Глядя на Станислава, капитан-лейтенант ВКС «Либерти» Кимберли Уотсон даже не решалась заговорить. Боялась его спугнуть. Настолько увлеченно, наверное, можно даже сказать – влюблено, вел ее корабль человек, на протяжении пятнадцати лет не прикасавшийся к штурвалам ни одного военного транспортного средства.

Сколько времени продолжалось немое наслаждение полетом, сказать трудно. Может быть, десять, может быть, двадцать минут, вот только прервалось оно настойчивым предупреждением на экране радара.

Тум, тум, тум, - вспыхивали красные точки.

Кимберли встревожено взялась за штурвал. Внимательно сверилась с обстановкой и успокоилась.

– Черт! – раздраженно выругалась она. – В стороне. Не про нас замут. Нас они и не увидят. «Фантом» пока еще никогда не подводил. Крутая штука.

Родимов выслушал ее, отслеживая движение на экране.

– Это недалеко, так?

– Сто шестьдесят километров левее. На полной скорости примерно четыре минуты полета. Судя по координатной сетке, это граница юга Польши… то есть, мать ее, новоиспеченной Украины и Белоруссии. «Комиссары» белорусский пограничный патруль хакают. Сволочи.

Прозвучавшее дополнение не слишком заинтересовало Родимова, но то, что он отчетливо видел на инфракрасном радаре, заинтересовало очень.

– Как всегда: «мы втроем одного не боимся». Вот и тут так же, четверо на двоих… – продолжала комментировать Кэми. Указательный палец Стаса ткнул в экран монитора и отвлек капитана. – Опа! А это кто?.. Да чтоб мне так жить! Это же «мыльница»!

«Мыльницей» в Проекте называли небольшой патрульный корабль сервов, скорее всего, тоже разновидность разведчика. Сильного вооружения он не нес. Впрочем, все познается в сравнении. Это сейчас вооружение «мыльницы» (ультразвуковой корабельный бластер и плазменный бомбомет) уже не пугало «Барракуду», а раньше? Но и сейчас враг мог легко уничтожить наш транспортник. Все зависело от класса пилотов.

Казалось, капитан-лейтенант прочитала возникшие мысли гостя и не согласилась с ним.

– Хочешь вмешаться? Если бы на борту не было рекрутов, я не против, ты же знаешь. Но сейчас не могу.

– Кэми, – выразительно заговорил Стас. – Кэми, ты дважды спасала мне жизнь. Первый раз, когда вытащила из воды. Второй, когда унесла мою задницу от «ракушки». А зачем, Кимберли? Зачем ты спасала меня?

Он пристально посмотрел в глаза собеседницы, словно чего-то искал. Смотрел так, будто пытался заглянуть в глубину ее подсознания, то есть так, что по коже женщины пробежали мурашки. Затем задал вопрос, от которого мурашки по спине Кимберли пробежали вторично.

– Если мы будем всегда отворачиваться, глядя на то, как враг расстреливает наших союзников, зачем мы живем? Имеем ли право? Просто подумай над этим… Ты англичанка, Ким. Когда-то Англия уже отвернулась не в нужную сторону. Что из этого вышло? Где сейчас Англия? Она в руинах под пяткой врага. И кто пришел ей на помощь? Германия? Франция? США? Неужто Прибалтика? Может быть, Польша? А… как я не сообразил? Конечно же, Украина!

Уотсон ответила сразу, будто и не заметила обидный упрек:

– Они не успели. Удар по территории Англии сервы нанесли внезапно и слишком массированно. Но я тебя понимаю, и я на твоей стороне. Только пойми же и ты: я не могу отдать такое распоряжение. У нас на борту сорок два новобранца и шестнадцать рейнджеров. Плюс корабль. Неадекватная цена за два армейских перехватчика белорусов.

Станислав приподнялся. Развернулся вполоборота и заявил:

– Тогда открой шлюз и выкини меня, капитан. Или убей. Так будет, пожалуй, лучше. Я давно уже не хотел жить. Если мы сейчас улетим, если позволим стае «комиссаров» под руководством пришельца растерзать тех белорусских парней, я буду презирать себя и вас всю оставшуюся жизнь. Я возненавижу вас. Если нам суждено умереть, так тому и быть. Не спрячемся… Кэми, те ребята, бульбаши, они погибнут, выполняя воинский долг. Умрут, зная, что помощи нет и не будет, ведь они нас не видят. Но мы будем знать, что помощь была. И как ты сама… ты, сможешь спать, бросив их на верную смерть, когда могла бы помочь?

