Ветер за окном взвыл особенно пронзительно, и где-то высоко над нами что-то с грохотом обрушилось — кусок кладки или черепица. Я вздрогнула, но Вейдрич даже не шевельнулся. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде было столько всего — усталость, тоска, что-то похожее на сожаление. И что-то ещё, чего я не могла разгадать.

— Кто вы? — выдавила я. — Откуда вы? Вы... вы ведь не просто так здесь появились.

Губы его дрогнули в подобии улыбки — горькой, лишённой всякого веселья.

— Нет, — согласился он тихо. — Не просто так. — Пауза. — И я гораздо старше, Эсма, чем ты можешь себе представить.

Холод пополз по позвоночнику. Я смотрела на него — на его лицо, которое казалось таким молодым, на руки без единой морщинки, на фигуру, полную силы. Но глаза... Глаза выдавали. В них отражалась целая бездна времени.

— Сколько вам лет? — прошептала я.

Вейдрич задумался, словно пытаясь вспомнить.

— Точно не скажу. Перестал считать где-то после третьего столетия. — Он усмехнулся. — Сейчас, пожалуй, около восьмисот. Может, чуть больше.

Это было... невероятно. Но я как будто ждала подобного ответа. И верила.

— Как? — только и смогла выдавить я. — Как вы так долго...

— Прожил? — Он допил вино и поставил пустой бокал на стол. — Это длинная история. И она напрямую связана с тем, зачем ты здесь. — Он наклонился вперёд, и его взгляд стал пронзительным. — Она связана с проклятием. С семьёй Ванторна. И с твоим родом, Эсма.

Сердце ёкнуло.

— С моим родом?

— С родом Пустошей. — Он произнёс это имя медленно, с каким-то особенным ударением. — Древним, могущественным родом ведьм. Почти полностью уничтоженным. Почти. — Его взгляд скользнул по моему лицу. — Но не до конца.

Я не могла дышать. Не могла пошевелиться. Просто сидела и смотрела на него, чувствуя, как реальность трещит по швам.

— Вы знаете, что я…

— Знаю. С тех самых пор, как ты вышла из пожара, применив особую магию.

Я сглотнула. Если Вейдрич знал обо мне так долго и не сдал, значит, убивать меня он не собирался. Наверное. Хотя, кому он мог меня сдать, если и сам был преступником. Смешно, Стрекоза, смешно…

— Что вы знаете о моём роде? — прошептала я.

— Больше, чем ты думаешь. — Вейдрич откинулся на спинку кресла, и его лицо погрузилось в полутень. — Потому что именно я запустил те события, что привели к уничтожению твоей семьи. Именно я попросил ведьму твоего рода наложить проклятие на Ванторнов.

Тишина повисла тяжёлая, звенящая. Даже ветер за окном словно затих, прислушиваясь.

— Как-то раз вы мне рассказывали… О вашей семье. Неужели это господин Ванторн приложил руку к той беде и теперь вы мстите?.. — выдавила я сквозь внезапно сдавленное горло.

— Виновен его отец, — сказал Вейдрич.

— Тогда зачем всё это?

— Сын за отца.

Я смотрела на Вейдрича, и в голове медленно, мучительно складывалась картина. Он... это он заказал проклятие! Он обратился к ведьме из моего рода? Он виноват в том, что род Пустошей был уничтожен? Как всё запутано!

Вейдрич смотрел на меня долгим, невыносимым взглядом. А потом медленно кивнул.

— Да, — произнёс он тихо. — Да. Ты правильно мыслишь, пташка.

За окном снова ударил гром — оглушающий, раскатистый. Молния на мгновение осветила комнату ослепительным белым светом, выхватив из мрака застывшую фигуру Вейдрича, его лицо, искажённое болью.

Потом тьма вернулась. И в ней остались только мы двое, огонь между нами и тяжесть ещё невысказанных слов.

— Расскажите, — прошептала я. — Расскажите мне всё по порядку. Пожалуйста.

— Разговор будет долгим.

— Пусть.

Вейдрич медленно выдохнул.

— Давным-давно, — начал он, и голос его зазвучал глухо, словно доносился откуда-то издалека, — я был обычным человеком. Магом, да. Талантливым, амбициозным. Но всё же — человеком. У меня была семья. Мать, отец и сестрёнка. Я рассказывал тебе об этом.

Я кивнула. Он замолчал, глядя в огонь. Языки пламени застыли неподвижно, но в его глазах плясали их отражения.

