А Ева Полонска, сгорая пламенем от счастья, разбавленного стыдом, цвела майской розой, наслаждаясь присутствием любимого человека.

– Слушай меня, – приглушенно заговорил Станислав. – Я тут не один. Адмирал тоже здесь. И мы скоро отправимся в обратное путешествие. У тебя через три недели выпускные экзамены. И ты их обязательно сдашь. И до выпуска больше ни разу не нарушишь регламент учебных полетов. Подойдешь к своему инструктору. Извинишься и поблагодаришь. За все. Он многое для тебя сделал. Не подводи его. Никому ничего не объясняй. Все, кто нужен, уже предупреждены. Ты и Грегори вернетесь на «Сэру-11» …

Услышав уверенные слова командора, Ева Полонска вскрикнула от нахлынувшего восторга. Вовремя остановилась. Сжалась в комок и приготовилась слушать.

– Вот именно! – назидательно поддел командор. – Так вот. Председатель пообещал нам вернуть четверых из вас. Двоих я назвал. Двоих других назовешь ты. Ты лучше знаешь своих сокурсников. Я сравню твои рекомендации с аттестацией преподавателей и пойму: могу ли доверять тебе в профессиональном аспекте. Личные отношения между вами в данном случае для меня вторичны, но все же важны. Сама понимаешь, в бою твою спину прикрывает товарищ. И тем не менее, качество пилотажа – основа отбора. Потом по порядку: дисциплина и знания. Совесть и честь…

Всю дорогу до подводной базы Проекта «Сэра-11», ставшей последнее время предметом обсуждения сотрудников многих инстанций и служб, Ричард Кауфман не разговаривал. Сидел с прикрытыми веками в угловом кресле салона и старательно изображал сон.

Как оказалось, новый Председатель Комитета Совета Наций плохо переносил полеты. Будь его воля, не летал бы совсем. Причиной такой неприязни стала некая генетическая особенность организма банкира. Что-то связанное с распространенной у многих людей акрофобией, простейшей боязнью высоты. И даже знаменитая система гашения перегрузок с ней не справлялась. Нонсенс, но факт.

Зато впоследствии, когда мощные электрические насосы откачали забортную воду из шлюза; когда открылись внутренние створы ангара и пассажиры сошли на «твердый грунт», Кауфман ожил.

Конечно же, прибытие на любой объект разветвленной системы ее главного руководителя является нерядовым событием для персонала. Еще до вылета «Барракуды-2» из ангаров административного комплекса Совета Наций адмирал известил начальника штаба и второго ЗАМа о грядущем визите. По этой причине сразу у выхода к арке сканирования высокого гостя встретил четкий доклад оперативного дежурного базы. Что примечательно, докладывали не Председателю лично. У него лишь спросили «добро» обратиться к командующему. Хигаши Накамура и принимал доклад расторопного офицера.

И еще одна несвойственная особенность бросилась в глаза гостю. Кауфман не увидел почетного караула. Не было и знаменной группы. Не было ничего торжественного или пафосного. Визит неофициальный.

Почему Ричард Кауфман обратил на это внимание? Да потому что многократно бывал на сухопутных базах Проекта. Бывал в лабораториях исследовательских комплексов. Бывал на скрытых под землей оружейных заводах. На вспомогательных предприятиях. И везде его встречали именно так.

– Вы ожидали чего-то иного, сэр? – в промежутке между переходами спросил адмирал.

Кауфман улыбнулся. Избыточную помпезность он не любил.

– Как раз нет, Хигаши-сан. Кому нужна показуха? Меня больше устаивает истинное положение дел. С выводами я как-нибудь справлюсь.

Ответ Председателя показался старшим офицерам базы достойным.

– В таком случае, сэр, – заговорил адмирал. – Думается, в качестве сопровождающих в ознакомительной экскурсии вам вполне достаточно двух моих заместителей. Станислав и Эрвин к тому же обладают всей информацией, если вдруг вам что-то понадобится. Меня и начальника штаба я прошу отпустить. Необходимо подготовить материалы к нашему предметному разговору.

Уровень за уровнем, крыло за крылом, Председатель неутомимо знакомился с комплексом. Знакомился неформально. Даже младенец заметил бы неугасающий интерес, искрящийся в глазах Ричарда Кауфмана.