На глазах возбужденной женщины появились явные признаки слез.

– Тогда и меня убей, потому что я – старший офицер конвоя. И как старший отвечаю за жизни вверенных мне людей. Я не могу, не имею права отдать приказ к атаке, но как человек и солдат… я готова идти в бой.

Вновь Станислав проникновенно всматривался в ее большие глаза, влажные от навернувшихся слез. Глаза, горевшие горечью пополам с твердой решимостью. Она не врала, Кимберли Уотсон. Не пыталась прикрыть ложной ответственностью личную трусость. Может быть, поэтому Стас смягчил тон и неожиданно улыбнулся.

– Если дело лишь в этом, я очищу твою совесть, Кэми. Ты тут не старшая. Тебе я мог бы представиться сразу и, вероятно, зря не сказал, решил дождаться официального представления. Дело в том, Кэми, что приказом Члена Совета Наций, Верховного Командующего ВКС «Гвардия Либерти» я, командор-майор Родимов Станислав Александрович, две недели назад назначен на должность командующего офицера секретного подразделения «Черные Ведьмы» с полномочиями, приравненными к командующему базы Проекта. Смотри.

Родимов засучил левый рукав и положил запястье на считывающую панель сканера управления.

Моргнул свет, и сканер загорелся зеленым. Следом раздался голос бортового компьютера:

– Полный допуск. Полномочия подтверждены.

Зеленый цвет при сканировании означал практически неограниченный допуск повсюду. Выше был всего один – белый. Им обладали только Члены Совета.

Допуском синего цвета владели старшие офицеры, командиры подразделений, начальники служб, лабораторий и мастерских. Желтый давался ведущим сотрудникам на конкретном участке, пилотам транспортных и боевых кораблей. И Кимберли Уотсон, разумеется, это знала.

– Видела? – Уотсон застыла с каменным выражением на лице. – Приди в себя, Кэми. Сегодня на базе я был бы представлен всем вам. Ну, произошло это парой часов раньше, и что? Разве между нами что-нибудь изменилось? С моей стороны к тебе, нет. Ты же всегда знала, что я не простой парень. Ты поняла это еще тогда, когда вытащила меня из воды.

– Сэр, да, сэр! – четко в соответствии с требованиями субординации выпалила пилот. – Какие будут приказания?

– Ясно, – горько усмехнулся Станислав. – Пересядьте за управление турелью, капитан.

Как только Кимберли выполнила приказ, он отдал следующий.

– Отключи в салоне гравитацию, иначе замучаешься потом блевотину со стен отмывать. Пусть лучше наши пассажиры наставят себе синяков в свободном парении. И перезаряди БК турели на магнитно-импульсные ракеты. Затем передай всем предупреждение о вступлении корабля в бой, но не говори, что атакуем именно мы.

Пока капитан выполняла полученные указания, в кабину влетел Михо. Удивленно уставился на командира, потом на Родимова, потом на радар.

– Прими управление турелью у капитана, пилот, – приказал Стас. Развернулся к женщине. – Кимберли, вернись за штурвал. Скорость на максимум. Курс в район боя.

Михо хотел что-то спросить. Не получилось. Капитан заблокировала дверь в кабину, а ему лишь шепнула: «выполнять».

Сам же Родимов вновь приложил запястье к сканеру управления.

– Синхронизация, – сказал он и прикрыл глаза.

Моргнул свет, словно произошел скачок напряжения. Послышался монотонный голос бортового компьютера:

– Пожалуйста, код доступа.

– «Преторианец» 2305, – четко произнес Станислав.

Система приняла данные сканера, частоту голоса и позывной, но отказала в доступе.

– Что же, корабль создали после гибели «Посейдона». Такой вариант предусматривался.

Сказав, Станислав вновь приложил запястье к сканеру. Датчики считали биокод ДНК потовых и жировых выделений, пульс, рисунок кожи и, конечно же, имплантированный шифрованный личный код. Вновь зажегся зеленый свет.

– Полный допуск. Полномочия подтверждены, – повторила система.

– «Преторианец» 2305, идентифицировать в базе данных. Восстановить архивную информацию. Передать по носителям. Синхронизация.