— Мы жили в небольшом поместье на севере. Тихое место. Красивое. Я служил в магистрате, занимался исследованиями, изредка выполнял задания короны. Собирался жениться. Ничего выдающегося. Обычная жизнь обычного мага. — Губы его дрогнули в подобии улыбки, лишённой тепла. — Я был счастлив. Не знал тогда, что счастье — самая хрупкая вещь на свете.

Вейдрич говорил, не глядя на меня, словно рассказывал не мне, а самому себе. Или призракам прошлого.

— В те времена Ванторны уже были влиятельным родом. Охотники на разных отступников, беспощадные и эффективные. Король полагался на них, магистрат уважал их, простой народ боялся. — Он сжал пальцы в кулак. — Отец Рейнара Торен Ванторн, был главой семьи. Жестокий человек. Для него не существовало полутонов — ты либо с ним, либо против него. А если против... — Вейдрич осёкся, сглотнул. — Тогда ты уже мёртв. Просто ещё не знаешь об этом.

Гром снова прокатился над башней, и стены задрожали от его мощи. Я инстинктивно сжалась в кресле, но Вейдрич даже не дрогнул.

— Торен возглавлял масштабную операцию по зачистке северных земель от магических угроз, — продолжил он ровным, мёртвым голосом. — Официально — искал ковен тёмных колдунов, которые практиковали запретную магию. Неофициально... ему просто нравилось убивать. Охота была для него не работой. Она была страстью.

Он поднял взгляд, и в его глазах я увидела старую, выжженную болью ярость.

— Моя семья попала под подозрение. Не знаю почему. Может, кто-то донёс из зависти. Может, Торен просто решил, что у нас слишком большая библиотека запретных трактатов. А может, ему не понравилось, что я отказался участвовать в его охоте. — Вейдрич покачал головой. — Причина не важна. Важно, что однажды ночью они пришли.

Я затаила дыхание.

— Они не стали разбираться. Не стали слушать объяснения. Они ворвались в дом, перебили слуг, подожгли библиотеку. — Голос его стал тише, но каждое слово звучало отчётливо. — Мою сестру убили на пороге спальни. Одним ударом. Потом родителей... Невесту… — он сглотнул, и я увидела, как дрогнули его руки, — я попытался спрятать её. Но они нашли. Ей было только восемнадцать.

Я прикрыла рот ладонью, чувствуя, как подступает тошнота.

— Торен сказал мне перед тем, как уйти, — продолжал Вейдрич, и в его голосе не осталось ничего человеческого, — что это урок. Что так поступают с теми, кто противится воле Ванторнов. Что я должен быть благодарен, что он оставил меня в живых, чтобы я мог запомнить этот урок. — Он медленно разжал кулаки, и я увидела белые следы на ладонях там, где ногти впились в кожу. — А потом он сжёг мой дом дотла. Со всем, что было внутри. С телами моей семьи и любимой.

Тишина. Гнетущая, тяжёлая, как саван.

Я не знала, что сказать. Да и что можно было сказать после такого? Слова казались бессмысленными, ничтожными перед чудовищностью того, что он пережил.

— Мне удалось выжить, — глухо продолжил Вейдрич. — И я до сих пор об этом жалею. Я был ранен, обожжён. Месяцами скитался, прятался. Лечил свои раны в заброшенных хижинах, в пещерах, где-то в лесах. — Он поднял на меня взгляд, и я содрогнулась оттого, что увидела в его глазах. — И с каждым днём во мне росло только одно чувство. Ненависть.

Снова ударил гром.

— Я поклялся отомстить. Любой ценой. Я искал способы, изучал запретные знания, опускался всё глубже и глубже в тёмную магию. — Вейдрич встал, подошёл к окну. Встал спиной ко мне, глядя на бушующее море. — И, в конце концов, я нашёл то, что искал. Информацию о древнем роде ведьм, способных накладывать проклятия невиданной силы. Проклятия, от которых нет защиты.

Сердце моё забилось быстрее.

— Род Пустошей, — прошептала я.

— Да. — Он не обернулся. — Мне потребовались месяцы, чтобы выследить вашу семью. Вы хорошо прятались. Но я был настойчив. Одержим. И я нашёл. Нашёл твою... — он запнулся, — прапрапрабабку, полагаю. Или кого-то из той ветви. Могущественную ведьму. Одну из величайших.