Банкира привлекало решительно все. От плотного резинового покрытия под ногами, до громадных тарелок радаров дальнего обнаружения.

Кауфман, к примеру, просил остановить взвод штурмовой пехоты, направлявшийся на плановые занятия. Лично интересовался у рейнджеров качеством питания и снаряжения. Удовлетворенный ответом, пожимал людям руки. Желал скорейшей победы в войне и возвращения к родственникам. Потом вдруг склонялся над разноцветными панелями операторов связи. Пристально разглядывал многочисленные памятки на стене. Задавал вопросы о строгости дисциплины. В наибольшей степени Председатель удивил офицеров, когда поинтересовался у пробегавшей по делам девушки личной жизнью.

И тыловые отсеки, разумеется, не избежали визита Ричарда Кауфмана. С особым пристрастием Председатель выслушивал пояснения Эрвина Гросса. Всматривался в ровные столбики цифр на страницах журналов учета. Посетил склады снаряжения. Спустился в вотчину Ритгера, причем одним появлением едва не довел Начальника Вещевой Службы до преждевременного инфаркта.

В столовых на каждом уровне базы лично снимал пробы со всех приготовленных блюд. К концу посещения так «напробовался», что о настоящем обеде уже и не помышлял, зато душевно поблагодарил госпожу Володарцеву. Вообще, Ричард Кауфман производил на Родимова весьма приятное впечатление.

И вот длинная кривая дорожка экскурсии привела небольшую процессию в ангар № 9…

– Ха-ха-ха! – весело хохотали раззадоренные «ведьмы». – Ну и заливать же вы, мэм!

– Что ржете? Клянусь, так и было! – оправдывалась Кимберли.

Без куртки, в штатной майке и рабочих штанах пилот сидела на подкрылке «Вампира». Что-то подтягивала в блоке пускателя трапа.

– Я говорю: дерьмом воняло отсюда и до Уэльса. Спросите у «папы», если не верите. Он же именно об этом случае вам рассказывал…

– Смирно!

Командор единственный, кто не вздрогнул от неожиданности, чего не сказать о спутниках Станислава? Появившись в ангаре через внутренний ход сообщения, офицеры не заметили Леру. Девушка возвращалась из туалета через основной коридор, и почувствовал ее приближение только Стас.

Все подруги согласно профессиональному разделению занимались профилактическим обслуживанием материальной базы и снаряжения. Кто-то надраивал обшивку МЕХа. Кто-то смазывал крепежные стапели. Кто-то проверял боекомплект. Короче, все при деле. Как и всегда.

При появлении командира Кимберли Уотсон спрыгнула вниз. Поправила форменную майку и шагнула навстречу с докладом.

Согласно Уставу, команду «смирно» подает первый, заметивший вышестоящего начальника. Рапортует же тот, кто в данной ситуации является старшим. По этой причине капитан-лейтенант и шагнула к Родимову. Конечно, видела Гросса. Видела и незнакомого гостя в гражданской одежде, причем, по наблюдению самой женщины, одежде весьма дорогой.

– Сэр...

И вот тут произошло нечто, чего предвидеть не мог никто. Вперед выскочил капитан, старший офицер личной охраны Ричарда Кауфмана. Выскочил, и рука его легла на кобуру табельного оружия, а губы приоткрылись, словно капитан собирался что-то сказать.

Родимов встал впереди Кимберли. Глаза почернели моментом. Даже аккуратно подстриженные волосы командора поднялись дыбом от мощного прилива энергии ПСИ.

Резким взмахом руки Станислав заставил охрану Председателя отлететь к толстой несущей стене ангара, где бойцы, не ожидавшие подобного поворота событий, больно стукнулись спинами и попадали на пол, а пока поднимались, Родимов заговорил:

– Капитан! Если ты попытаешься произнести вслух хоть один звук из той фразы, которую вознамерился произнести, клянусь, ты и все твои люди умрете раньше, чем сможете это понять.

Командир охраны наконец встал. Лицо его покрылось каплями пота. Ричард Кауфман же, до сего момента лишь наблюдавшей за драматической сценой, обратился к Родимову: