можно. Вполне. Мы ведь живем. Кстати, в первый день прибытия на базу никому тогда не известный командор-майор Родимов зацепил весь персонал сразу. Причем так зацепил, крепче и некуда.

– И как? – сходу полюбопытствовала эстонка.

Эрвин в раздумье сжал губы. Стоит ли уточнять? Ладно. Спросила, так не взыщи.

– Он назвал служащих базы полным… простите… говном.

Взоры трех собеседников удивленно уставились на администратора.

– И что?

– А ничего. В том-то и дело, что ничего! Никто в тарелку ему не плевал. Три тысячи человек проглотили его слова. А Станислав не скупился на крепкие выражения, как вы поняли. Вообще-то, он вовсе не такой пропащий человек, каким вы его себе представляете. Просто Стас привык называть вещи своими именами. Он относится к той редкой и малочисленной категории людей, о ком говорят: для них не существует серого цвета. Есть черный и белый. Третьего не дано. Хорошо или плохо. Отсюда и выводы.

– Да, уж! – поддержала подругу канадка. – Видели мы этого «хорошего» человека. И слышали. Хам, такой же неотесанный мужлан, как и все тупоголовые солдафоны.

Сэр Хилл вовремя кашлянул. Напомнил Камилле о сидящем за одним с ней столом Эрвине Гроссе. Только командор-администратор давно не реагировал на пустое сотрясание воздуха и желчные брызги слюны неких типов, входящих в прослойку недалеких, чрезмерно самоуверенных личностей с сильно завышенной самооценкой.

Эрвин поставил на стол фужер с недопитым вином. Чуть прищурил глаза, отчего взгляд его казался намеренно пронзающим, и медленно заговорил:

– Неотесанный мужлан, миссис Браун, имеет два высших образования. Прибавьте к ним Высшую Школу Военной Разведки при Генеральном Штабе Вооруженных Сил России в Москве и туда же обширную многопрофильную подготовку «преторианцев», если вы вообще о них слышали. Он полиглот. Знает больше десяти языков. Сколько знаете вы?

Ответа, конечно, Эрвин не ждал. Про себя усмехнулся и продолжил повествование.

– Ко всему Станислав профессиональный спортсмен. Гимнаст, акробат и пловец. Участник крупных соревнований в Европе. Чемпионом не стал, но все шансы были. И он их не упустил. Служил. Долг превыше личного. Так его воспитали родители. Очень уважаемые люди в его стране. И обеспеченные. Для полноты картинки добавлю вам информацию о факультативных занятиях командора Родимова в Школе Эстетики. Ну, коль уж зашла речь о комплексном воспитании, плюсуйте уроки классического танца и музыки.

После этой поправки Гросс сознательно проследил за реакцией дам.

– Вы не ослышались, – продолжил он негромкую речь. – Командор Родимов отменный танцор. Опять же не только. Он прочел множество книг, поэтому с общей эрудицией у него тоже полный порядок. Еще он любит стихи. Знает произведения многих авторов наизусть. Играет на нескольких музыкальных инструментах и красиво поет. А еще он мастер человеческой психологии. Про детали военного плана я промолчу, в комментариях не нуждаются. А добавлю, пожалуй, о пилотажных навыках Станислава. Он оценил способности Евы Полонска не с бухты-барахты. Он сам высококлассный пилот. По дороге на базу умудрился сбить два хохлятских «Фалькона» и «мыльницу» пришельцев. Причем управлял «Барракудой» впервые после пятнадцати лет застоя. «Барракудой»! Не истребителем или штурмовиком. Вот такой он, тот неотесанный чурбан. Хам и солдафон. По совместительству еще и мой друг. И я со всей ответственностью заявляю: Станислав Родимов надежный, честный, порядочный человек. Человек, с которым приятно поговорить всегда. Поговорить на любую тему. Он вас выслушает, даже если сам будет уставшим или не в настроении…